Кичапов Николай Иванович

Опубликовано 26 июля 2013 года

5496 0

Я родился в 1923 году на хуторе Терновка, Фроловского района Волгоградской области в семье крестьянина-бедняка. В 1932 году отец умер и нас у матери осталось пять человек, две старшие сестры-близняшки, они 1922 года были, и младшая сестра 1926 года. 1933-1934 – это были очень трудные года, особенно 1933. Мать была рядовой колхозницей с маленькими детьми, так что мои 10-летние сестры пошли работать. Жилось нам тогда очень трудно – на трудодни практически ничего не давали, жили только тем, что на огороде вырастим и продадим. Не смотря на это, мать постаралась, чтобы я получил хорошее образование. Я помню как она из клеенки сшила мне сумку, с которой я ходил в школу. Учился я хорошо и школа мне всегда помогала – то обувь выдаст, то что-нибудь из одежды. В 1940 году меня постигла крупная неприятность – я заболел крупозным воспалением легких. Пятнадцать дней лежал без сознания, а потом еще три месяца выздоравливал. Это заболевание сказалось на моем будущем.

Летом 1941 года я окончил 10 класс и пошел на работу в колхоз, меня пригласили работать лаборантом на государственный участок. Тогда как раз во всем селе поставили радио, такие черные репродукторы. И вот, 22 июня, я как сейчас помню, я шел на обед и услышал, что передают важное правительственное сообщение. Так я узнал о начале войны.

Надо сказать, что тогда мы верили, что война будет недолгой. Тогда же пропаганда была – не отдадим ни пяди своей земле, врага будем бить на чужой территории и тому подобное. Мы этой пропаганде верили и рассчитывали, что мы быстро разобьем немцев и потом пойдем на чужую территорию.

Надо сказать, что после начала войны молодежь как-то по-другому стала себя чувствовать. У всех появилось желание быстрее попасть на фронт, и для этого мы прибавляли себе возраст, чтобы нас призвали в армию. На фронт тогда целыми классами уходили… Никто тогда не верил, что война будет такой продолжительной и жестокой и нанесет такой огромный урон…

В апреле 1942 года меня призвали в армию. Привезли нас сперва в Волгоград, но там мы долго не задержались, из Волгограда нас отправили в село Большие Чапурники, которое находилось в 45 км от Волгограда. Там нас определили в 22-й отдельный учебный батальон, 184-й стрелковой дивизии, 62-й армии, тогда она еще 7-й резервной именовалась. Первоначально из нас готовили командиров отделений, но спустя примерно полтора месяца я попал во взвод ПТР. Формировались мы в Светлом яре, есть там такая Чапурниковская балка, но закончить обучение не успели… Где-то в начале июля нас подняли по тревоге и бросили в район Калача, на который наступали немцы. Они тогда смогли прорвать фронт, и, чтобы их остановить, под Калач все резервы, которые были, брошены были – подошла танковая бригада, много «катюш» пригнали, они потом через наши головы стреляли. Там тогда очень тяжелые бои были. Мы наверное с неделю отражали немецкие атаки, но смогли их остановить в районе 15 км от Калача.

Но, после того как мы их остановили у Калача, немцы пошли несколько северней и переправились через Дон у хутора Вертячьего, это где-то в 40 км от Калача. Наша дивизия тогда была потрепана, но, мы получили приказ и, переправившись через Дон, вышли на Трехостровскую, там снова переправились через Дон и нас бросили на хутор Верхний Голубинский, это в районе станицы Голубинской, там наших частей не осталось и мы должны были закрыть дыру. Во время этого марш-броска мы за ночь прошли 100 км, днем идти было нельзя, немецкая авиация господствовала. Она ж тогда практически по нашим головам ходила. Наших самолетов практически не было, так, иногда появится тройка, которую немцы быстро сбивали. Помню, когда только к Верхнему Голубинскому подошли, не успели еще окопаться, как на позиции нашего батальона налетело тридцать пять самолетов, и давай утюжить нас…

Заняли оборону. Неделю стоим, и только через неделю вступили в бой, к тому времени немцы нас обошли, основные силы уже отошли и мы оказались в окружении. В этих боях много наших ребят погибло, а те кто остался в живых, стали выбираться из окружения…

Сейчас о том времени очень трудно рассказывать… Задонье – это сплошные степи, и выходить по такой территории крайне сложно – днем вообще нельзя было двигаться, приходилось прятаться, хорошо, что были люди, которые нам помогали – прятали, кормили, потому что Задонье было насыщено немецкими войсками. Где-то в октябре 1942 года я вышел из окружения в районе хутора Кружилин, со мной еще один человек вышел – большой группе трудно передвигаться, так что мы разбились.

Когда мы вышли из окружения, нас сразу послали на пересыльный пункт, где мы полтора-два месяца болтались, пока не попали в Поворино. В 18 км от Поворино, в селе Дупдятка, стоял авиационный полк, и вот нас, 18 человек, отобрали в батальон аэродромного обслуживания этого полка. В этом батальоне мы выполняли все хозяйственные работы. Заготавливали дрова, воду, делали ограды. Но в батальоне мы пробыли дней 20 или 30, а потом пришел приказ, чтобы всех окруженцев отправили на проверку. А мы тогда уже и с сослуживцами свыклись, и с новыми командирами, они нам говорили: «Жалко с вами расставаться», – но сделать ничего было нельзя – приказ.

Нас собрали и отправили сперва в Балашов. Из Балашова нас отправили в Пензу, где мы около месяца находились на пересыльном пункте, а потом, из Пензы, нас отправили в Сталиногорск Тульской области. Нас привезли туда и сказали, что здесь находится специальная часть, где мы будем проходить проверку. Нас должны были проверить как мы попали в окружение, как выходили.

Проходя проверку, мы, одновременно, работали на подмосковных угольных шахтах. Сам-то я на шахте не работал, при шахте была строительная часть, в которой я и работал. Держали нас там довольно долго и вот тогда сыграло мое заболевание – у меня началась экзема. Лицо и ноги были покрыты язвами, раны чуть ли не до костей доходили.

Проверку я прошел успешно, но, в связи с моей болезнью, меня из армии списали и направили в строительно-монтажное управление Главмоспромстроя. Это управление строило шахты, дороги, домики в Подмосковном угольном районе. Сперва я там работал столяром, а потом бригадиром, но болезнь меня не отпускала, так что в ноябре 1945 года меня уволили и я вернулся домой.

Так проходила моя служба. Я не был особо активным участником войны, но так распорядилась судьба, некоторые мои одноклассники вообще до фронта не доехали, погибли.

После возвращения домой я пошел работать на тот же участок, на котором трудился до войны, только теперь бригадиром. Года два я поработал бригадиром, потом меня назначали инспектором по качеству, после чего я задумался как дальше жить? Решил поступать в Московский сельскохозяйственный институт заочного образования. Так как школу я окончил с отличием, то меня приняли без экзаменов. В 1955 году я его окончил. Работал в райсельхозе, заведующим Котельниковским совучастком, агрономом МТС, главным агрономом МТС, пока не оказался в Калмыкии. Восемнадцать лет курировал агропромышленный комплекс Калмыкии, достигли высочайших показателей.

- Спасибо, Николай Иванович. Еще несколько вопросов. Что изменилось после начала войны?

- Знаете, сразу изменилось внутреннее содержание. Люди стали другими – стали более серьезными, сосредоточенными, навалился груз тяжести.

- 1942 год – немцы дошли до Москвы и Волги. Не было такого ощущения, что страна погибла?

- Нет. Когда по немцам был нанесен первый удар в Подмосковье – стало ясно, что мы можем их бить, появилась уверенность, что мы их разобьем. После разгрома под Москвой у нас была уверенность, что ничего немец сделать не сможет, не получится.

К тому же, мы смогли перебросить на Восток около 1600 предприятий, которые начали работать буквально через три месяца, после эвакуации. И мы на фронте это ощутили – когда под Калачом мы отражали немецкие атаки, к нам со Сталинградского тракторного завода подошла танковая бригада, сформированная из новеньких танков. Так что, в 1942 году мы были уверены, что разобьем немцев.

- Как вас обучали в учебном батальоне?

- Очень плохо. Мы не бросали боевых гранат, очень мало стреляли, тогда патрон было очень мало и их берегли для боя. За все время учебы я только один раз стрелял из ПТР.

- Вы упомянули, что когда подошли «катюши», они стреляли через ваши головы. Встречаются рассказы, что довольно часто солдаты, впервые видевшие залп «катюш» просто бежали из окопов. Как было у вас?

- Мы тогда уже знали про «катюши». К тому же, они километрах в 4 стояли от фронта и мы только полосы снарядов видели и взрывы на той стороне.

Кичапов Николай Иванович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец- 28 июля 1942 года был издан приказ №227 «Ни шагу назад»? Как к нему относились в войсках?

- Откровенно говоря, мы тогда просто не вдумывались в смысл этого приказа, просто не задумывались. Приказ – есть приказ. Нам приказ зачитали – значит все, надо его выполнять. У нас в дивизии ходили слухи, что двоих расстреляли за бегство с поля боя одного вроде даже старшего лейтенанта, но я сам с таким не сталкивался.

Вообще, многое из того что сейчас рассказывают – это просто ерунда. Вот про заградотряды страхи придумывают, что только на них все и держалось – это чепуха! Конечно, когда мы на Дону были – ошибка была допущена. На том берегу скопились обессиленные, потрепанные войска, которые надо было отвести через Дон, но перед Доном стояли заградотряды, и никого за Дон не пускали. Конечно, это была ошибка.

А судили, расстреливали и отправляли в штрафбаты не заградотряды, а трибуналы. А как еще поступать с дезертирами?

- Заградотряды подчинялись особому отделу. Вы до окружения с особыми отделами сталкивались? Как относились в войска к особистам?

- Я с ними не сталкивался, так что ничего не могу сказать.

- Как в войска относились к политрукам?

- Ну как относились – во время войны на фронте погибло 3 000 000 коммунистов. Кто были эти коммунисты? Это, в первую очередь, все командиры, политработники, лучшие бойцы, те, кто первыми поднимался в атаку.

Надо сказать, у нас в дивизии очень хорошие политруки и комиссары были. Я даже помню комиссара дивизии – полковой комиссар Машков. Мы к своим комиссарам очень хорошо относились.

А вообще – и командиры, и комиссары разные были. Одни жалели солдат, воевали умом, вторые воевали, чтобы добиться славы, дескать победителя не судят. Но у нас командиры хорошие были.

- Как проходила проверка после выхода из окружения?

- Нас вызывал следователь, опрашивали, узнавая все до тонкостей – где и как попал в окружение, как выходили. Потом, видимо, они наши показания сверяли с обстановкой.

- Несколько бытовых вопросов. Как кормили в учебном батальоне? На фронте?

- Когда формировались кормили неважно. В день на человека давали по 600 грамм хлеба. Выдавали по булке на четырех человек. Выдали хлеб на взвод, порезали, один отворачивается, а другой указывает и спрашивает кому. Но, взял этот кусок хлеба, пока до баланды дошел – уже съел.

А вот когда мы на фронт попали, даже когда к фронту подъезжали – там легче было. Там много эвакуированного скота было, а у нас в батальоне интендант хитрый был, он тайком разрешил бродячий скот забивать и кормил хорошо.

- Как была устроена помывка?

- Когда формировались мылись раз в неделю. Но вот у нас проблема была – в Больших Чапурниках была баня, а когда нас перевели в Светлый яр, то мыться нам приходилось ходить в Красноармейк, за 18 км, там баня была. Там мы мылись, прожаривали белье, форму, но нам в качестве обуви английские ботинки выдали, а они плохие были – после первого же похода в баню 30% солдат натерли ноги. Так что, через неделю с нас эти ботинки сняли, в них нельзя было ходить, и выдали сапоги.

Но это на формировке. А на фронте – кто как сможет, так что и вши были.

- 9 мая 45 года?

- Когда объявили о Победе – радости предела не было. Я и сейчас считаю этот день главным Праздником. По сути – это единственный праздник, который у нас остался, который празднуют все.

Интервью: Н. Аничкин
Лит.обработка:Н. Аничкин


Читайте также

Утром всех разбудил крик какого-то солдата: «Немцы!». Две атаки мы отбили, а в третью немцы пустили 4 танка. А у нас ничего против них нет! Им не составило никакого труда ворваться на наши позиции, и устроить там кровавое месиво… Я с двумя бойцами-башкирами успел спрыгнуть в снежную яму у стенки сарая, которую выдуло ветром. Мы...
Читать дальше

Но видимо мои ответы его не удовлетворили, потому что он ошеломил меня вопросом: «А где противник?» Я опешил: «Как, генерал и не знает, где противник?!» Ясно где - за Доном. Но он не дал мне ответить, разворачивается, показывает на воздушный бой: «Видишь самолёты?» - «Так точно, вижу!» - «Так вот там уже прорвавшиеся танки противника!...
Читать дальше

Приблизительно на середине нейтральной полосы мне попался окоп, лежа в котором я решил переждать шквальный огонь. Но в итоге пришлось, не двигаясь, пролежать там весь день. К тому же с рассветом и днём по нашим окопам вёлся постоянный минометный огонь из ротного (50 мм) миномета и осколки свистели над головой. Но прямого...
Читать дальше

Своих не оставляли, ни убитых, ни тем более раненых - приказ командира. Не дай бог попадет плен! Но трудно, очень трудно было отходить с убитыми и ранеными по снегу. За плечами вещмешок, без него нельзя, в нем патроны, жратва дня на три, а то и больше, портянки запасные, гранаты, курево. Все это перематывали нижним бельем, чтоб не...
Читать дальше

А серьезные бои начались только в Люблине и его пригородах. Там немец постоянно выставлял заслоны – пулеметы, танки. А уличные бои это я вам скажу, самые сложные и тяжелые. Можно сказать, целое искусство. И мы его постигали на собственной шкуре… Помню, идем, лежит бедняга, живот распорот, он руками его зажимает, чтобы кишки...
Читать дальше

И вот командир полка генерал Киселев приказал одеть всем новую форму. (Как раз в то время был приказ: "Одеть всем новую форму с погонами"). Это была довольно необычная форма. На первый взгляд мы заглядывались друг на друга: погоны на плечах! Как это так? Погоны на плечах! Но все-таки полк полностью переоделся в новейшую с...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты