Зиннуров Габдрафик Шафигуллович

Опубликовано 29 мая 2010 года

6878 0

Зиннуров Габдрафик Шафигуллович в просторечьи Габдрафик абый (абый (тат.) - обязательное уважительное обращение к мужчине старше себя) родился 10.10.1925 в Верхнее-Услонском р-не Татарстана, с. Маматкузино. Он живет в Казани, в обычной многоэтажке с женой, дочерью и правнучкой. Добродушен, гостеприимен, улыбчив, обходителен. Небольшого роста, полноват. Трудно сейчас глядя на него поверить в его военные подвиги, но факты есть факты. Впрочем, у него семья такая, старший брат вообще Героя получил, я думал за взятие Днепра, но Габдрафик абый сказал, что потом уже, за взятие Киева. Только умер брат давно, еще в 51-м, молодым. Я его видел только на фотографиях.

Он вообще-то сам ничего не рассказывает о войне, но на вопросы отвечает, не тая. За несколько посещений он мне поведал о ряде историй и эпизодов, которые я хотел бы здесь оставить. Для простоты свел в один рассказ.

- Габдрафик абый, где и когда ты начал свой воинский путь?

- Осенью 1943-го года под городом Киров Смоленской области.

- А закончил?

- В мае 1945-го под городом Страсбург. 2-й Белорусский фронт. Номера части уже не помню, нас постоянно переводили из части в часть, столько их поменялось, да и время много прошло…

- Мне говорили, ты на войне был разведчиком и побывал в плену у немцев, но с честью вырвался. Расскажи, как это было.

- Я не сразу стал им. До зимы 44-45 годов был в пехоте, потом ранен, госпиталь. Вернулся, определили в разведку. Дело было в Восточной Пруссии в марте 45-го. Нам поставили задачу взять языка. Накануне ночью саперы разминировали проход на нейтральной полосе, ночью после полуночи мы поползли к немецким окопам. Нас было трое в группе захвата и группа прикрытия - их задача в случае неудачи ворваться в немецкие окопы и отбить нас, чтоб к немцам не попали. В группе захвата старшим был мужчина лет 40-ка, мы его "дядя Ваня" звали, я, и еще один, я его плохо помню. Мы преодолели нейтральную полосу и затаились невдалеке от немецких траншей. Лежали долго, замерзли, хоть и Германия, а лужи ночью льдом покрывались, и не встанешь ведь в полный рост, не попрыгаешь, не поприседаешь! Где-то в час-полвторого послышался храп из пулеметного гнезда, мы решили, что пора и двинулись вперед. Война для всех одинакова, что для нас, что для немцев. Учишься просыпаться мгновенно от любого шума. И наш немец-пулеметчик, здоровенный такой амбал, сразу проснулся, только мы к нему подобрались, и стал кричать. Мы на него набросились, пытались скрутить, а он одного отшвырнул, другого отопнул, упирается, словом. Время упущено, со всех сторон стали солдаты сбегаться, схватили нас, стали бить. А наши-то, что в прикрытии, видать струсили, не вмешались. Я видел, как дядю Ваню окровавленного проволокли мимо меня, третьего живым больше не видел, самого меня скрутили и потащили в штаб. Так я из охотника за языками сам в языка превратился.

Штаб (видимо, батальона) располагался в 2-хэтажном здании в тылу. Меня завели на второй этаж в комнату, где сидели немецкие офицеры, стали допрашивать. Я решил прикинуться дурачком, меня спрашивают по-русски, я отвечаю по-татарски, мол русского не знаю, ничего не понимаю. Били они меня, били, потом надоело и старший офицер ударил в затылок рукояткой пистолета, я потерял сознание.

Очнулся в подвале того же дома от ведра холодной воды. Голова гудит, ноги подкашиваются. Комната темная, есть маленькое зарешеченное окно на уровне земли, видно ноги проходящих мимо строем солдат.

Открылась дверь, меня вывели наружу, повели по улице куда-то. Два вооруженных сопровождающих. Сначала я думал, что расстреляют, но потом решил, что нет, видимо дальше отправляют, в тыл, в штаб полка или дивизии, может. На очередной развилке солдаты разделились, предварительно о чем-то поговорив. Видимо, посчитали, что я не опасен: молод, избит, запуган. У второго нашлись неотложные дела и он пошел по ним, а у меня появилась надежда.

Через некоторое время мы присели отдохнуть. Он закурил, я жестом попросил папироску, он поделился, я спросил огоньку. И тут мне повезло, он зажег спичку и протянул мне огонек, прикрывая его второй ладонью от ветра, я схватил его за обе руки и бросил в кювет, сам покатился следом. Мне повезло еще раз: я оказался наверху. В кювете стояла вода, я схватил его за голову и погрузил ее в воду, некоторое время он пытался вырваться, потом затих.

Переодеваться в его форму не было смысла. Мокрая, не по росту, да и по-немецки я не шпрехаю, поэтому взял его винтовку, патроны, тело спрятал в кустах. Пошел в обратном направлении вдоль дороги кустами, прячась при появлении людей. К вечеру дошел до линии фронта, подыскал себе место повыше и поукромнее, да поближе к окопам, чтобы затылки немецкие видеть, и стал ждать ночи. В темноте немцы пускали время от времени ракеты, и стреляли в нашу сторону, я этим и воспользовался. Как только пустят они очередную ракету, я прицеливаюсь в какой-нибудь затылок, ракета начинает гаснуть, я нажимаю курок. Следующая ракета - этого затылка уже нет, я целюсь в другой. Так убрал всех, кого разглядел. Во время очередной темной паузы бросил винтовку и бегом к своим. Немцы меня заметили и начали стрелять, три пулемета и винтовки, но мне повезло еще раз: они не попали. Потом в шинели пару дырок нашел, но сам целым остался. Еще помогло какое-то бревно, попавшееся на пути, я его в темноте не увидел, запнулся и растянулся на земле. На ноге потом был здоровенный синяк, но жив остался зато. Я успел отбежать далеко, поэтому меня не стали преследовать, а вот из наших окопов отправили людей разобраться, кто это с немецкой стороны к нашим рвется. Они, конечно, в сомнениях, а я им говорю, мол ведите к своему начальнику, там разъяснится все. Привели в штаб соседней с нами части, я назвал фамилию командира, свою, объяснил, что случилось, попросил срочно доставить меня к своим. Они связались с нашими, те подтвердили, что да, мол, был такой, отправили за языком вчера, не вернулся, думали, погиб.

В части меня встретили, позвали группу прикрытия. Выяснилось, что они наплели по возвращении, что нас отбить не удалось, но видели, как мы все погибли. За проявленную трусость командир батальона расстрелял старшего перед строем, остальных отправил в штрафбат.

А дальше началось самое интересное. Я знал, где немецкий штаб, видел, как он охраняется, ориентировался внутри здания. Грех было этим не воспользоваться. Собрали разведгруппу, да какую! Лучших со всей дивизии. Ночью тихонько перешли линию фронта, подобрались к штабу, залегли.

 

 

- А почему залегли?

- Ждали когда часовые сменятся. После смены у нас 2 часа времени будет. Вот, дождались, мужики сняли часовых, мы вошли внутрь. Другой охраны не было, мы поднимаемся на 2-й этаж, заходим. Все офицеры в сборе, склонились над картой, даже не повернулись в нашу сторону, никто не ждал, что их вот так просто могут сцапать. Дальше как в кино - хенде хох, кляпы в рты, вяжем, документы все в вещмешки складываем. Немецкий офицер, тот, что меня допрашивал, обомлел от изумления, меня увидев. Два дня тому назад он бил меня в этом же кабинете пленного, а сейчас мы поменялись ролями!

- Что, отыгрался?

- Ну не без этого... У своих мы были раньше, чем немцы пропажу обнаружили. Вот они были, наверное, удивлены, когда пришли на смену, а там ни часовых, ни офицеров, ни карт - ничего!

- Наградили вас?

- А как же, всем по ордену Славы, только мы их не увидели.

- Как так?

- Обычное дело, документы затерялись где-то или просто ордена нас не нашли, война раньше кончилась.

- Расскажи еще что-нибудь.

- Что, например?

- Какие-нибудь случаи, опасные или смешные, что запомнилось. И вообще, война, как ее изображают в фильмах, похожа на настоящую, какой ты ее помнишь?

- Нет. Видно, что игра. Вот документальные съемки - другое дело. Я даже как-то место узнал на экране, это перед форсированием Одера было, мост показали взорванный на трассе Варшава - Берлин, я его помню.

- Расскажи про Одер.

- Я там 2 раза погибнуть мог. Первый раз по глупости, решили трассирующими пострелять. Мальчишки, что с нас взять! Это еще до форсирования было, мы готовились к нему только еще. Уселись за станковой пулемет и давай по немцам на тот берег очередь за очередью. Недолго цирк длился, они по нам из орудия в ответ, снаряд попал в бруствер, меня кантузило и землей забросало, но откопали свои, не дали задохнуться. Отправили в госпиталь, но я сбежал. С тех пор вот и поныне у меня в голове немного шумит, но я привык уже, не замечаю.

Через несколько дней нас отправили захватывать плацдарм недалеко от того разрушенного моста по дороге Варшава - Берлин. Чтобы сократить расстояние до немецкого берега было решено заранее переправить бойцов лодками на остров посредине реки и уже оттуда атаковать. Нас переправили благополучно, но немцы открыли шлюзы выше по реке и вода стала прибывать. Остров затопило, солдаты 3 дня стояли по пояс в воде БЕЗ ЕДЫ И СНА, а потом во время штурма их подобрали наши лодки и они пошли в атаку (откуда только силы взялись). Снарядили 40 лодок по 30 человек в каждой, я на корме на руле сидел. Перед этим, конечно, артподготовка, но тут наши оплошали, там высокий берег был, немцы отошли вглубь во время нее, а потом вернулись и как давай по нам бить! Надо было авиацией действовать, бомбить их укрепления, тогда толк был бы. Это потом уже признали, но мертвых не вернешь. Мало кто до их берега добрался. В нашу лодку снаряд попал в аккурат посередине, меня взрывной волной в воду бросило, это ближе к немецкому берегу было, туда и поплыл. Подплываю к пирсу, он высокий, зараза, не взобраться, а вдоль воды трос прицеплен, видимо, тут лодки пришвартовывались. Я ухватился за него, держусь. В это время наши успели переправиться, закрепиться, бой идет. Смотрю, сверху кто-то на меня смотрит, вижу - наш, кричу, мол, помоги. Он исчез, потом появился с какой-то веревкой, вытащил меня наверх. Я побежал к своим и до вечера еще переправлял людей на тот берег, так же на руле сидел.

- А еще эпизоды, когда ты был на волосок от смерти?

- В Данциге (теперь Гданьске) случай был. Когда мы его от немцев освобождали, меня и еще нескольких солдат отправили проверить подъезды. Наверху кто-то засел и стрелял по нашим. Мы разделились по подъездам. Я вошел в свой и стал подниматься. Бросаю гранату на лестничную площадку, отбегаю назад, она взрывается, бегом наверх, пинаю все двери, стреляю в проемы, обследую квартиры. На одном из верхних этажей не успел открыть дверь, как она открывается сама и мне в грудь упирается пистолет. Осечка! Пока немец перезаряжал его, я успел его убить из своего ППШ. Потом нашел на полу его патрон, спасший мне жизнь, и носил с собой как талисман. Только в 49-м случайно потерял.

Еще был такой эпизод. К нам накануне боя обратились соседи-танкисты, попросили кого-нибудь заряжающим, командир отправил меня. Ночью меня учили как заряжать, утром после короткой артподготовки пошли в атаку. То ли плохо артиллеристы поработали, то ли у немцев там сильная оборона была, только из 3-х танков наших одну 34-ку подбили сразу, а у нас водитель с открытым люком ехал, чтоб видно лучше было, снаряд точнехонько в этот люк попал. Водителя, естественно, в клочья, болванка мимо моей ноги (вот повезло-то! Мог и без нее остаться) прямо в двигатель, он сзади. Танк остановился и загорелся. Мы через башенный люк выскочили наружу, последним пытался вылезти пятый, он рядом с водителем сидел, хотя не положено, но не смог. Я видел, как рука высунулась из люка, схватилась за металл, и упала назад. А танк уже горел вовсю. Так он с ним вместе и сгорел. Я потом зарекся на танках воевать, лучше уж в пехоте. Хотя потом, после войны, нас еще на 5 лет в армии оставили, служить-то некому было, и перевели в танковые войска, я успел и водителем послужить, и наводчиком.

- Сильно 34-ка от КВ отличалась?

- Нет, очень похожи, и в управлении почти одинаковы, КВ только побольше и помощнее.

- Расскажи мне про Набиуллу Шафигулловича, как и за что получил он звезду Героя?

- Он был лейтенантом, комсоргом роты, его уговорил ком взвода возглавить переправу 36 человек на 3 лодках, аргументируя тем, что у него дома дети маленькие, а Набиулла холост, не так страшно погибнуть. Река была пристреляна немцами, они попали в 2 лодки, все погибли, кто плыл в них, и когда до немецкого берега оставалось немного, Набиулла скомандовал прыгать в воду. Они успели вовремя, снаряд разорвал лодку в щепки. Двенадцать человек заняли небольшой плацдарм на правом берегу Днепра и держались там сутки. Трое бросились под танки с гранатами и подорвались. Сколько их выжило не знаю, но плацдарм они удержали. За это все получили по ордену Красного Знамени.

Дальше был Киев. Во время штурма города немцы убили нашего пулеметчика, засевшего на колокольне, Набиулла абый заменил его и весь день держал немцев под огнем. Когда бой закончился, на немецкой стороне насчитали 275 трупов. Наверное, не всех их прикончили Набиулла и его предшественник, но большинство - это точно. За это Набиулла-абый получил звезду Героя СССР.

Говорят, весь изранен был, в голове 4 осколка так с войны и остались, решили не трогать, и на спине 24 рубца от осколков. Голова часто болела, в ушах шумело. А погиб после войны по случайности, чистил оружие и по неосторожности застрелился. Мне не очень верилось в это, странно, что человек, прошедший войну мог так ошибиться, но родственники настаивают, что было расследование, ничего другого не обнаружили, и НКВД вроде им не интересовалось, и не наезжал никто. А, может, просто это в секрете держалось? За что только его могли прижать и кому от этого выгодно не могу понять.... Может, заступился за кого? Сказал кому-нить из власть придержащих что-нить резкое? Теперь уже никогда не узнать.....

Интервью и лит.обработка:И. Гайнанов


Читайте также

22-го июня 1941 года нашу часть подняли по тревоге и объявили, что началась война. Все предвоенные годы нам твердили, что мы будем бить врага малой кровью, на его территории, и мы свято в это верили. Но жизнь показала иное… А со мной эта вера даже сыграла злую шутку. Все свои документы – справки, аттестаты и прочее, я хранил в...
Читать дальше

А потом привезли под Варшаву и погнали на эсэсовцев. Там была дивизия СС, они в бой шли пьяные. Ну и мы тоже – нам водку дали, так мы котелками, кружками пили. Выпиваешь – и вперед. Ну, нас вооружили хорошо – автоматы у нас были, пулеметы танковые, ручные. Мне дали СВТ со штык-ножом. И пошли… Ну, немца я в плен не брал. Я мстил. Иногда...
Читать дальше

Я пришел, и даю это направление. Он как на меня налетел! Думаю, сейчас убьет. «Кто мне дал право поехать в военкомат!?» А я ему: «А кто вам дал право меня здесь держать? Есть постановление Совета Министров создать Латышскую дивизию, и я должен быть там, а не здесь!» Он как разошелся: «Под суд пойдешь!» А я: «Не пугайте судом, я уже...
Читать дальше

А серьезные бои начались только в Люблине и его пригородах. Там немец постоянно выставлял заслоны – пулеметы, танки. А уличные бои это я вам скажу, самые сложные и тяжелые. Можно сказать, целое искусство. И мы его постигали на собственной шкуре… Помню, идем, лежит бедняга, живот распорот, он руками его зажимает, чтобы кишки...
Читать дальше

И вот, когда передовые цепи противника подошли на 400-350 метров к опушке леса, где занял исходное положение наш полк, 461-й гаубичный артиллерийский полк произвел по ним мощный огневой налег. Батальоны 648-го стрелкового полка по сигналу - серия ракет - без единого выстрела быстро пошли в атаку. Ошеломленные артиллерийским налетом,...
Читать дальше

В горящем селе я был как на ладони, и только я спрыгнул в окоп, как на бруствере разорвался снаряд. Бруствер разворотило, а меня и рядового Иванова оглушило. Второго выстрела не последовало, видимо, немцы посчитали нас убитыми.

Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты