Курманов Жумадил

Опубликовано 21 декабря 2010 года

7388 0

Курманов Жумадил, 1926 года рождения. Родился в селе Кенеш Каннского района. Из крестьянской семьи, колхозников.

Перед войной я был единственным ребёнком в семье. До 1942 года мы трудились в колхозе. Мой отец был табунщиком, ударником, участвовал в Республиканской сельскохозяйственной выставке. А потом - и в Московской всесоюзной сельскохозяйственной выставке, почётное место занял. А мать сторожила баранов в отарах.

В 1942 году в Бишкек прибыл эвакуированный Ленинградский физкультурный институт имени Лезгафта. И туда многие поступили. Я там тоже занимался на вечернем факультете. Нас водили в морг, мышцы показывали. На лыжах катались, было трехкратное питание: 800 грамм хлеба. Там же и ночевали, топили торфом - он дымит, не горит. Утром встанем - на учёбу. Возле хлебного завода было двухэтажное здание, на первом этаже которого находился филиал Академии наук, а на втором занимались мы. А потом освободили Ленинград, и институт уехал. Родители меня с ним не отпустили, так что я вернулся в колхоз. Трудился, работал до апреля 1944 года, и потом меня призвали в армию.

- Какую школу закончили?

- Это была национальная школа. Я 9 класс не закончил, но в институт всё равно приняли.

- Где изучали русский?

- В школе немножко учили. А потом в Бишкеке, в физкультурном институте. Там большинство студентов были русскими, мы с ними дружили, и так я постепенно освоился. Когда в армию пришёл, по-русски уже хорошо понимал. Трудностей нет - при желании всё можно сделать.

- Что было на столе перед войной?

- Ячменный хлеб был. Жарили остатки свеклы, держали коров, так что было и молоко. Чая не было. Когда я жил в городе, давали карточки на спички, чай и хлеб. В колхозе за трудодень мало давали: урожайность маленькая была. Во время войны 7 центнеров зерна с гектара получали, не больше, свеклы - 200-300 центнеров. Запрягаешь бричку и везёшь свеклу, сдавать на завод в Кант.

- Как вы узнали о начале войны?

- Я был на поле, помогал родителям. Тут сказали, что началась война. Все испугались, настроение нехорошее было. Как будет?! Что будем делать?! Как дальше будем жить?!

В апреле 1944 года меня призвали. Вызвали и отправили в запасной полк в город Алма-Ата. Там я месяц тренировался, нас учили, а потом отправили эшелоном на фронт.

- Чему вас учили?

- Как стрелять, какое оружие, как что делать. Изучали автомат, винтовку, запчасти к ним. В запасном полку были, в основном, киргизы, но команды, газеты - всё было по-русски. Одеты мы были в гимнастёрки, шинели, тёплая одежда была. На ногах - ботинки с трёхметровыми обмотками. Я их научился наматывать. Кормили три раза в день, хлопковое масло, сухой паёк давали. Иногда мы на кухне работали, иногда товары в бричке привозили.

Когда в эшелоне ехали и в каком-то городе останавливались, там тоже кормили. В Казани кормили рыбой, например. В Литве нас учили венному делу, мы ночевали в сарае у литовцев. Спали, не раздеваясь. Кормили там, конечно, хуже: каким-то супчиком. Литовцы ничего не давали, только ругались: "Чёрт возьми, мешаешься тут в сарае!" Как в Германию дошли, легче было. Там питались колбасой, салом, - всё было. И даже горячая вода стояла. "Не пейте", - говорят, а солдаты всё равно пьют.

Проехав по маршруту Казань - Москва - Смоленск, я попал в Каунас. Там ещё 15 дней тренировался и оттуда поехал на Второй Белорусский Фронт под командованием Рокоссовского. Поезд Варшава - Рековиц - и всё, дальше поезда нет. Оттуда пешком пошли. Я был первым номером расчёта ручного пулемета. Это значило, что я нёс сам пулемёт, да ещё снаряжение. Мой помощник нёс запасные диски.

- Как вы оцениваете пулемёт Дегтярёва?

- Пулемёт стреляет, и немцы не поднимаются, а отделение должно идти вперёд. Пулемёт - это поддержка, чтобы солдаты вперёд пошли.

- Вам легко было с ним управляться?

- Ой, тяжёлый был! Но это не чувствовалось, я молодой был.

- Что несли на себе?

- Шли в полной боевой готовности: пулемёт, котелок, снаряжение, шинель. На привалах давали сухой паёк: хлеб, колбасу, американские консервы. 300 грамм, вкусные были. Ещё были немецкие консервы. А когда остановка на обед, то ходили на кухню, которая шла сзади. Если кухню разбомбят, то всё…

- Что было из личных вещей?

- Вещмешок пустой был. Полотенце, мыло, немножко сухарей и что-то в запасе. Зубного порошка не было. Откуда зубной порошок?

Так вот день и ночь идём. Если впереди стреляют, останавливаемся и занимаем оборону, а потом снова вперёд. Добрались так до города Штетин. Там мы остановились, охраняли Балтийскую зону. Там же и встретили День победы.

- В атаках приходилось участвовать?

- Нет. Я больше участвовал в маршах, стоял в обороне. Немцы атаковали, но у нас в отделении потерь не было.

- Вы лично кого-нибудь убили?

- Не знаю. После выстрелов все лежат, - там не смотришь.

- Что было самым страшным на фронте?

- Бои, атаки. В обороне приходилось много копать, - это тяжело было.

- Водку давали?

- Только в День Победы давали немецкий белый спирт. И когда ехали Жуков и командующий Мерецков, тоже давали - их встречали. В общем, только в праздничные дни давали. И мы, если ходим по немецким селам, то только пиво пили.

- Трофеи брали?

- Не помню… Часы вот взял. Но когда домой доехал, ничего не привез. Часы эти в Мурманске украли. Посылки разрешалось отправлять только демобилизованным, а нам нет.

- В запасном полку были в основном киргизы, а потом вас распределили?

- Из одного села нас было пять человек. Когда нас распределяли, я один попал в другое направление.

- Эти пять человек вернулись с фронта?

- Не полностью: один погиб. Манапаев Дикшин, он не вернулся. Всего вернулись трое. Сейчас двое живы. Один недавно умер, один погиб, а один по болезни вернулся с войны.

 

- Какие отношения были в вашем подразделении?

- Отделение - это 11 человек. Три отделения - взвод. Мы все вместе были, все дружные, как родные. Разговоров о национальностях не было, разделения не было. Командир отделения архангельский был, помощник командира взвода - киргиз, Арпачиев Меликбек. В роте два или три киргиза было. Землячества никакого тогда не было, все были одной нации - граждане Советского Союза.

- Вы были религиозны или были комсомольцем?

- Я в комсомол вступил ещё в школе. Никакой религии мы тогда не знали.

- Вы лично за что воевали?

- За коммунистическую партию, за Сталина, за родину - вперёд, ура!!! Такое было патриотическое настроение. Сталин говорил: мы победим, враг будет разбит! Если бы крепкой дисциплины не было, мы не победили бы, каждый бы шёл по-своему. Единый закон тогда был - приказ командира. Выполнять. Никаких разговоров быть не должно. А сейчас в кино что показывают, - смеёшься, это комедия получается.

- Какое у вас было отношение к немцам?

- Во время войны ненавидели их, жёстко смотрели. Они на нас смотрели, а мы на них. Они нас монгольскими солдатами называли - мы немножко изучили немецкий язык за полтора года. Немцы после войны нас боялись. Мы говорим: не бойтесь, мы вас не тронем. Всё равно не выходят. Прятались, когда видели патруль. После войны я в основном занимался патрулированием, следил, чтобы не было нарушений.

- Как узнали о победе 9 мая?

- Мы стояли в городе, и тут радио передаёт, по телефону начальство звонит. Все кричали, радовались, стрельба началась. А потом трое суток была тревога. Мы шли через деревянный мост, он шатался так сильно, а сверху - истребители.

- Вас немцы бомбили?

- Краем попало, по самому не попали. Меня за войну ни разу не ранило, не контузило.

Я там вёл оборону, защищал мост, чтобы американцы не дошли до Берлина. Такие были планы. Потом мы доехали до Макденбурга, где нас распределили. Всего было три зоны, и нас поставили на границе американской зоны. Там была маленькая река, та сторона американская, здесь - наша. И мы как пограничники день и ночь там стояли, проверяли вагоны, смотрели, что везут, и пропускали дальше. В американской зоне жили русские. Мы стоим, а они кричат: "Я русский!". Работает учителем. Я за это время со многими людьми встречался.

Пока стояли там, часто видели американских солдат. Мы с ними по-дружески общались тогда, а через месяц уже пошли нарушения, они подчиняться перестали. Не останавливались, даже бросались деревянными болванками. Так было, и потом так холодная война и осталась.

- Какая у вас была дивизия или полк?

- Третья ударная армия. До 1946 года мы дожили в Германии, а в декабре 1946 года нас расформировали. Уменьшали армию. Весь наш полк посадили в товарный поезд, и мы уехали. Куда поезд шёл, мы не знали. Дошли до крайних границ, там нас остановили и дальше не пускают. До вечера мы там просидели. В конце декабря прибыли в город Мурманск, и там я служил до 1950 года, пока не демобилизовали. На лыжах научился кататься. До Петрозаводска мы маршем на лыжах ходили, а обратно - поездом.

- После войны наградили чем-то?

- "За победу над Германией", "30 лет советской армии".

- Когда вы демобилизовались?

- Я в ноябре 1947 года даже был в отпуске месяц. Все соседи здороваются - солдат приехал в отпуск. А демобилизовался в начале мая. Прибыл домой, все целуемся. Собрали всех, разговариваем. Как там? - Всё хорошо.

Уже к 1950 году война немножко забылась. В 1972 году я был на месячных курсах на Украине. Всесоюзный стройбанк. Я на бугор, - там ничего не осталось, молодые ёлки выросли.

Интервью:А. Драбкин
Лит.обработка:Е. Акопова


Читайте также

Вот я сейчас расскажу, почему мы, курсантское подразделение, отличались от остальных частей. Во-первых, нас, курсантов, использовали для пополнения вместо убывших офицеров. А во-вторых, мы, в основном, участвовали на прорывах фронта. Мы прорвали фронт на нашем участке, нас перебрасывают на другой. И случалось так, что мы прорвали...
Читать дальше

По нашей траншее открыли огонь, подносчика Гришу тяжело ранило осколками. Справа от нас находился расчет ПТР, смотрю, весь расчет уже убитый лежит. Говорю Фиме "Давай попробуем из ПТР по танкам пальнуть", он утвердительно кивнул в ответ, и мы поползли к ружью. На третьем выстреле я подбил немецкий танк, примерно в ста метрах...
Читать дальше

Особенно врезался в память первый бой в качестве стрелка, утром завязалась перестрелка у какой-то деревеньки, немцы не выдержали и отступили, конечно же, мы все поразбежались по домам, поискать чего покушать, хоть где-то, хоть что-то надо нам. Вдруг видим, к нам немцы гонят коров, а сами за ними прячутся и идут в контратаку,...
Читать дальше

Когда началось наступление провели такую артподготовку - страшнейшую, что казалось ничего живого не осталось, а поднялись вперед, но какой немцы дали ответ… А мы с дружком так договорились: "Следи ты за мной, а я за тобой". И когда уже ворвались в немецкие окопы, один высоченный фашист бросился на меня с кинжалом, но я успел...
Читать дальше

Мы пошли в атаку, захватили высоту, но когда заняли узкие немецкие траншеи, то от моего пулеметного взвода уже никого не осталось, всех перебило. Прибежал комбат, стал орать: "Где люди? Где пулеметы?", и ударил меня пистолетом по голове, я ему говорю, что все расчеты погибли, а он меня матом кроет: "Давай огня!". Я пошел в...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты