Никишин Владимир Павлович

Опубликовано 30 ноября 2015 года

3563 0

Родился я 6-го января 1924 года в Октябрьском районе Волгоградской области. Если знаете, здесь недалеко есть хутор Шебалин, а уже за ним был такой хуторок Пчелиновский. Дед и отец у меня потомственные донские казаки, так что я из казачьей семьи. Но с ранних лет остался сиротой – умерла мама, и жил, то с отцом, то с сестрой, в общем, детство выдалось несладкое…

В 1940-м году я окончил семь классов, и поступил в техникум. Но тут ввели платное обучение, а за меня платить было некому, и пришлось перейти в ФЗУ при Сталинградском заводе «Судоверфь». Учился на станочника по деревообработке.

Летом 41-го нас, мастера и самых способных ребят, послали в командировку в Воронеж. Чтобы мы там освоили работу с прессованной фанерой. Говорили, что будем делать на нашем заводе торпедные катера. Там война меня и застала.

Уже 2-го июля нас мобилизовали, погрузили и отправили под Минск строить укрепления. Но пока Днепр переехали, а немец уже к Смоленску подходит… Там мы целый месяц проработали. Окопы копали, огневые точки строили. А потом всех, кто живой остался, собрали и отправили в Воронеж. Вот там я 7-го августа написал заявление, и вступил добровольцем в Красную Армию. Хотя мне 17 лет всего было…

Отправили меня на спецкурсы связи. Там из нас готовили радистов для работы по ту сторону фронта. Учили морзянку, работу на ключе, и изучали единственную радиостанцию – «Северок» называлась. Она маленькая, поэтому ее называли «шпионка».

Всего четыре месяца проучились, и нас отправили в Пермь. Тогда он Молотов назывался. Там в 19-м запасном батальоне связи формировались группы для отправки в немецкий тыл. Ночью все ложились спать. Утром встаём, а кое-кого уже нет… Ходили разговоры, что наших забрасывали в основном в Белоруссию и в Карелию.

А в конце декабря, когда уже шла битва под Москвой, нас отправили в Свердловскую область. Там в городе Сухой Лог формировалась 167-я стрелковая дивизия. Впоследствии наша дивизия за отличия в боях стала дважды Краснознаменной, получила почётные наименования «Сумская» и «Киевская». Воспитала в своих рядах 108 Героев Советского Союза и 20 полных кавалеров «Славы». Ничего подобного про другие дивизии я не слышал.

Там мы простояли до весны. Наконец в апреле нас эшелонами отправили на фронт, и уже в Моршанске дивизия закончила доукомплектование и доформирование. В это время под Харьковом случилась катастрофа и немец попёр на Сталинград. А нас сунули чуть севернее Воронежа. Там есть узловая станция Грязи, которую немец хотел взять. Вот там мы и вступили в бои. Как помню, 20-го июля.

Ужасные бои, кровопролитные, это невозможно вспоминать… Страшное дело, как немец бомбил нас, а нам по 18 лет… До того доходило, что временами страх пропадал, и какое-то безразличие накатывало… В этих боях я был телефонистом в 3-й роте 1-го батальона 520-го полка. От командира роты тянул связь до комбата. Радиостанций то не было. И вот бежишь, то тут то там убитый лежит… Или того хуже, при тебе убило… Такие потери…

Наш 520-й полк как вступил бой, комполка майор Дубов всего три дня провоевал, ранило его. Вместо него полк принял начштаба капитан Хоменко. Хорошо его помню, я же телефонист, всех их знал. Сидишь, он кричит: «Давай, комбата!» Но и Хоменко тяжело ранило. После него полк принимает старший лейтенант Щукин, а начальником штаба стал старший лейтенант Анатолий Осовский. Очень хороший человек. Ленинградец. По-моему он как-то с кино был связан. Я больше таких людей не встречал. И как командир отличный.

Уже в 43-м, когда мы в Курской области вели бои, там случилось так, что мы немцев окружили. А немец нас окружил. А потом и немцев и нас окружили – двойное кольцо получилось. Сам понимаешь, нужна связь, а ее нет. Приходит Осовский, тут я уже радистом был, кладет пистолет: «Вот если не будет связи, я тебя расстреляю!» Понимаешь? А я уже какой-то безразличный стал. Говорю ему: «Товарищ старший лейтенант, у меня радиостанция работает. Слышите пи-пи-пи? Вот и контрольная лампочка горит. А там радиостанция, не знаю, работает или нет. Если работает, значит, связь будет». Начал вызывать, и связался. Передал радиограмму, там тоже сообразили, начали отвечать, а потом радиостанция пи-и-и-и-и-и-и, значит всё, связи нет… Ну что, раскодировали – «выходить на северо-восточную окраину села Гущино».

А когда пошли выходить, немцы вот так идут, а мы так… Тут этот Осовский, всё-таки умный был человек, грамотный, скомандовал: «Никакой паники! Идите свободно!» Немцы кинули красную ракету, мы тоже пускаем красную. Зеленую, и мы зеленую… Их авиация летает, а не поймёт, кто, где. Полетали, полетали, развернулись и ушли. Всё-таки обманули немцев. Осовский дошел до Карпат и там, будучи уже майором погиб…

Когда на западной Украине немца окружили, он нас там обдурил. Обычно ведь пробивал коридор на запад, а тут они на Восток стали прорываться. Прорвались и пошли по нашим тылам хлестать… И получилось так, что он на машине с боеприпасами ехал, а тут «тигр» прямой наводкой как дал. Рвануло так, что ничего не осталось… Ребята говорят: «Пошли, соберём в ящик хоть что-нибудь…» (По данным ОБД-Мемориал начальник штаба 615-го СП 167-й стрелковой дивизии Осовский Анатолий Иванович 1909 г.р. погиб в бою 20.08.44 и похоронен в с.Тирава-Волоска Лыского района Дрогобычской области. На сайте http://podvignaroda.mil.ru есть наградные листы, по которым Осовский А.И. был награжден орденом «Красного Знамени» и тремя орденами «Отечественной войны» - прим.ред.)

А я провоевал тогда до первого ранения 18 дней. Комбат в 800 метрах от комроты, и когда на линии обрыв, оттуда телефонист бежит, а с этой стороны я бегу. Потому что концы же разлетаются, и ночью как ты его найдешь? А тут провод взял в руку и бежишь. Сошлись, стянули, концы соединили. И вот 9-го августа я так побежал, и понимаю, что по мне бьют. Одна мина – недолет. Вторая – перелет. А с третьей мне осколок под правую лопатку…

Там деревня Крещенка что ли, сарай какой-то стоял, он у них рига почему-то называется. В общем, в эту ригу снесли нас, там лежали, а потом немец нажал и наши отошли. А мы остались и провели там пять дней… Никого нет, ни наших, ни немцев. С нами только две медсестры оставались. Тяжелораненые умирали, так они их закапывали…

Потом приехала немецкая машина, а в ней врач видать. И девчата к нему обратились, чтобы помочь. А он на чистом русском языке отвечает: «Нет, мы врагам не помогаем! Ваш Сталин не подписал конвенцию о военнопленных». Но потом всё-таки прислал своих солдат, они принесли, помню, два таких коробочка с таблетками от дизентерии. Это ведь август месяц, жара, а у нас ни еды, ни воды. Вода из какого-то ручья, а там же и битые кони и люди, чего только там нет… Да ещё эта мухота… В этом зловонии мухи и черви позавелись и просто житья не давали. Вроде и хорошо, что черви в ране появляются, они всю заразу поедают, но так скребут, что терпения никакого нет. И этот врач девчатам подсказал: «Чтобы черви в ране не донимали, мочой смачивайте!» Так наши девчата без стеснения садились, у них-то моча ещё была, мочились на какую-то тряпку, прикладывали ее, и действительно, помогало. От мочи черви сразу гибли. А сами-то они бы не додумались.

Помните, как этих девушек звали?

Первая была Фаина Пушина. Она уже в 43-м, когда мы Киев брали, погибла. С командиром санроты бросилась вытаскивать из горящего здания раненых. Много человек успела вытащить, но сама при этом погибла. (Федора Андреевна Пушина (1923 – 1943) – лейтенант медицинской службы, фельдшер 520-го СП 167-й сд. В начале ноябре 1943 года 520-й полк под командованием полковника Акулова вёл тяжелые наступательные бои в Киеве, отвлекая на себя значительные силы противника. В связи с этим медчасть полка находилась в киевском пригороде Святошино и раненых доставляли туда. Утром 6-го ноября группа бомбардировщиков противника нанесла бомбовый удар по селу. Одна из бомб попала прямо в здание, в котором находились раненые, и начался пожар. Командир санитарной роты Николай Копытёнков и Феня Пушина бросились спасать раненых. Она успела вынести из огня тридцать тяжелораненых и когда бросилась за последним, начал рушиться дом. Николай Копытёнков в последний момент, перед самым обрушением здания, вынес её из огня. Феня была в бессознательном состоянии, с сильным повреждением головы, со сплошными ожогами тела. Она сумела открыть глаза, пошевелить губами и скончалась на руках у товарищей. За этот подвиг 10-го января 1944 года ей было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Похоронена на Святошинском кладбище Киева. В Святошинском районе Киева именем героини названа улица - https://ru.wikipedia.org )

Герой Советского Союза –
Феодора Пушина


И командир санроты Копытёнков за этот подвиг получил звание Героя. Николай Андреевич, кстати, наш земляк. После войны он жил в Волгограде, в Заканалье.

А вторую Ниночкой звали. Она потом попала санинструктором в разведроту. (На сайте http://podvignaroda.mil.ru/ есть наградной лист, по которому санинструктор 200-й Отдельной разведроты 167-й стрелковой дивизии старшина Нечаева Нина Ивановна 1921 г.р. была награждена орденом «Красной Звезды»: «Тов.Нечаева на боевых операциях смела и бесстрашна, всегда ходит в разведку. Старшина Нечаева вылечила в роте раненых разведчиков: мл.сержанта Груздева, красноармейцев Иванова, Титова и десятки других. Нескольким десяткам раненых оказала медпомощь и отправила в медсанбат. 10.2.43 в наступательном бою за дер.Разбираевка было ранено семь разведчиков, в том числе командир роты. Под ураганным огнем, пренебрегая жизнью, тов.Нечаева вынесла всех раненых с поля боя, перевязала и эвакуировала в санбат» - прим.ред.)

А почему немцы вас не забрали?

Не знаю. Они просто дали эти таблетки и ушли. А ночью прорвались наши. Стрельба такая, и к нам приходят: «Мы – рокоссовцы!» Оказывается, они были из тюрем выпущены и попали в армию Рокоссовского. Вот так они нас спасли. Погрузили в повозки, и как помню через Дон перевезли в селе Дмитряшевка (ныне Хлевенский район Липецкой области – прим.ред.) Привезли в Задонск, а оттуда уже в Липецкий госпиталь. Немец, кстати, Липецк не бомбил. Там же огромный металлургический комбинат, и он его хотел целым захватить.

В госпитале я пробыл до ноября. Рана хоть и нетяжелая, но заживала плохо. Вроде затянулась, выписывать пора, тут она лопается, обратно кровотечение. А у меня просто такое свойство организма. Потом я руку лечил, то же самое было. Лопается и всё тут…

Ну а дальше я попал в маршевую роту. Собрали человек триста по госпиталям, посадили на «студебеккеры», мы их тогда первый раз увидели, и попёрли. Спрашиваем у шофера: «Куда везут?» - «А бог его знает. Привезут, скажут».

Привезли нас в Богучар. Тут как раз Манштейн прорывался к окруженной Сталинградской группировке. В тех местах судьба битвы и решилась. Там было сформировано пять что ли Корпусов и нас зачислили в танковый десант 18-го что ли Корпуса. Ничему не учили, только предупредили: «Вам главное удержаться. А прыгать - только в сторону. Ни назад, ни вперед, ни в коем случае!» А больше ничему не учили: «Заряжать, стрелять умеешь? Тогда вперёд!» На войне наука по ходу учится…

И в этом танковом десанте мы дошли до Миллерово в Ростовской области. Взяли его. А 24-й Танковый Корпус дошёл аж до Тацинской и уничтожил там 350 самолетов… А мы там столько пленных взяли, что никакой охраны им не давали. Так отправляли, только записку давали: «Представитель советской власти, организуйте им ночлег!» И больше ничего. Там же против нас оказались в основном румыны и итальянцы. Но оказалось, что у них трудности с зимней одеждой и они очень мёрзли. Помню, одного раненого. У него ноги оторваны, а он рассказывает: «Я музыкант! На губной гармошке играю…» Так мне жалко его стало…

Сразу после этого мы участвовали в Острогожской операции. Подошли к Сумам, опять эта Харьковская эпопея, и нас под Харьков. А там жуткая распутица, боеприпасов нет, и мы начали отходить… Оставили Белгород (вторично Белгород был оккупирован немцами 18-го марта 1943 года – прим.ред.), перешли на ту сторону Северского Донца, и уже дальше немца не пустили. Потом подошли Сталинградские дивизии, нас сменили, а нас обратно под Сумы. Там мы долго простояли, а потом пошли в наступление на Киев. Но это я воевал уже в своей родной 167-й дивизии. А как я в неё вернулся это можно сказать, целое ЧП случилось. Даже под трибунал хотели меня отдать.

Когда нас из Миллерово обратно к Воронежу направили, то по дороге мне встретился старший лейтенант Сергеев, который у нас в 167-й занимался подвозом боеприпасов. Тоже наш земляк, с Клетского района, хутор Верхняя Бузиновка. И вот мы сидим на броне, тут этот Сергеев меня увидел и как закричал: «Никишин, пошли домой!» Ребята мне говорят: «Езжай!» И я с глупости сел и поехал с ним. Вернулся в свой батальон радистом, а через месяц вызывают в особый отдел, сняли с меня ремень, и давай… Хорошо, командир батальона заступился, и меня оставили в покое.

И вот в своей дивизии я уже освобождал Сумы, Ромны, наступал на Киев. А ещё до этого участвовал в Курской битве. А там же много танков с обеих сторон, они все телефонные провода на гусеницы собрали и увезли. Связи нет, а что такое без связи оказаться, это 41-й год отлично показал… И нас с радиостанцией отправили в какое-то артиллерийское управление юго-западнее Прохоровки. Какой-то капитан нам приказал: «Ройте себе траншеи под радиостанцию!» Начали копать, тут бежит маленький генерал и матом на нас: «Кто вас сюда посадил?!» Я вскочил: «Да вот, капитан приказал!» - «Немедленно в блиндаж!» Оказывается, у них радиостанцию с радистами побило, и они без связи остались. Ну и приказали к ним.

И вот помню, на НП стоит стереотруба, разные офицеры, и генерал командует одному из них, в плащ-палатке: «Чапаев, командуй!» Оказывается, это был сын Чапаева - Александр Васильевич. Он уже подполковником был, командовал артиллерийской противотанковой бригадой и хорошо немецкие танки жёг, а мы ему связь обеспечивали. Вот так я видел сына легендарного Чапаева. А в дни, когда умер Черненко, я находился в санатории в Подмосковье, и из газеты узнал, что умер сын Чапаева. (Генерал-майор артиллерии Чапаев Александр Васильевич скончался 7-го марта 1985 года – прим.ред.)

После этого мы пошли вперёд, освобождали Сумы, Ромны, форсировали Десну. А Днепр мы форсировали на Лютежском плацдарме. Но первый раз неудачно получилось. Хрущев туда приехал, и как матом крыл: «Немец уже в Житомире, а вы ещё тут!» Наши поплыли, а немец ждал, и шестьсот человек на корм рыбам… Потери ужасные…

А потом собрали наш батальон, дали всем автоматы. Плоты такие длинные, садись, ноги в воде, а ведь уже октябрь месяц. И лопаточкой гребёшь… Но нам помогла сама природа. Ночью пошёл такой дождь, что немцы пускают ракеты, а они не пробивают. Ничего не видно. И мы уже половину прошли, когда нас обнаружили. А уже поздно. Мы как врезали из автоматов… Утром, когда рассвело, глянули, а там все молодые деревца словно срезаны, такая плотность огня… А мы с рацией при командире батальона. Я простой радист, а начальником радиостанции был Валентин Куренков. Немцы наседают, бомбят, обстреливают, а там же сплошной песок. Снаряд разрывается, всё в окоп осыпается. Опять за лопатку берёшься, песок выкидываешь. Вот там меня приглушило немного. (167-й стрелковой дивизии пришлось форсировать Днепр дважды. 28.09.1943 дивизия форсировала Днепр в районе Вышгорода, освободила город и сформировала плацдарм, который, однако, удержать не удалось. Затем дивизия была переброшена севернее и под непрерывным обстрелом и бомбёжками 08-09.10.1943 переправилась на Лютежский плацдарм. В октябре дивизия вела тяжёлые бои за удержание плацдарма, и оттуда же 3-го ноября перешла в наступление на Киев в направлении Святошино. Прорвала оборону в районе посёлка Пуща-Водица, перерезала дорогу Киев – Васильков - Фастов, и уже 6-го ноября ворвалась на западные и северные окраины города, ведёт бои в самом Киев. За отличия в этих боях дивизии были присвоены почетные наименования «Сумская» и «Киевская» – https://ru.wikipedia.org )

Вот мы с Лютежского плацдарма и пошли на Киев. За форсирование Днепра и за Киев в нашей дивизии звание Героев получили 98 человек. А вот самому комдиву – Мельникову Ивану Ивановичу Героя не дали. Опять вроде Никита Сергеевич вмешался. Разговоры ходили, что ещё, когда мы под Белгородом отходили, там штаб фронта драпал, и вдруг приехал Жуков. Он приказал танковой бригаде, а в ней всего девять танков оставалось, задержать немцев. Комдив начал выполнять, а тут Хрущев прилетел на кукурузнике и приказал: «Танкам спасать штаб фронта!» Мельников отвечает: «Я выполняю приказ ставки!» Ну вот так у них и пошло… Всем комдивам из нашего корпуса присвоили, комкору Мартиросяну тоже, а Мельникову нет. (На самом деле звание Героя Советского Союза было присвоено генерал-майору Мартиросяну Саркису Согомоновичу только 29-го мая 1945 года, за успешные действия его 73-го Стрелкового Корпуса на заключительном этапе войны. А за бои при форсировании Днепра и взятия Киева оба, и комкор Мартиросян и комдив Мельников, были награждены орденами «Ленина» – прим.ред.)

Потом Корсунь-Шевченковская группировка. Это там где Звенигородка, Шпола, Белая Церковь. Вот там по-настоящему страшно было... Очень страшно… Немец пустил 300 танков, чтобы выручить свою окруженную группировку, а нам приказ – «Стоять насмерть!» Бог его знает, кто там бегал и командовал - «Всем в цепь! Окопы рыть и стоять насмерть!» И если на тебя танк пошел, ты его должен уничтожить. А этих танков 300 штук… Наша дивизия около сотни танков сожгла, но там бой был ой-ой-ой… Это вообще жуткое дело, жуткое… (В ходе Корсунь-Шевченковской операции дивизия оказалась на одном из главных направлений удара вражеской группировки, пробивавшейся к окружённым в Корсунь-Шевченковском войскам, при этом с 13.01.1944 года 465-й стрелковый полк в течение 15 дней вёл ожесточённые бои в окружении в районе села Тихоновка, и остатки полка смогли выйти только в результате удара основных сил дивизии – https://ru.wikipedia.org )

Некоторые подробности этих боев можно узнать из наградного листа, по которому командир 167-й стрелковой дивизии генерал-майор Мельников И.И. 1905 г.р. был награжден орденом Кутузова II-й степени: «11.2.44 противник перешел в наступление, стремясь прорваться на соединение с окруженной Корсунь-Шевченковской группировкой. До 500 танков противника и крупные силы пехоты атаковали обороняемый дивизией рубеж в направлении Чижовка, Бужанка. В результате завязавшихся боев дивизия отбила все атаки противника со следующими для него потерями: уничтожено 72 танка, 39 автомашин и транспортеров, 18 орудий, уничтожено 2 430 солдат и офицеров противника.

С 25.3.44 дивизия, ведя тяжелые наступательные бои в условиях бездорожья, отбивая яростные атаки противника, стремительным ударом овладела дер.Алексинец-Польный, ст. и с.Ермоленцы, нанеся при этом противнику следующие потери: уничтожено 30 танков, 30 транспортеров, 223 автомашины, убито и ранено 2150 солдат и офицеров противника. Захвачено 18 складов с боеприпасами, 34 орудия, 15 танков и 25 самоходных орудий, 3 железнодорожных эшелона, 24 вагона авиабомб и много другого имущества.

2.4.44 сломив сопротивление противника, и развивая успех прорыва в районе Сбриж, дивизия обходным маневром уничтожила большие силы пехоты противника и заставила его беспорядочно отходить. С 5-го по 10-е апреля 1944 года противник крупными силами танков и пехоты из района Бучач и Площа пытался прорваться на Тарнополь. Несмотря на многократные атаки немцев, поддерживаемые массированными налетами авиации, дивизия в 5-дневном бою разбила противника нанеся ему следующие потери: уничтожено 30 танков, 22 самоходных орудия и 2500 солдат и офицеров противника» - http://podvignaroda.mil.ru/)

Ну а потом мы попали в Карпаты. Там тоже шли тяжелые бои, и на реке Сана меня ранило. Ну, может я и сам виноват. Не заметил, как немец подобрался и гранатой как зафуговал… Ребята развернулись и просто располосовали его, а у меня кисти обеих рук в крови. Видишь у меня палец какой? Этой рукой держал автомат, а этой стрелял. Мы там отход группы прикрывали, которая мост взорвала, потому что немецкий бронепоезд не давал никакого покоя. Тяжёлый бой, двоих саперов потеряли. В том бою этой Ниночке Нечаевой, которая нас на Дону в сарае спасала, сильно раздробило ногу. Уже после войны у нас состоялась встреча, так мы с ней там встретились. Я удивился, она же у меня в памяти так и осталась: «Ниночка, у тебя же ноги нет!» А она смеётся: «Кто тебе сказал, Володя?! Всё в порядке, нога танцует!» Ей оказывается, протез в Киеве сделали. Там самая лучшая протезная мастерская была. После войны Ниночка жила в Калинине. Замуж так и не вышла, но взяла из детдома двоих малышей, воспитала их, дала образование, и приехала на эту встречу с одним из сыновей.

(В ходе Львовско-Сандомирской операции 167-я дивизия перешла в наступление в направлении села Озеряны и города Зборов, форсировала Днестр и вела бои на плацдарме в районе населённого пункта Крупско. 6-го августа участвовала в освобождении города Дрогобыч.

В сентябре 1944 дивизия вела тяжелые бои в Карпатах, в ходе Восточно-Карпатской операции, форсировала реку Сан, 8-го сентября вела бои южнее города Санок, медленно продвигаясь через Карпаты на юго-запад. С 3-го октября дивизия в составе 107-го Стрелкового Корпуса вела бузуспешные бои по овладению Русским перевалом. 8-го октября полки дивизии, сбив противника с хребта Восточные Бескиды, перешли Главный Карпатский Хребет и вышли на территорию Чехословакииhttps://ru.wikipedia.org )

Освобождали Чехословакию. Там тоже непростые бои шли, в одном месте даже в окружение попали. (5.2.1945 г. 167-я дивизия, наступая в направлении Рабчи, вышла на окраину леса западнее горы Кичера, где встретила упорное сопротивление противника. Все попытки продолжить наступление успеха не имели. В результате отставания соседних соединений, фланги дивизии оказались слабо прикрытыми, и враг воспользовался этим. В результате 167-я и часть 129-й Гвардейской дивизии были окружены противником в районе Пяскова Поляна. 10-го февраля дивизия, прикрываясь арьергардами, сосредоточилась в лесу восточнее высоты 819. Нанеся удар по противнику, дивизия вырвалась из окружения и сосредоточилась в районе высот западнее Линница Велька - http://myfront.in.ua/krasnaya-armiya/divizii/strelkovye-166-180.html)

Освобождали словацкий город Морава-Острава, ну а потом на Прагу пошли. (19.4.1945 части 167-й дивизии вторично форсировали Одер и захватили на его западном берегу важный плацдарм, за удержание и расширение которого развернулись упорные бои. Продвигаясь вперед и преодолевая упорное сопротивление гитлеровских войск, части дивизии во взаимодействии с другими соединениями армии освободили многие населенные пункты на чехословацкой земле, в том числе 30-го апреля крупный промышленный центр – Моравска-Острава (Острава). За образцовое выполнение заданий командования при штурме города Моравска-Острава и проявленные личным составом доблесть и мужество дивизия была награждена вторым орденом «Красного Знамени»https://ru.wikipedia.org )

9-го мая вошли в Прагу, а там ещё были эсэсовцы и власовцы. Вот в последнее время стали говорить, что Прагу освободили власовцы. Да ничего подобного! Сейчас такого наслушаешься, столько новых героев объявилось… Им же ультиматум поставили – сдавайтесь! Но они этого не сделали. И стреляли они не по немцам, а в нашу сторону… С ними мы впервые столкнулись, когда брали польский город Новы-Тарг. Там они на одном доме написали так – «мы ещё вернемся на Терек, Дон и Кубань, и покажем вам!» Представляешь, какие сволочи?!

Говорят, их даже в плен не брали. Всех подряд…

Глупости, ещё сколько брали. Бывало, целую колонну мимо ведут, вдруг кто-то кричит из неё: «Братушки, я не виноват!» Ну, а как же не виноват? Если мы такие же солдаты, но мы тут, а ты там… Хотя кто знает, как там могло повернуться? Конечно, может часть оказалась там по глупости. Голод их затащил, потому что каждый хотел выжить. Вот у нас, например, учитель был – Антонов Юрий Иванович, и вот он попал в плен и оказался у власовцев. Так ему впаяли 25 лет… Уж не знаю, остался жив или нет…

Так вот, в Праге власовцам предложили сдать оружие, но какая-то часть их отошла в город Рудный что ли. И нас туда бросили. Я запомнил, что там питомник какой-то оказался: голубые ели и разные животные. Олени, козочки, и небольшие медвежата, совсем ручные. Но власовцы отказались сдаваться, и тогда пришел приказ – уничтожить! Пехота даже не поднималась. Пришли «иски» – тяжелые танки Ис-2, «катюши», и вместе с штурмовиками как начали их гвоздить. Только тогда они выбросили белый флаг. Я радирую командованию – «на нашем участке немцы выбросили белый флаг». А оттуда радируют – «выполнять приказ!» Значит, бить до конца… И войну мы закончили только 18-го мая.

После войны от первоначального состава нашего радиовзвода осталось в живых девять человек. А сейчас нас осталось всего двое (интервью состоялось в 2010-м году – прим.ред.) Недавно я получил письмо от Попкова Тихона Иосифовича, он под Луганском живет. Этот человек родился в рубашке. Он был начальником радиостанции: в батальоне, в полку. Трое радистов у него погибло, а его самого даже не задело…

Уже в 70-х годах, когда развернулось ветеранское движение, мы стали переписываться, встречаться, и проехали по боевому пути дивизии от Свердловска до самой Праги. Правда, я в Чехословакию так и не выбрался. Только до старой границы ездил. В Ромнах, Санке, Дрогобыче нас так душевно встречали, такие льготы давали, потому что мы освободители. А сейчас видите, что творится?

Когда министром обороны был Гречко, он собирал ветеранов советской гвардии. А он же командовал нашей 1-й Гвардейской Армией, и как-то в Центральном Доме Советской Армии собрали нас со всего Союза человек восемьсот. Сам Павел Иванович Батов - председатель союзного совета ветеранов вручал мне почётный знак – 1-я Гвардейская Армия.

Помните, как о Победе узнали?

Так я как раз и принимал радиограмму, что война кончилась. Я уже на большой радиостанции работал – додж «три-четверти» её возил. Но я сразу догадался, потому что гриф - «Циркулярно всем!» Говорю второму радисту: «Садись тоже! Подстрахуешь, если я ошибусь», хотя у меня редко когда ошибки случались. Хотя когда меня взяли на эту большую радиостанцию, начальнику морда моя не понравилась. Так прямо и сказал: «Иди отсюда!» Но стали радиограмму принимать, попутали всё, расшифровать не могут. Кинулись меня искать: «Где Никишин?» А когда пришел, он увидел, что радист я классный, ошибок у меня нет. Недаром после войны меня командование направило на учебу в военное училище связи.

В общем, принял. 150 групп, в каждой по 5 знаков. Прихожу в ШИО (шифровальный отдел): «Вот радиограмма!» Они расписались, значок поставили, и всё. А обычно как? Когда сдашь, сразу улепётывай, потому что они начинают расшифровывать и нечего им мешать. А тут начальник ШИО подполковник Касаткин мне говорит: «Постой Никишин, сейчас всё узнаем». Думаю, ладно. И скоро объявляют: «Всё, конец войне!» Выхожу на улицу, тут как стрельба пошла, крики «Ура! Война кончилась!» А для нас не кончилась.

Как-то отметили?

Радисту и шифровальщику пить нельзя. Огромная ответственность, чуть ошибешься и всё – трибунал. Так что все боялись выпить. Раз нельзя, значит, нельзя! Но когда война закончилась, решили отметить. Офицеры собрались, взяли выпить. Приносят и нам трофейного коньячку: «Выпьете потом. Только не балуйтесь!»

А потом, когда нас стали на Японию готовить, начальство собралось, и вдруг приходит ко мне заместитель командира 615-го полка Бруй Федор Филиппович. А я у него радистом был, когда он еще батальоном командовал. Он меня Володей звал, и как-то сказал: «Ты извини, что я на тебя не написал реляцию на младшего сержанта. Потому что если напишу, тебя от меня сразу заберут. А потом дадут какого-нибудь разъебая…» Потом, кстати, так и получилось. А тут он пришел: «Володя, пойдём!» Отошли в сторонку, из его фляжки выпили понемножку: «Ну, за то, что живые остались…» Хороший был человек. Причем немец. Он же родом из поволжских немцев и на самом деле он никакой не Федор Филиппович, а Фридрих Фридрихович. После войны он в Виннице жил и мы с ним переписывались до 1982 года, пока он не умер. (По всей видимости, тут Владимир Павлович что-то путает. Герой Советского Союза Бруй Федор Филиппович родился в 1907 году в Белоруссии и по всем наградным документам проходит как белорус - прим.ред.)

Герой Советского Союза –
Федор Филиппович Бруй


Знаешь, у него черта была - справедливость. Когда под Сумами в обороне долго стояли, он возмутился: «Старшины до чего обнаглели, водку пьют, питание растранжиривают, ребята голодные…» И как-то он мне говорит: «Володя, бери автомат, пойдём!» Подходим к точке, где «максим» стоял. Там старичок - пулеметчик. Он его спрашивает: «Ну как самочувствие?» - «Да вот, чувствую, надо готовиться к боям…» - «А ты солдат будешь кормить?» Тот на него так смотрит: «Так я же не старшина!» Тут до него дошло: «Буду!» Он ему выписал записку, чтоб его поменяли со старшиной, и всё, питание сразу наладилось. А то безобразие такое, ребята голодные, а старшины водку пьют…

А как вообще кормили на фронте?

Плохо. Вот говорят, что американские консервы выдавали, но я их не видел даже. Ни тушенки, ничего. У немцев трофеев тоже не особо. Но мы за счет чего держались? Ты слышал про суп-пюре гороховый? Так это же не горох, а соя в муку смолотая. И что характерно. Этой сои тебе полкотелочка дадут, и два сухарика. Поешь, и сразу чувствуешь, что силы откуда-то берутся. А так, конечно, плоховато…

«Наркомовские» сто граммов часто выдавали?

Вот когда мы в танковом десанте были, давали. И в нашей дивизии зимой давали. По-моему только зимой выдавали. Помню, у нас снайпером был нанаец. Так он ночью уходит на охоту, и целый день там пробудет. Летом ещё ладно, а представь зимой в снегу целые сутки пролежать… Но водку не пил, только чефир ему делали. Выпьет его и отогреется. Всё приговаривал: «Моя белка стрелял…»

А у вас какое оружие?

ППШ.

И как он вам?

Ничего, нравился, но бывало, что заедал. Для автомата самое страшное – песок. Вот под Киевом везде сплошной песок, так он нас замучил. А так наша трехлинейка – самое хорошее оружие. У неё дальность какая, если приложил, то уж наверняка.

Как одевали?

Против немца мы были отлично обмундированы. Зимой валенки, подшлемники, тёплое белье. У артиллеристов не шинели, а короткие ватники. Им же длинное мешает только. Зато когда беглый огонь ведут, прямо в одних рубахах бегают. Война – страшное дело…

Как мылись, стирались? Вши донимали?

Еще как заедали. А что ты хочешь, если за всё время на фронте нам бельё всего раза три меняли. А спасались чем? У немцев находили порошок, вот им и обрабатывали. Чуть-чуть потёр, потом посидишь час-полтора и они посыпались…

Имели что-то из трофеев? Посылки, например, домой посылали?

Да, все посылали. За границей разрешалось всё, но чтобы без мародёрства. Если мародёрство – расстрел! Так что посылали. У меня товарищ был, он сейчас в Израиле живёт. Так он мне признался: «Володя, у меня мама стала миллионершей!» Я смеюсь: «Фимка, и за счёт чего это она стала миллионершей?» Оказывается, он отправлял ей зажигалки, камушки к ним, и копировальную бумагу, а она в Киеве на рынке это всё продавала.

А у меня были трофейные часы. Золотые «Павел Буре» с крышкой. Обычно ведь после боя как? Сразу шерстили у немцев по мешкам. Что там есть съестного? Галеты, консервы. И вот когда в Мантурово атаку отбили, я пошёл лазить. Смотрю, офицер один лежит. Глянул, а у него цепочка висит. Потянул за неё - часы. Послушал, идут. Прихожу: «Ребята, я нашёл медные часы!» Они же с красноватым отливом, и я думал, что они из меди. Они смеются: «Так они ж золотые…»

Долго они у меня были, но когда я из Ленинграда поехал в отпуск, в Москве в давке в метро у меня их вытащили. Подъезжаем к Павелецкому вокзалу, полез время посмотреть, глянул, цепочка осталась, а часов нет… Вот и все мои трофеи. Больше у меня ничего не было.

Как вас встречали на освобожденных территориях?

Чехи и словаки относились исключительно. Там народ дружелюбный. Кусок есть – отдаст солдату. А вот про поляков не могу сказать хорошего. Ненавистные такие, в спину нам стреляли… И ещё момент. Нам же пришлось через Майданек идти. Там столько обуви, буквально горы, причем детской. И вот представь, там эти ямы, зловоние, а поляки в них лезут с черпачками, золотые зубы искали…

А к немцам, что чувствовали? Ненависть?

Нет, почему. Вот взять того же врача, который нас в том сарае спас. Ведь если бы не он, мы могли все там костьми лечь… Потом у нас в батальоне одно время был пленный. Немец из Восточной Пруссии, но хорошо говорил на русском языке. Он сам сдался, и был при нас переводчиком. Мы все его называли дядя Вася. А потом организовали комитет антифашистов, и его от нас забрали в Москву. Понимаешь, человеки есть плохие, а есть хорошие.

Женщин много было в полку?

Большинство санинструкторов, большинство в сантроте.

Как к ним относились? Много ли было ППЖ?

Все командиры полков имели ППЖ. У нашего комбата ППЖ не было, а вот у Осовского была. Шура – боевая такая девка, санинструктор. Помню, один Герой с 615-го полка из Воронежа так женился. Я потом про него в газете «Сельская жизнь» читал. Женщину, конечно, уважать надо, но не все это делают.

Вот многие старшие офицеры – хамы. Издевались прямо. Вот захотелось ему, так её ведут к этому полковнику, а она плачет… Помню, такие случаи.

Как-то во второй эшелон нас отвели, в хате лежали, и среди нас девчонка – Вера. Симпатичная ленинградка. А капитан пришёл, и когда все уснули: «Давай!» Начал её мутузить, она плачет… Родила от него дочь, а когда ему сказали, он так ответил: «Никакой Веры и никаких дочерей не знаю!» Это же настоящий хам, зато капитан…

Какие у вас награды?

За фронт у меня ордена «Отечественной войны», «Красной Звезды», медаль «За отвагу». И за труды мои тоже есть. Я работал в сельском хозяйстве, комбайнёром, главным инженером в колхозе, и награждён орденами «Трудового Красного Знамени», «Знак Почета». А за 1973-й год, когда мы полтора миллиона сдали хлебушка – орден «Октябрьской Революции». Есть медаль «За освоение целинных земель». По двенадцать часов на этих полях вкалывали целый месяц… А Хрущев до чего додумался? Инвалидов 3-й группы заставили написать заявление, мол, отказываюсь от пенсии. Хотел экономику этим поднять… Зато в военкомате все данные надо бумажками подтверждать. Хорошо, я справки о ранениях достал через архив. Вот только жалко военные фотографии не сохранились. Дети дома хозяйничали, игрались, ничего и не сохранилось.

Скажите, а в 41-м и 42-м верили в победу? Или были моменты, когда думали, что под немцем придется жить?

У нас был комиссар – старший политрук Казаров. Азербайджанец. И вот когда мы на фронт собирались, он так говорил: «Всё равно немцу голову оторвем!» И его словам верили.

А вообще как относились к замполитам? Спрашиваю, потому что многие ветераны о них отзываются не очень. Мол, только языком болтали, а в атаки не ходили.

Наши ходили. Например, у нас Манакин такой был. Он 615-м полком командовал и Героем Советского Союза стал еще в финскую кампанию. Кузнецов – замполит комполка, тоже Герой. Комсоргом батальона был такой Сысолятин, он потом дослужился до генерал-лейтенанта. Постоянно с солдатами, несколько раз раненый. А замполитрука у нас Маньков был, четыре ромбика носил. Хорошо к людям относился. Сам он из Фастова Киевской области, и после нашей встречи во Львове я заехал к нему в гости. Он обрадовался, но у него сердечко не выдержало, и умер. Как же я корил себя… Так что мы верили и уважали. Особенно вот этого Казарова. Ты знаешь, у меня ведь два случая с ним было.

Понимаешь, я-то на фронте, а отец-старик остался на хуторе Пчелиновский. И как-то пришли к нему из колхоза, хотели забрать два ведра ржи. А он им отвечает: «Рожь весной не сеют, только осенью! Вот осенью придете, я дам. А сейчас не дам, прохвосты!» И не дал. И всё, три года дали и посадили в тюрягу… Хорошо, соседский мальчик мне письмо прислал. Я пошёл к комиссару, всё ему рассказал, так и так… Он нахмурился: «Воюй! Разберёмся!» Написал куда-то там и через месяц отца выпустили.

И второй случай. В 43-м в Курской области, где мы вели тяжёлые бои в окружении: Мантурово, Тим, Солнцево, я там связь держал. Пошли мы как-то. Командир батальона сзади шел, а мы с катушкой впереди. Только на пригорок поднялись, и немцы вот они… Что делать? Я как дал очередь в их сторону… И комбат сразу обратил внимание – что за длинная очередь? А то бы влопались к немцам… В общем, за это, и за то что в самом Мантурово атаку отбили, меня наградили орденом «Отечественной войны» II-й степени.

А весной 43-го, когда мы Белгород сдали, я оказался в госпитале в Обояни. Армейский госпиталь 38-й Армии, в лесу стоял. Тифом заболел и без памяти лежал. Долго лежал. А когда поправился, одежды моей нигде нет. Ни гимнастерки, ни ордена, ничего нет…

В этом же госпитале ещё лежал Токмаков, он шофёром работал. Так у него тоже всё пропало: гимнастерка, орден «Красной Звезды» и медаль «За отвагу». Всё ушло…

Так этот Казаров нас успокоил: «Всё вернем!» Написал в Москву письмо, и от заместителя председателя Верховного Совета пришел ответ: «Награды восстанавливаются только в трёх случаях: если пожар, если утонули, и что-то еще». В общем, отказали нам…

С особистами приходилось общаться?

Доводилось. Как сейчас помню начальника особого отдела Ермакова. У него нос такой был, грузинский. И брови такие, что глянет из-под них и уже страшно… Я к нему два раза попадал. Первый раз, когда в свою дивизию вернулся. А второй случай такой.

Как-то летят немецкие самолеты, а мы с ребятами в окопе сидим. И я говорю: «Ну, сейчас и вашим и нашим достанется…» Тут немец как начал бомбить. Но видно у немцев уже металла не хватало, потому что бомбы были уже прессованные, и осколков не давали. Только взрывная волна. В общем, только это и сказал, больше ничего. Но меня вдруг вызывают в особый отдел. Такая же песня…

Приводят меня, а он так посмотрел: «Ты опять попался?» - «Так это поговорка такая есть – и нашим и вашим». – «Это не поговорка», и начинает закручивать… - «Ну, виноват…» - «Иди и язык за зубами держи! А то разболтался тут!» И такой ещё момент.

Вот этот Осовский, он же начштаба стал, так он иногда по ночам приходил. Двух автоматчиков у входа поставит: «Становитесь и никого не пускайте!» А мне говорит: «Включай голос Америки!» Они же там транслировали чего-то. Послушает: «Вот это пища для Петрова» - начальник политотдела. Ну, по всей видимости, особый отдел знал, потому что никто в это время никогда не приходил. Зато ночью иногда мог зайти проверить. Потому что ночью ребята могли прийти послушать Москву. Хоть и запрещали, но включим, и они слушают… А если им попадется немецкая радиостанция, они с неё понакусают всего: конденсаторы, лампы, прочее: «Володя, бери!» Помогали мне. Хоть лампы и не подходили, а конденсаторы на единичку разница, можно плоскогубцами прикрутить. Пойдёт!

С штрафниками сталкивались?

Было дело. Пришли они под Сумы к нам. Все из тюрем выпущенные. А у нас в полку уже была рота автоматчиков, командовал ею капитан Степук, он в Минске потом жил. (На сайте http://podvignaroda.mil.ru/ есть наградные листы, по которым командир автоматной роты 520-го стрелкового полка старший лейтенант Степук Семен Ефимович 1911 г.р. был награжден орденами «Красного Знамени» и «Александра Невского» - прим.ред.) Но наш командир полка Акулов сформировал из них вторую роту автоматчиков. Кстати, командир этой роты Гуляков жил потом в Волгограде. И вот, значит, пришли они к нам, чтобы за языком сходить. Сидим, и один начинает рассказывать: «Вот мы в Одессе были, там, сям». Оказывается, он до войны медвежатником был – банки грабил. – «Останемся живые, надо будет посетить там, там, там…» Тут комбат с нами сидел и говорит ему: «Слушай, ты, наверное, связку ключей постоянно с собой носил?» Тот так посмотрел на него: «Извини, но дурак ты капитан! Если б я с собой связку ключей носил, меня бы сразу посадили. Отмычка есть!»

А от вас кого-то в штрафники отправляли?

Всех самострелов сразу в штрафники! Особенно узбеки стрелялись. И вспоминаю ещё случай.

Командиром батальона у нас тогда был капитан Лазаренко. Хороший мужик, дальневосточник. Всё приказывал, чтоб мы рыли окопы поближе к немцам, чтобы он нас не бомбил. Но его трибуналом судили, за то, что он одного командира роты застрелил. Это когда в Корсунь-Шевченковской немец триста танков пустил, его рота побежала и он вместе с ними. Вот он его из пистолета и застрелил…(На сайте http://podvignaroda.mil.ru/ есть наградные листы, по которым командир батальона 520-го стрелкового полка капитан Лазаренко Серафим Георгиевич 1917/8 г.р. был награжден двумя орденами «Александра Невского» и орденом «Отечественной войны». В 1985 году был награжден юбилейным орденом «Отечественной войны» - прим.ред.).

Владимир Павлович, хочу вам задать самый главный вопрос нашего проекта. В последнее время везде говорят, мол, мы воевали плохо, и победили только за счет количества. Как вы считаете, могли мы победить с меньшими потерями?

Я считаю, мы умело воевали. А неудачи первых годов я отношу на то, что не было связи и взаимодействия. Ведь что творилось поначалу из-за того, что не было средств связи… А та связь, что была, её шпионы сразу порезали… А вот когда уже появились радиостанции, тут совсем другое дело. Перед наступлением командир батальона непременно зайдёт: «Как радиостанция?» - «Всё готово!» - «Выдержим?» - «Выдержим!»

Когда войну вспоминаете, о чем, прежде всего, думаете?

Обидно мне. Должен тебе прямо сказать – инвалидов войны здесь в Октябрьском (поселок городского типа в Волгоградской области – прим.ред.) не любят. У меня хорошие друзья были. Один в редакции работал - Цуцкин Василий Андреевич.И вот представь, он жену похоронил, а потом его аркашка стукнул – приступ. Две недели он пролежал в больнице, а потом попросил: «Дайте мне лекарств!» Он ведь только жену похоронил, все сбережения потратил. Так не дали. Вышла эта заваптекой: «Мы, - т.е. как Николай I-й разговаривает, - решили вам лекарств не давать. Получите их в следующем месяце». Тогда Григорий Банькин встал на колени: «Помогите, я жить хочу! Дайте мне лекарств!» Но они сволочи не дали. Только комитет инвалидов помог. Но дали только Банькину, а Цуцкину нет. В результате, Василий Андреевич домой дошел, но на пороге хаты упал и умер… (На сайте http://podvignaroda.mil.ru/ есть наградные листы, по которым старший воздушный стрелок 639-го Штурмового Авиационного Полка старшина Цуцкин В.А. 1923 г.р. за 30 боевых вылетов был награжден орденом «Красной Звезды» и медалью «За отвагу» - прим.ред.) Представляешь?! Вот на хуторе Антонов есть такой Ткаченко Николай Иванович, у него пятки нет, оторвало на фронте. Ему ничего. А одному тут … активисту, который и не воевал и не служил, дали «Оку». А тех, кто воевал…

Но я решил заступиться. Пошел туда к ним, записался, чтобы попасть к губернатору. А когда пришёл, выяснилось, что меня вычеркнули из списка… Мне и самому лекарства нужны, и бабушка у меня онкобольная, так гвоздя ржавого не дали… Четыре года не давали мне лекарств. Этот слуховой аппарат выдается на четыре года, а я в нем уже десятый хожу. Мне дети говорят: «Зачем ты ходишь, унижаешься?» Чёрт с ними, но обидно…

Интервью: А.Чунихин
Лит. обработка: Н.Чобану


Читайте также

Здесь мы стояли, пушки, танки – всё сзади нас было. Это была вся артподготовка, все эти снаряды «катюш», всё это через нашу голову пролетело. Потом, когда кончился артналёт, мы вызвали самолёты, они начали бомбить, потом пошли танки, а уж за ними пошла пехота. А после этого пошли обратно раненые. Раненых много шло. И мы как раз...
Читать дальше

Сначала я была назначена телефонисткой, потом перешла на рацию, работать на которой научилась уже на самом фронте. Обучали, кстати, нас на курсах связистов при корпусе. Кого на «Бодо»,кого — на СТ,-такие, знаете, в то время имелись аппараты. Потом училась на коммутаторе, на телефоне, потом — на радистку. Аппараты у нас, понимаете,...
Читать дальше

В пехоте я был около месяца, собственно, бой за Чаусы для меня был единственным боем в пехоте. После Чаусов у нас были большие потери, много погибло разведчиков и связистов. К нам в роту пришел старший лейтенант-разведчик, и стал отбирать ребят. Я ему говорю: «Возьмите меня в разведку. Я маленький, везде пролезу», – во мне роста...
Читать дальше

И вот началась бойня. С двенадцатого по восемнадцатое число. Самый тяжелый был четвертый день, когда немцы со Мги дивизию и танки перебросили. Правее нас переправился КП командира дивизии Борщева. Танки подошли, и дивизион Чернышева отбил их. Я не помню, но много танков набил. Наши, и командир полка, и все вооружились гранатами и...
Читать дальше

Снова и снова пытались подняться в атаку, но прорваться вперед не могли. К линии фронта подтянули «катюши» и после нескольких залпов противник оставил высоту. В этом бою многие из выживших обморозились. Меня с обмороженными ногами привезли в санбат в село Чистоводовка. Ходить я не мог, ноги отказали. Ползал и то с огромным...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты