Якшин Герман Васильевич

Опубликовано 19 марта 2007 года

14518 0

А.Б.: Герман Васильевич, расскажите о себе пожалуйста немного, когда Вы родились, какая была профессия до войны и после?

Г.В. - Ну, как сказать, я школу закончил, 7 класс, вот война началась. А до войны ощущалось война приближается, как-то незаметно всегда, но и все больше-больше видел, так сказать, развитие экономики, ну был пацаном, как говорится. Ну отец, в одно время работал на Кировском доке, на разгрузке бревен, которые приплывали на плотах, они работали усиленно, чувствовалось от души с размахом, расширяется, но и в других отношениях.

А.Б.: Чувствовалось ли приближение войны?

Г.В.- О том что готовится наступление не информировалось, но ощущалось, что готовится война со стороны Германии - это не было секретом для всего мира, в том числе и для меня доходило, хотя я был пацаном, небольшим. Доходило, ощущалось - да, и по этому в армию готовились, отец у меня был военный, ну как сказать военный, он был из числа командиров и периодически, так сказать, привлекался для подготовки воинов. Я это ощущал, когда берут на лето, где-то лагерь соберется и так далее. Он каждый год - лето, выезжал на обучение молодежи военному делу в военных лагерях. Ну и однажды, собственно говоря, где-то, точно не помню какой год, но он был призван и ездил на дальний восток, на защиту уезжал в воинские подразделения. Вот такое ощущение было, что защита страны - это важное направление в развитии нашей страны.

А.Б.: Как Вы встретили, узнали известие 22 июня о начале войны и как народ встретил это известие.

Г.В.- На меня это произвело большое впечатление, когда прослушал по радио о том, что война началась, я выскочил, помню, из дома, побежал в центр. Центр города у нас был в то время район гостиницы, это улица Ленина, Коммуны и сюда, то место оно каким-то было ну центром, мы считали. Я обратил внимание о том, что по радио, которое вывешивалось, вернее не вывешивалось, а на улицах через какие-то промежутки устанавливались репродукторы, такой как бы информации о ситуации на тот день у нас не было. Где-то после утра к середине дня все, так сказать, все сосредотачивались, слушали, останавливались, слушали под этими репродукторами, я бы сказал так сосредоточенно, прослушав информацию, дальше шли. Я считаю, что народ среагировал и во мне тоже самое было «Война началась, война началась, как?»

А.Б.: Когда Вы ушли на войну?

Г.В.- Получилось так, мне шел 16-й год, когда война началась, а когда исполнилось 16 лет, я имел возможность поступить на работу, могли меня принять. Я поступил на физприбор и там работал, на меня произвело большое впечатление, что в сентябре 1941, война тока еще началась, 3-и месяца тока прошло, а уже здесь выпускали вооружение, в частности гранаты. Подключился, работал, а в феврале месяце 1943 г. был призван в армию, и нашу воинскую часть отправили на Дальний восток в район Читы, там проходили подготовку, а уже в июне месяце, где-то, нас из Читы в район Пензы. Осенью на стыке сентября-октября оказался на фронте, за Смоленском в сторону Витебска наша воинская часть была введена боевые действия.

А.Б.: Расскажите, пожалуйста, об учебке, чему Вас там учили, как там все проходило?

Г.В.- Это для подготовки к войне? Ну как, строевая подготовка, винтовки, вот такого характера, вот в частности это в Чите, ну а уже в Пензе там воинскую часть комплектовали и уже как воинов готовили, ну я был собственно говоря чего воин, я был связистом-проволочником, линии ставить, ну знакомили со всем этим вопросами, ну и военная подготовка тоже усиливалась, вот такое в памяти осталось у меня. Жили в лесу в землянках, вот и в таких условиях военная подготовка проходила.

А.Б.: Какое было Ваше вооружение?

Г.В.- Во время войны?

А.Б.: да.

Г.В.- Ну попал я в воинскую часть, она была зенитно-артиллерийской, дивизия наша, вот, я оказался не в числе артиллеристов, а в числе связистов-проволочников, мне была поставлена задача побыстрее сделать линии связи между руководством подразделения военного, дивизии нашей и непосредственно исполнителями - воинскими частями, которыми командовали.

А.Б.: А какое было личное оружие: винтовка, автомат?

Г.В.- У меня было вооружение - карабин, у связистов были карабины.

А.Б.: Расскажите, пожалуйста, где Вы воевали, места, боевые операции?

Г.В.- Наша воинская часть несла ответственность за , ну как сказать, за сохранность воинских подразделений, которые были непосредственно на линии фронта, окопы с пехотинцами, их прикрыть от немецких бомбардировщиков, авиации, мы охраняли их так сказать от авиации, но в то же время наши воинские части, когда наступали немцы, били и по танкам, по пехоте немцев при наступлении, защищая наши передовые линии, в этом отношении даже награждали.

А.Б.: Назовите места, где Вы воевали?

Г.В.- Ну начало это было с окраины Смоленской области в сторону Витебска, в этом направлении на стыке 43-44 годов, здесь были большие бои, нам приходилось принимать участие в боевых событиях тут, а потом после того как из-под Витебска, там передвинулись к северу, к Прибалтике, основное направление движения нашего фронта было к Прибалтике. Города такие я помню с войны: Городок, Невель и еще другие. Здесь в 44-45 годах все больше прижимали к Балтийскому морю, а в конечном счете даже отрезали, восточную часть немецких подразделений. В конечном счете их окружили и они сдались. Я роль исполнял связиста, моя была задача, в том числе и моих товарищей, обеспечить связь и сохранить, чтобы она постоянно работала. А во время наступлений, боевых действий часто она выходила из строя, и по этому нам постоянно приходилось быть на связи, на восстановлении проволочной связи.

А.Б.: Какое былоаше отношение к противнику и военнопленным?

Г.В.- К противнику? Ну в частности я на себе и мои товарищи на себе испытали, что в этот момент мы уже явно чувствовали свое превосходство и уверенность была в том что немцы все равно будут разбиты, уничтожены, это ощущалось во всех отношениях. Ну, военнопленных, я на передовой, ну как сказать, моя связь, а там где проволока наша - кабель телефонной связи, тут немцев уже не было. В этот момент они не верховодили, для нас самое было обстрелы, бомбежки. Ну и здесь мы полностью ощущали уже свое превосходство и уже в частности в 44-45-х годах немцы были на столько бесконтрольны, их не очень то допускали, редко, ну как тут сказать, они не имели в воздухе превосходства, заскочат иногда, бомбят, обстреливают передовые части. Наша артиллерия не давала им возможность, в конечном счете, даже нашим подразделениям дали орден Кутузова второй степени, особенно за то, что у Шауляя наши приняли на столько активное участие и вложили свои усилия, что сочли возможным присвоить нашей дивизии звание Шауляйской. Ну запомнился еще такой случай, когда он из кустов вышел немец, это был уже 45 год, он вышел, сдался, и мы его отправили в тыл, это я лично столкнулся. Ну они уже чувствовали себя побежденными, ну так вот такое у меня ощущение было. Они понимали, что им некуда деваться, и вынуждены идти на очень большое сопротивление.

А.Б.: Как Вы сейчас относитесь к тем, с кем Вы воевали?

Г.В.- Ну я понимал, что как гитлеровцы не были гадкими, ну тем не менее не все, среди них были люди, которые не были за войну. Я не рассматривал, что все они на 100% были врагами, ну не то слово, далеко не все были они фашистами. Мы относились к ним как к врагам, которые напали, вынуждены были пойти на нападение на нас по указанию Гитлера, ну в конечном счете многие из них рассчитывали на свою победу, а уж когда мы включились в войну, они поняли, что у них ничего не получается, и надо было попытаться сохранить свою жизнь каким-то образом. Если уже считать с 41-го года, а с 42-го их уже гнали, у них не было, так сказать, я считаю, убежденности, что они выйдут с победой, и в то же время они сопротивлялись, понимали, что им сдача будет во время войны или в конце войны. Ну, я считаю правильным поступило наше руководство, которое не позволяло всех немцев уничтожать, я имею в виду, когда они бегут, и особенно, как говорится, мстить, потому что были случаи, когда переходили на территорию, но у нас не было этого дела, иногда оказавшись на территории, ну это по газетам, по другой информации, некоторые пытались убивать всех подряд, даже мирное население. У меня не было такого чтобы обязательно всех немцев должны уничтожить. Фашистов, врагов во время боя - да.

А.Б.: Какой был быт на войне, чем питались, сухие пайки, как мылись?

Г.В.- Есть весьма, весьма хотелось, постоянно: утром, вечером, но у нас, я воевал, когда уже переходили в наступление, практически мы регулярно кушали то что положено для солдата, это мы получали и в этом отношении уже было так сказать обеспечение, другое дело хотелось больше. Может хотелось что-то другое, а иногда попадало так сказать целый месяц пшенкой. Забросят воинское подразделение, обеспечат на целый месяц и каждый день пшенка, пшенка, пшенка или там рис. Мылись - поставят большую палатку, на снег набросают, например, лапник, почистят лапника набросают, большую, огромную палатку, тепло.

А.Б.: Были ли неуставные отношения в войсках?

Г.В.- Нет.

Мне запомнилось в один из дней рекорд, если так можно выразится, в течении дня я для, для ремонта, для восстановления связи в течении суток 24 раза выходил. У нас был случай, я позднее узнал, когда одного из наших товарищей немцы взяли в плен, они группу своих разведчиков, их несколько человек было, зашли, наткнулись на проволочную линию, разорвали ее и засели, а когда связист наш пошел, на него напали и в плен увели и заставили выступать по радио. Я лично не слышал, но ребята сказали, что такое было. Ну в это время немцам редко удавалось такое дело совершать, они уже не были на столько властны, сильны, не обладали такими возможностями, но был случай.

А.Б.: Какое было отношение к партии, к Сталину?

Г.В.- Мое личное отношение было очень хорошее, но я не слышал чтоб другие - нет. В 44-ом году зимой нас с одного фронта перебрасывали на другой, мы приехали на какую-то поляну, воинские подразделения в это время уже знаете, когда переброска, подготовка колонны идут дак это подряд. Я помню выскочили мы на одну поляну, а немцы пытались перехватить, не дать возможность, так сказать, бомбить дороги, а наша авиация наоборот защищать и тут схватка была в этом районе. Так что я ощутил - бой идет над головой, немцы пытаются нас бомбить, а наши воинские части, т.е. самолеты защищают, а мы идем. Еще интересно было, что даже проезжала какая-то машина - наблюдение и руководство: полковники, генералы координировали, что-то говорили, ну командовали, подсказывали, потому что снизу наблюдать лучше, летчики иногда не видят все, много было 15-20 самолетов с каждой стороны.

А.Б.: Герман Васильевич, как Вы считаете, какую роль сыграла роль партия в победе?

Г.В.- Я считаю, что положительную, она настраивала людей. Я не был членом партии, не был даже членом комсомольской организации. Я коммунист, у меня в памяти ничего отрицательного не осталось. Может, конечно, не все казались мне идеальными, я отрицательного не видел, другое дело может не все были идеальными, в памяти не осталось ничего отрицательного.

А.Б.: Была ли у Вас переписка с домом, как часто приходили письма?

Г.В.- Была, но я честно скажу, я им не писал, что был на фронте, они не знали. Я писал: «Здравствуйте, папа, мама и т.д. жив, здоров и Вам того желаю, на том кончаю» - такое у меня было заштамповано. Я почему не писал - считал, что не надо беспокоить, а позднее выяснилось они так и думали, что я на фронте так и не был, когда вернулся из армии. И однажды, не сразу, зашел разговор - говорю «да был на фронте». Почему я так делал? Не потому что мне запрещали, а потому что не беспокоить, лично я вот так поступил. И они восприняли, что я попал в такое подразделение, которое о себе не должно информацию давать даже домой. Они уже, когда я демобилизовался, узнали, что я на фронте был.

А.Б.: Как Вы возвращались домой с войны?

Г.В.- Ну где-то в 46-м с мирных условиях я почувствовал себя, здоровье не очень все блестяще. Пытался закалить себя, но в конечном счете попал в госпиталь, там признали, что у меня с легкими плохо - закрытая форма туберкулеза, в госпитале сказал, что не имеют возможности меня вылечить, мне так они объяснили, что Прибалтика там повышенная влажность, а это способствует ухудшению состояния легких. Ну и сказали, что в Кировской области более континентальный климат и меня признали не пригодным к воинской службе.



Читайте также

Здесь мы стояли, пушки, танки – всё сзади нас было. Это была вся артподготовка, все эти снаряды «катюш», всё это через нашу голову пролетело. Потом, когда кончился артналёт, мы вызвали самолёты, они начали бомбить, потом пошли танки, а уж за ними пошла пехота. А после этого пошли обратно раненые. Раненых много шло. И мы как раз...
Читать дальше

Командова­ние понять можно. Перед ата­кой даже специальная коман­да была: «Выпить по сто!» Де­лалось это, чтобы притупить страх присущий всем. А его было много: страх стрелять в другого, страх лишиться собственной жизни, неосознан­ные, почти физические страхи от свиста пули, взрыва снаря­дов. В 1941 году были случаи, когда...
Читать дальше

А я провоевал тогда до первого ранения 18 дней. Комбат в 800 метрах от комроты, и когда на линии обрыв, оттуда телефонист бежит, а с этой стороны я бегу. Потому что концы же разлетаются, и ночью как ты его найдешь? А тут провод взял в руку и бежишь. Сошлись, стянули, концы соединили. И вот 9-го августа я так побежал, и понимаю, что по мне...
Читать дальше

Под Ржевом мы продолжительное время стояли в таком месте, где окопы не выкопать - земли «на штык», а ниже вода стоит. А немецкие самолеты в огромном количестве висят над нами почти непрерывно. Народ в них во всю из винтовок палит, но на моих глазах, ни один самолет не упал. Не мне судить командование, но наших самолетов совсем не...
Читать дальше

Полоса нашего наступления пролегала в пойме реки Ветьма, серьёзной, естественной преграды на пути к цели. Заболоченная местность, местами – непроходимые болота, леса с частыми, иногда сплошными, завалами вековых сосен, бездорожье. К тому же в эти дни пошли холодные проливные дожди, сопровождаемые порывистыми ветрами. Стали...
Читать дальше

Вскоре по прибытии меня послали учиться. Я учился в штабе дивизиона. Там были финские домики. Получил "Первый класс", 120 знаков в минуту отбивал. Только закончили, и началась война. Политрук полка перед этим дней за пять приехал к нам на батарею: "Война на носу! Со дня на день начнется" Мы и сами понимали, что война...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты