Назаренко Александр Константинович

Опубликовано 05 октября 2012 года

18606 0

В сентябре 1941 года я поступил в училище. Оно сперва в Бобруйске располагалось и было тракторным. Потом его перевели в Сталинград, а из Сталинграда в Камышин и вот в Камышине я в училище и поступил. В декабре я его окончил, нам присвоили звания кому летенантов, кому младших лейтенантов и тут приказ министерства обороны – из автотракторного училища сделали бронетанковое. И нас, начиная с января переучивали на танкистов. В июле мы окончили обучения и меня отправили в на автотракторный завод, там формировались экипажи. Ребята для экипажей прибывали из разных училищ. Мы экипажи сформировали и пришли на завод, где стали собирать танки. Мы-то думали, что завод будет собирать, а мы, экипажи, будем присутствовать, а нам говорят: «Дудки, этого не будет». Ко мне подходит, и говорят: «Вот там склад, там все получай, а корпуса на козлах стоят вот там, будете сами собирать. А когда соберете, наши представители проверят, как вы собрали. А потом поедете самостоятельно на стрельбу и фронт». Так все это и произошло.

В октябре нас отправили под Москву, а оттуда в Ржев, на формирование.

Мы совершили марш 300 километров, а тогда. А Т-34 мог снег до полуметра преодолеть, а дальше нет и мне приходилось ходить в населенные пункты, просить, чтобы очистили снег, хоть немножко, 20-30 сантиметров можно оставить, чтобы танки не сидели на снегу, гусеницами не молотили.

Тогда под Ржевом была окружена немецкая группировка, но там остался проход, через который немцы отходили и мы вот к этому проходу и вышли, открыли огонь. Потом туда начала подходить наша пехота, но к тому времени там остался только немецкий обслуживающий персонал. Потом нас сняли с фронта, мы своим ходом дошли до вокзала и там погрузились на эшелон.

Прибыли мы под Курск. На рассвете разгрузились, и своим ходом стороной прошли Курск и прибыли в Обоянь и пробыли там с марта по июль, в Обояни формировалась наша 1-я танковая армия.

6 июля, мы уже получили приказ прибыть в такой-то населенный пункт. Мы рванули и в час ночи туда прибыли и всю ночь рыли окопы для танков. Там местность вроде ровная, а когда подъехали – спуск, внизу речка течет, воды по пояс, шириной метров 5-6 и мостик для переправы, может телега проехать, а танк не пройдет.

Я тогда командиром танкового взвода был и вот, только светать начало, смотрю, один выскочил оттуда. Четыре шага сделал и упал и не поднялся. Второй вышел, тоже упал. А там на немецкой стороне такая наблюдательная вышка была, и третий сразу за эту вышку спрятался. Я по вышке три снаряда вложил, она взорвалась, и они драпанули. И получилось, что наблюдателей и корректировщиков у немцев не стало.

В первый день на нас пошло шесть танков, наши подбили четыре, после чего они драпанули. На следующий день шло восемь танков и сзади них шло еще четыре «тигра». А наших там было… У меня во взводе три танка осталось, один подбили… Тем не менее, мы расстреляли шесть из восьми танков – два были полностью разбиты, а четыре паршиво, но драпанули. И «тигры» ушли.

На третьи сутки тишина – ни танков, ни артиллеристов. А потом прилетели самолеты.

Сначала один прилетел, а я же вверх стрелять не могу, а там кроме танков никого нет. Пехота на вторые сутки была, день простояли, а ночью их забрали. А тут самолеты…

Они сильно лупили по нашим танкам. Я в окопчике сидел и метрах в трех от кормы моего танка упала бомба. В результате, половина здания рухнуло на меня, но мне повезло, ничего не было, только завалило всяким хламом. Следом бомба упала на дорогу… Она такая мощная была, что закопанный танк приподняло и бросило в воронку. После бомбежки я пошел осмотреть свои танки, смотрю, танк раком стоит в воронке. Я туда. Люк закрыт, постучал, открыли. Я говорю: «В чем дело. Почему закрыто, и весь экипаж молчит, кого ранило?» Вышел командир танка: «Да, нет, никого не ранило, нас приподняло из воронки и бросило вперед». Спереди танка аппарат прямого управления висит на одном болте, а два болта болтается, и топливо выливается. Я говорю: «Включай задний ход и выходи в свое гнездо». Пошел в свой танк, говорю механику: «Давай, подъезжай кормой к тому танку, зацепимся, и ты на первый передаче будешь идти вперед, чтобы вытянуть танк из этой воронки. А потом его назад для ремонта».

Мы этот танк вытянули. Проверили – двигатель работает и я отправил этот танк за деревню. Километрах в двух должен стоять командир батальона. Я командиру танка и сказал: «Иди туда, приводи танк в порядок. А потом мне доложите». Пошел ко второму танку, там и окоп-то не выкопан. Выкопали только сантиметров 30. Я командира танка ругать: «Почему не выкопал?» «Плохой грунт, сплошные камни. Лопатой камни не возьмешь». А осколок по катку попал, в результате на катке покраснение и дымок идет. Я давай командира матом: «Почему экипаж стоит, танк не закопан». «Тут камни». «Ты чего не мог правей, левей отойти! Немедленно бери емкость, шуруй к речке, набирайте воды и немедленно гасите». Пошел обратно к своему танку, залез. Смотрю по дороге к вышке, которую мы в первый день разгромили, идут грузовые машины, не военные, но тент закрытый. Подошли, остановились, из них пехота выбралась, дошла до обрыва, остановилась. Я посмотрел, там около 95 человек из этой машины вышло. За ней подошла вторая машина и тоже высаживает пехоту, за ней третья идет. Думаю: «Стоп, стрелять нельзя, иначе остальные не пойдут». Смотрю, четвертая машина идет. Они сошли из автомашин и глазеют. Я открыл огонь и они драпанули к леску. Я давай по лесу шмалять, по верхушкам, по веткам. Я не знал, что там есть окопные траншеи. Отстрелял до вечера. Меня командир роты по радио спрашивает в чем дело? Я объяснил, что веду огонь по лесу, в котором укрылась немецкая пехота. Потом на связь командир батальона выходит. Я ему доложил то же самое и сказал, что у меня боеприпасы заканчиваются. Потом комбриг звонит: «В чем дело, почему тратите боеприпасы?» Я говорю: «Стреляю по пехоте, которая драпанули в лес. Мне нужны боеприпасы. Ночью привозите две машины боеприпасов и горючее». Поздно вечером пришло две машины. Я забрал у них боеприпасы, стрелянные гильзы в них погрузил и машины уехали.

Еще сутки там простояли, а потом новый приказ – выйти в другой район. Начал выводить взвод, прошли немного и тут смотрю – е мое, стоят пять немецких танков, один к одному, как на параде. А мне надо мимо них пройти, наша бригада бой вела и комбриг приказал нашему комбату на помощь идти. Я вышел – танки стоят, офицеров не видно. Говорю: «Немедленно туда». Я пошел мимо них прямо туда, где был раньше передний край. Они открыли по мне огонь, один снаряд перелетел, взорвался и мне осколками по ноге досталось. Но я мимо танков прошел, потом разулся – один осколок вынул, второй осколок вынул, а потом пошел туда, куда комбат приказал. Прибыл, комбат на вышке стоит, немцы наступать начали, а мы фактически ему во фланг вышли и будем его в бока расстреливать.

Я комбату доложился, а сам смотрю – до противника километра три, далеко.  Я комбату говорю: «Попробую туда стрельнуть». Отъехал в сторону, выстрелил, посмотрел, где снаряды взрываются. Один выстрел, второй выстрел, третий. Подумал – все понятно, снаряд не долетает примерно 1,5-2 километра. Доложил комбату.

Потом мы получили новую задачу, а у меня осколки, кровь течет и вместо меня послали другого офицера. А меня оставили. Я до ночи пробыл, ночью приехала машина, забрала всех тыловиков и раненых. Вывезли в тыл, километра два-три. Там простоял, потом прибегают от комбата – ночью в новый район. И я вернулся в батальон.

Прибыл, доложился командиру батальона, смотрю, а ротного нет. «А где ротный?» «Его забрали. Ты будешь за ротного».

После Курской дуги прошли еще дальше на Украину. Прошли Украину, вышли в Польшу. Освободили Польшу.

Во время Берлинской операции я командовал ротой. Вышел на окраину, там как раз железная дорога проходит. По окраинам Берлина лес, немцы его спилили, оставив пеньки, высотой примерно сантиметров 60-120, танк их не возьмет, засядет на днище корпусом на пенек, и будет стоять, пока противник его не расстреляет, да еще залили водой, танки туда не пустишь. Так что мы шли по дорогам справа и слева от этого места. Преодолели канал, вошли в Берлин и 28 апреля меня ранило, а 29 отправили в госпиталь.

- В Берлин без пехоты входили?

- Да. Танки и артиллеристы с расчетами. Одна батарея четыре орудия и другая, калибр больше, три орудия и расчеты. Они за танками шли. А когда вошли на окраину Берлина, они уже между танками шли, чтобы их не расстреляли автоматчики.

- Фаустников не боялись?

- Нет.

Интервью: А. Драбкин
Лит.обработка:Н. Аничкин


Читайте также

Мое родное село было освобождено в конце марта 44-го, и мы ещё на Украине стояли, но командир полка разрешил мне съездить домой: «Даю тебе три дня!» Там больше ста километров, но он мне выделил один Т-34, даже какие-то продукты приказал выдать, чтобы я хоть с какими-то гостинцами домой к матери заехал. И когда я приехал в село, то наш...
Читать дальше

Освобождение левого берега Днепра под Запорожьем. Там было две психических атаки: 1-ая. Население, которое гнали в Германию, повернули назад, мотоциклисты и с 10 танков и днем пошли на нас наступать. Нам бить нельзя. Наш мотоциклист с белым флагом поехал навстречу. Они его уничтожили, но мы из укрытия и покатили, били наверняка и...
Читать дальше

Ночью двинулись к «Тигру». Артиллерия вела беспокоящий огонь по немцам, чтобы скрыть лязг гусениц «тридцатьчетверок». Подошли к танку. Коробка стояла на низкой передачи. Попытки переключить ее не удались. Подцепили танк тросами, но они лопнули. Рев танковых двигателей на полных оборотах разбудил немцев. Они поняли, что...
Читать дальше

Мы выскочили из танка, он миной нас ударил, командира и механика убило разом. А мы с башнером … Тут такой ручей высохший был. Мы по ручью добежали, по линии фронта, чтобы его дезориентировать. И мы, когда метров пятьдесят переползли по этой лощине, он по нам не стал стрелять. Мы вскочили и побежали, пробежали, не знаю сколько, во...
Читать дальше

Немцы напугали: "Русские придут, перережут вас к чёртовой матери". Сперва они не знали, потом разнюхали, солдат есть солдат. По косяку, за защёлку нитка просунута, шнурок, и в косяки-то спущены, их не видно. Стучишь. Закрыто. Ломать не будешь ведь, правильно? А потом раз, открываешь, слышишь: "Кто там"? "Ой-ой-ой!...
Читать дальше

И тут я заплакал… Ни боль, ни потери, ни страх не были причиной этих слез. Плакал от осознания трагедии отступления, свидетелем и участником которой мне пришлось стать, от страшных мыслей, что все наши жертвы были напрасны… Я плакал оттого, что у меня даже нет гранаты взорвать себя вместе с немцами. Плакал от самой мысли, что...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты