Рябов Юрий Алексеевич

Опубликовано 22 июля 2006 года

13119 0

…После суточного марша, по зимним заснеженным снегом дорогам, при морозе 27-30 градусов батарея (944 ап, 378 сд) прибыла в новый район боевых действий. Передний край обороны противника на нашем участке фронта, проходил вдоль шоссейной дороги Чудово-Новгород. Противник занимал дер. Овинец, Коляжка, Трегубово, Спасская-Полисть. Батарею поставили на закрытую огневую позицию, справа от дороги Селище-Спасская Полисть.

15.09.89

Много физического труда было затрачено для оборудования орудийных окопов и землянок для лсостава. Земля глубоко промёрзла и приходилось разжигать костры и оттаивать, а потом копать. Но работа была выполнена и орудия и люди были укрыты. Правда в отделении тяги размещались в шалашах из хвойных веток у костров. Почему, уже не помню, наверное просто никто серьёзно не потребовал, не заставил. Я имею ввиду себя и комиссара батареи, который вечно обитался в отд. тяги и кухни. Вот и получилось, что некоторые бойцы обогреваясь у костров, прожигали шинели и валенки. Однажды приходит ко мне на ОП ездовой Дубинин и показывает прогоревшие насквозь валенки. Как быть, мороз сильный заменить валенки нечем. Он просит разрешения сходить на передовую в пехоту и там взять валенки у убитых. Я ему разрешил. Он взял карабин, топор и ушёл. Прошло какое-то время и вдруг прибегает на ОП санинструктор и страшным шёпотом говорит мне: "Тов. л-т скорее пойдемте со мной, что я вам покажу". У самого глаза испуганные. Я пошёл с ним. Это метров 500, в лесу. Подходим к шалашу, из шалаша вьётся дымок. Заглянули и видим; Горит костёр, у костра сидит Дубинин, а на костре на перекладине висят ватные брюки с валенками, и из брюк торчат кости. Что тут было. Все красноармейцы возмутились, чуть не избили Дубинина. Я еле их успокоил. Приказал всё собрать и похоронить, предать земле, как положено. А что получилось, он нашёл труп убитого и вместо того, чтобы ножом разрезать задники голенищ и снять валенки, взял да и отрубил ноги. В дальнейшем "походы" за валенками были категорически запрещены. С этой ОП мы вели огонь батареей по целям противника, по его боевым порядкам. Нач. разведки нашего дивизиона, л-т Беланов, с разведгруппой от пехоты, дважды ходил в разведку за "языком" в Спасскую Полисть и во втором случае не вернулся, погиб.

16.09.89

Мы, находящиеся на ОП обстановку знали плохо, потому что единственная информация поступала к нам с НП (наблюдательного пункта) от командира батареи по телефону. А какая может быть информация, кроме чисто артиллерийских команд и различных хозяйственных и др. распоряжений. О действиях наших войск, пехоты, танков, мы имели очень скудные сведения. Почему-то и из штаба дивизиона, от комиссара дивизиона из штаба полка никаких сведений об обстановке мы не получали. Очевидно, сказывалась некомпетентность призванных из нх-ва командиров и политических работников. В основном они занимались, особенно политические работники, вопросами около своего носа, а подчас и чисто шкурными. Как бы уберечься, как бы не погибнуть и т. д. Ведь спросу-то с них, политработников, никакого. Командир за всё в ответе, это они очень хорошо усвоили, хотя приказ скреплялся двумя подписями - командира и комиссара. То, что в то время, да и в послевоенные годы писалось о политработниках в официальной прессе, это совершенно не отвечало действительности. Да и ожидать другого было нельзя. Огромная масса призванных из нх-ва партгрупоргов, парторгов не имели не только военной но и обычного, общего и политического образования. Был на гражданке партгрупоргом, умел с выражением чётко прочитать газету и готово - присваивается звание мл. политрук, политрук, ст. политрук и т. д. И посылается в войска комиссаром роты, батальона, полка и т. д. Представляете, какой огромный процент этих людей был просто балластом, ничего не могли и не умели сделать в боевой обстановке, разве только наиболее честные и смелые из них, честно, самоотверженно погибнуть в бою. Но ведь от них требовалось не это.

17.09.89

Ведь не секрет, что больше всего в армии анекдотов про политработников и нач. хим. службы. ( вроде: Солнце жарит и палит, в отпуск едет Зам.полит и т.д.) Я ни в коей мере не хочу огульно охаивать вообще всех политработников, но специфика действий артиллерии, особенно корпусной, армейской, БМ и ОМ такова, что для них была огромная возможность не плохо и относительно безопасно устроиться в тылах, около кухонь, а на передний край, если он сходил (или чаще всего его заставили сходить) то разговоров об этом "геройском" поступке будет потом на целый месяц, а то и более... …Батарея снялась с боевых порядков и совершила марш вслед за наступающими войсками. Двигались по бездорожью, глубокому снегу, это страшно изматывало физически и людей и конский состав. Кругом леса и болота. Разворачивались в боевой порядок, вели огонь, сворачивались и снова двигались вперёд и вперёд за наступающими. На пути стали попадаться брошенные лошади, не раненные нет, а просто обессилившие, началась бескормица. Коммуникации сильно растянулись. Мы двигались как бы в длинной кишке. Справа и слева совершенно близко (где 1000, где 500 м) немцы, а вперёд далеко на 1,5 десятка км. боевые порядки передовых подразделений пехоты. В феврале месяце снабжение фуражом вообще прекратилось, и мы получали буквально по одному сухарю на сутки.

07.10.89

Начался голод, резали голодных лошадей, списывали как "исчезнувших" от прямого попадания вражеских снарядов и мин. Связь с НП поддерживалась только телефонная. На одной линии был весь дивизион, потому что не хватало телефонного кабеля. На линии устроили промежуточные телеф. станции, все команды и распоряжения, для каждой батареи, поступали с НП в штаб дивизиона поступали на ОП. А из штаба дивизиона поступали на ОП батарей. В одном из боёв был ранен в руку командир батареи Ванюков, его отправили в госпиталь. Были раненные и среди солдат, с которыми тоже приходилось расставаться. Численность состава батареи уменьшалась, всё меньше оставалось лошадей. В упряжку запрягали уже только по 4-ре лошади вместо 6-ти. А лошади от голода, грызут друг другу хвосты и коновязи. Дороги ужасные. Но вот однажды прибыло пополнение, все мужики из Кировской области, в новеньких красивых белых полушубках. Прибыл новый комиссар батареи политрук Панфилов (из г. Свердловска работник редакции газеты) (улучшилось питание). Мы оживились, появилась надежда. В этих местах рыть окопы для орудий и землянки для людей было невозможно, т. к. сразу под снегом была болотная вода, которая немедленно заполняла любое углубление. Делали для орудий бруствер из брёвен и настилы из толстых жердей, под колёса и лафет. Для людей делали низкие, в пол роста, бревенчатые срубы с крышей также из брёвен в 1-2 наката. В этих срубах устанавливали железную печь, вход завешивался плащ-палаткой и делался проход с изгибом, из толстых жердей чтобы преградить путь осколкам от рвавшихся вокруг мин и снарядов. Вокруг огневой позиции и места расположения средств тяги и обоза, организовали круговую оборону, т. е. выставили посты в укрытиях, вооружённые карабинами и гранатами. А также имели 2 немецких ручных пулемёта с заряженными лентами. Справа и слева от ОП немцы, в некоторых местах находились метрах в 500.

21.10.89

Огневая позиция, почти беспрерывно обстреливалась миномётами, иногда и пулемётным огнём, хотя и не прицельным. Нет соли, нет курева. Рано утром, на улице ещё темно, телефонист Балоночкин спрашивает: тов. л-т разрешите сходить за маханом, (так наз. конина) ведь уже больше нет? Я разрешаю. Балоночкин (сибиряк) берёт карабин, за пояс топор, становится на лыжи и исчезает. Проходит часа два или больше, Балоночкин возвращается приносит куски конины вырубленные из тушь падших лошадей. Всё это мелко разрубается, укладывается в ведро и солдатские котелки и на костёр и печки. Вместо воды снег, т.к. вода только болотная жижа. Варится конина долго, много снимается пены. Все с нетерпением ждут. Но вот и готово варево, но без соли. Если есть сухари и их смешать с этим варевом, получается царская трапеза. По крайней мере нам так казалось. Без сухарей хуже, потому что нет соли, а это неприятно. У многих начался понос. И вот так изо дня в день. Ведём огонь, боеприпасы на исходе, бережём. Поддерживаем, восстанавливаем порванную обстрелом телефонную связь сП, отвечаем пулемётным огнём, на пулемётный огонь противника с флангов. Армейский ритм жизни, распорядок всё равно поддерживаем при каждой возможности. Подъём в одно и тоже время, завтрак (что бог послал), чистка оружия, боеприпасов, оставшихся ещё в живых лошадей и т.д. Выпадают и радостные дни, когда вдруг старшина батареи с полевого склада привезёт норму сухарей, а то и концентратов, боеприпасы. Но это случалось всё реже.

31.10.1989.

В памяти остались очень приятные вечера, когда наступало относительное затишье. Мы жили в землянке (срубе) с л-том Павлюченко. Он очень хорошо, красиво пел украинские песни, а я ему подпевал. В общем у нас получился неплохой дуэт. Песни пели украинские: " Ниченька мисячна, ясная зоряна, видно хучь Голки сбирай. Выйди коханая пращею зморена хучь на хвилыночну в Чай…". Поёшь и так на душе тепло и хорошо, как будто очищаешься от всех мерзостей войны и нашего тяжёлого бытия. С тех пор я узнал и выучил многие украинские песни и "Галю" и "распрягайте хлопцы коней…". В свою очередь я много знал наших "ленинградских" довоенных песен, вернее не ленинградских, а те которые пели в Ленинграде. Такие как: "тучи над городом встали…", "раскинулось море широко…", "в стране далёкой юга…", "на окраине, где-то в городе…", "а море буйное шумело и стонало…", "к нам в гавань заходили корабли…" и др. Хорошо, когда ночь проходила более, менее спокойно и можно было выспаться. Но это было не часто. К марту м-цу обстановка очень осложнилась. Коридор (кишку), который пробила 2УА немцы перерезали в двух местах. Пехоту отрезали от ОП артиллерии и полковых тылов, а артиллерию и вообще всю наступающую группировку от тылов дивизий и армии. Связь с НП батареи прекратилась. Впереди огневых позиций на расстоянии 1,5 км. образовался передний край противника прикрывающий коридор перерезывающий боевые порядки наших войск. Против него начали вести боевые действия подразделения вторых эшелонов. С задачей соединиться с наступающими на Любань нашими передовыми частями. Нашей батарее пришлось развернуть НП в боевых порядках пехоты. На НП дежурили, т.е. вели боевые действия по арт. поддержке пехоты, по очереди я и л-т Нестеров Д. от 1 батареи. Происходило это следующим образом: Меня вызвали в штаб дивизиона и поставили задачу, связаться с командиром стрелкового подразделения и обеспечивать поддержку арт. огнём. Помню рано утром в указанном районе в лесу нашёл штаб какого-то полка (не помню №). Размещался в группе хороших землянок и блиндажей вырытых на высотке в лесу. Я прибыл, представился и меня направили в боевые порядки пехоты, к к-ру стр. роты. Рота занимала боевой порядок на опушке леса, впереди была поляна метров 300 в глубину и метров 500 по фронту. Красноармейцы лежали в снежных окопах, а к-р роты метрах в 30 сзади от цепи бойцов в деревянном срубе, высотой в 3 венца, с амбразурами вперёд и по бокам. Что-то вроде дерево - земляной огневой точки (ДЗОТ). Шёл почти беспрерывный методический миномётный обстрел. Познакомился с к-ром роты (не помню фамилии), он мне показал где находится противник, его линию обороны и огневые точки. Предупредил, что на деревьях имеются "кукушки" (немецкие снайперы). После этого я организовал телефонную связь с батареей через штаб дивизиона. Сделал пристрелку реперов (наиболее твердых точек на местности) и жизнь началась в новом ритме. Командир роты пожаловался, что почти каждую ночь несколько красноармейцев 2-3 чел. переходят на сторону немцев. В основном украинцы, черниговцы. Вскоре я услышал немецкую агитацию по установленным на немецкой стороне громкоговорителям: " Русские вы окружены, вам есть нечего, сдавайтесь, переходите к нам, мы вас накормим и сохраним жизнь!… и т.д. в том же духе. И как ни печально, но находились и предатели, бросали оружие и уходили к врагу. Я посоветовал ротному, всех надёжных бойцов из числа партийных и комсомольцев, расставить по отделениям и группам и взять под строгий контроль и наблюдение всех, кто чем либо вызывает сомнение в надёжности. Дежурили на пол суток. Если я прибывал на НП вечером, то л-т Нестеров сменял меня утром, а иногда и по суткам. Бои шли без успеха, мы немогли продвинуться вперёд и немцы в основном оборонялись. Не помню сколько суток так продолжалось. Однажды рано утром я сменился с НП и прибыл с разведчиками в землянку, где обычно отдыхали. К этому времени с ОП санинструктор привёз на санях завтрак (какую-то кашку) и даже по 100 гр. Позавтракав я лёг спать. Начался сильный артиллерийский обстрел. Тяжёлые снаряды падали в основном в расположение штаба и КП пехотного полка. Потом обстрел прекратился и вдруг санинструктор влетает в землянку и кричит: "тов. лейтенант, НЕМЦЫ! НЕМЦЫ!". Я вскочил, схватил карабин с патронами и выскочил наружу, за мной разведчики и телефонисты. Метрах в 40-50-ти был шалаш из еловых веток. Мы вскочили в него и приглядевшись в сторону откуда раздавались автоматные очереди, я увидел фигуры немцев продвигавшихся в нашу сторону ползком и короткими перебежками. Я немедленно послал одного кр-ца в штаб пех. Полка с докладом о нападении противника. Мы открыли винтовочный огонь по продвигавшимся, наступающим немцам. В ответ посыпался град пуль из автоматов. Ездовой Хватынцев, вдруг вскрикнул его ранило. В это время вернулся посыльный и сообщил, что КП пех. Полка весь разворочен снарядами и он никого не нашёл. На имеющихся санях я отправил Хатынцева с Санинструктором в "тыл" на ОП. Мы продолжали отстреливаться, но выхода не было, нужно было отходить. И вот мы выходим на дорогу ведущую в тыл, в район ОП. А там уже немцы, увидели нас и зовут к себе. Сани с санинструктором и раненным успели проскочить. Пришлось пересечь дорогу и углубиться в лес метров на 500, там собрались все вместе. Я проверил сколько нас человек, набралось насколько помню чел. 6-7. (разведчики, связисты), проверили оружие, боеприпасы. Что делать дальше? Я принял решение лесом, вдоль дороги продвигаться в сторону наших огневых позиций. Дождались темноты и двинулись по компасу лесом. Впереди, метрах в 200-300 шли два разведчика. Шли очень осторожно, слева по дороге слышно было движение немецких машин и повозок. Иногда были слышны голоса. Перед рассветом вышли в расположение какого-то стрелкового подразделения, помоему остатки батальона, всего примерно около 30 чел. Сначала нам очень обрадовались, думали прибыло подкрепление, оно так и оказалось, хотя нас мало и на вооружении только карабины. Линия обороны этого подразделения пересекала дорогу, идущую в тыл наших войск. Она представляла из себя брустверы из снега, торфа и поваленных деревьев. Копать было нельзя, под снегом вода. В том месте где мы расположились, был КП к-ра этого подразделения, устроено гнездо (Площадка) для станкового пулемёта "Максим" и несколько красноармейцев с винтовками и немецкими автоматами (шмайсерами). Поскольку, связи с батареей у меня не было, мы вступили в строй в качестве стрелков. С рассветом немцы начали проявлять активность. Среди деревьев то в одном месте, то в другом мелькали их фигуры. Очевидно они начали скапливаться для атаки. На всю жизнь запомнилось: пулемёт "Максим" стоит на площадке, рядом пулеметчик, красноармеец, в какой-то немыслимой шинели, в накинутом на плечи немецком одеяле. На ногах, поверх ботинок и обмоток, так же навернуты куски одеяла. На бруствере, рядом с пулемётом дымится цигарка - козья ножка только не знаю из какого табака. Немцы вдруг открыли сильнейший огонь из пулемётов, автоматов и миномётов и пошли в атаку. Вот они совсем близко. Хорошо видны их лица. Почему молчит наш пулемёт? Хотя уже все стреляют из личного оружия. Я тоже стараюсь хорошо прицелиться в фигуру неприятеля и стреляю, стреляю. Пулемётчик спокойно вынимает изо рта цигарку, кладёт её на бруствер и в упор расстреливает наступающих немцев. Атака захлебнулась, прекратились крики наступающих. Пулемётчик прекращает огонь, спокойно берет с бруствера дымящуюся цигарку и спокойно покуривает. Вслед за отступившими немцами, несколько красноармейцев выскакивают и быстро обшаривают трупы, которые не смогли унести с собой немцы. В течении дня таких атак было отбито несколько, может 4-5. Стало темнеть. Общевойсковой командир провёл совещание. Было решено, ночью бесшумно пройти между немцев и выйти к своим, благо немцам всё же досталось и они притихли. Так и было сделано. Выслали вперёд разведку и двинулись по дороге, цепочкой в залок друг другу. Шли, чуть ли не на цыпочках. Немцы бросали много осветительных ракет, и при каждой ракете все замирали на месте. И так шли долго, почти до самого рассвета. На рассвете вышли прямо к ОП нашей батареи. Сколько было радости. Мы вернулись в свою батарею, а пехотинцы пошли дальше в тыл.

18.12.89.

В Марте месяце всё кругом раскисло. Везде мокрый снег в перемежку с болотной грязью и жижей. В один из периодов, немного "наладилось" снабжение. Прорвали коридор между ОП и тылами. Но ведь лошадей-то не стало. Всех съели. У нас в батарее остался в живых только жеребец "Нерон" - верховая лошадь к-ра батареи. За ним был особый уход. Для доставки боеприпасов стали направлять в тыл команды красноармейцев. Каждый на себе должен был принести два 76 мм снаряда. Каково? Люди голодные, истощённые, а дорога сплошное болото или настил по болоту. Посмотрели бы на этих людей, это что-то ужасное, но и это всё перенесли. Хоть голодный паёк, но боеприпасы и немного продовольствия, в основном сухари, появились. В это время в ночное время стали прилетать наши самолёты и на спец. выделенные площадки с зажжёнными кострами сбрасывали боеприпасы и продовольствие. Но это помогало мало, т.к. многое падало в расположение немцев.

19.12.89.

День рак. войск и арт. Весна всё больше вступала в свои права. Таял снег, дороги стали вообще непроходимыми. Лошадей съели всех. Остался один "Нерон", но о его судьбе несколько позже. Через место прорыва в Мясном Бору и далее была ещё зимой проложена узкоколейная ж.д. В те дни когда удавалось прорвать немецкие заслоны, эта ж.д. действовала и снабжала войска 2Уд. Армии и нас в том числе. Но это было очень ненадёжно, ибо дорога очень часто перерезалась противником, а если нет, то постоянно находилась под миномётным и даже пулемётным обстрелом. Помню наступали солнечные, яркие весенние дни. Батарея снялась с боевых порядков и вручную, а где какими-то машинами начала движение в сторону узкоколейной ж.д. Помню деревни Сенная Кересть, Ольховка - всё как во сне. Но для того, чтобы выйти к месту погрузки на ж.д. нужно было преодолеть болото "Гажьи Сопки". Болото считалось непроходимым. Очевидно в это время меня вдруг вызвал комиссар дивизиона ст. политрук Бушманов. Я прибыл в штаб дивизиона, доложил. Передо мной сидел уже немолодой ст. политрук, почему-то в "подпитии" и задал вопрос: "Рябов, говорят ты ходишь под огнём и даже не сгибаешься, и вообще молодой "старик" (как получил я к тому времени прозвище), тебя люди уважают. Давай пиши заявление и поступай в партию". Я не помню, что я ему сказал на это. Просто я никогда не задумывался об этом и морально был совершенно не готов. Ведь мне только что исполнилось 19 лет. В партию я пока не вступил. Рано. Наверное недостаточно было того, что ты просто нормальный человек и в любой труднейшей ситуации стараешься добросовестно и честно выполнять свои служебные обязанности. Когда вышли к болоту "Гажьи Сопки" встал вопрос, а как его преодолеть?

21.11.89 г.

Решили строить из брёвен колеи и по ним катить орудия. Скрепляли 3 бревна толщиной 18-20см. поперечинами, при чём без гвоздей (а где их взять?). Проволоки тоже не было. Для каждого орудия две пары таких деревянных колеи. Колеи клали на болото, закатывали на них орудия, с одной колеи перекатывали на другую, потом освободившуюся переносили вперёд, закатывали на неё орудие и так далее. Всё это, конечно, не так просто. Колеи с боков нужно было поддерживать жердями, чтобы не было перекосов на сторону, поддерживать руками, плечами, чтобы орудие не съехало в сторону и не упало в болото. Всё это делалось по пояс в болотной жиже. А вода была очень холодная. Ширина болота в месте переправы была около 1,5 км. Измучились страшно за один день, к вечеру переправили кроме орудий всё хозяйство батареи. Ночью сушились у костров, отдыхали. С рассветом двинулись дальше. Теперь нам нужно было добраться до места погрузки на платформы узкоколейки. С рассветом, попив кипятку с крошками сухарей продолжили движение. Вдруг ко мне подходит молоденький мл. л-т (как будто я был старый) и докладывает что прибыл в моё распоряжение для прохождения дальнейшей службы. Познакомившись с прибывшим я поручил ему с сержантом Зевакиным (к-ром отд. тяги) вывести одну единственную оставшуюся в живых лошадь "Нерона" в тыл, в расположение наших войск. Они ушли. Мы продолжали движение. Прошло какое-то время и вдруг я слышу крик: "Тов. лейтенант, тов. лейтенант!" Смотрю бежит ко мне новенький лейтенант, а за ним с-т Зевакин. Оба возбуждённые, взволнованные. Что случилось, спрашиваю? "Лошадь убили!", "как убили, кто убил?" Попалась нам на встречу небольшая колонна пехоты. Налетели, лошадь повалили, пристрелили и топорами разрубили на куски. Куски растащили, каждый себе сколько смог. Я и кричал и уговаривал, Зевакин стрелял вверх из карабина, ничего не помогло. Люди озверели от голода. Говорит, а сам плачет. Я успокоил его как мог. Кого винить? Чего теперь драму устраивать. Ведь нам ещё нужно сохранить себя и продолжать борьбу с ненавистным врагом, доведшим людей до такого дикого состояния. Чем ближе подходили к месту погрузки, тем сильнее был миномётный обстрел. К нам присоединились конники ген. Гусева, лошадей у них не было, сёдла несли на себе.

23.11.89 г.

Как ни печально, но думаю что необходимо рассказать и о некоторых негативных явлениях, которые происходили в войсках, это самострелы. Медицина научилась довольно-таки быстро определять самострел это или ранение. Самострельщики, чаще всего стреляли в руку или ногу. Врачи определяли самострел по ожогу на ране. Тогда стали стрелять через какой либо предмет, буханку хлеба, жердь и др. Это усложняло дело, но оказывается в рану заносились остатки (крошки) этого предмета и это становилось уликой самострела. Явление это довольно широкое распространение получило в пехоте на передовой. Кара самострельщику наступала быстро, буквально в течении суток, трибунал и расстрел перед строем подразделения. Сочувствия к этим людям со стороны бойцов, почему-то не было. А в батарее произошёл такой случай (это было ещё до перехода болота "Гажьи Сопки"). Один красноармеец, фамилию точно не помню, вроде Буйский, придумал и совершил такой способ саморанения. Взял гранату Ф-1, к кольцу запала привязал верёвочку, закрепил гранату на сучке дерева, сам встал за толстый ствол дерева и высунув левую руку за верёвочку выдернул кольцо запала. Граната взорвалась и его осколками ранило в левую руку. Да вот не повезло, это случайно увидел другой красноармеец, поднял шум. Самострельщика арестовали, доложили по инстанциям. Тут же на батарее был суд, который приговорил - расстрелять. Самого заставили вырыть могилу, поставили на её краю, завязали глаза и несколько человек добровольцев произвели залп. Руководил всем этим оперуполномоченный "СМЕРШ" (или тогда ещё НКВД). Был и такой случай: старшина одного из пехотных подразделений дезертировал. Его поймали где-то аж в Красноярском крае. Привезли на фронт в часть, осудили и перед строем расстреляли.

И вот мы прибыли к ст. погрузки, нам подали платформы. Вручную погрузили орудия и всё что можно было погрузить. Кавалеристы Гусева погрузили сёдла. Сами в ручную, с наступлением темноты покатили платформы. Почему в темноте? Потому что противник просматривал этот узкий коридор и в ночное время не мог вести прицельный огонь. Катили платформы км. 3-4 и слава Богу! Выкатили к своим, как бы на "Большую землю". Были, конечно, и раненные и убитые. Приведя себя в порядок, тут же поставили орудия на огневую позицию для стрельбы по противнику, хотя ни боеприпасов, ни продовольствия пока не было. На другой день, отправили раненных в МСБ, похоронили убитых, получили какое-то количество боеприпасов, продовольствия, стали сооружать баню. Началась война со вшами. К этому времени они нас замучили. Было их несметное число. Стирались, прожаривали бельё и обмундирование, парились в бане. Какое это было блаженство. Потом уже перед первым мая, помню мимо нас выходили из окружения остатки дивизии, около 300 чел. Прошёл и к-р полка Астахов и наш к-р Батареи к-н Маньков. Они шли в тыл на лечение и поправку (в тыл дивизии и не дальше). Через несколько дней нас с боевых порядков сняли. Для орудий прислали лошадей. Помню прошли через д. Коломну (на берегу Волхова) в р-не Селищенских казарм переправились через Волхов и за Селищем расположились на отдых и переформировку. Был май 1942 г. Погода стояла хорошая, солнечная, тёплая. Мы стали нормально питаться, отдыхать. Жили в шалашах и палатках. После всего пережитого, голода, холода, чрезмерной физической нагрузки, недосыпания и грязи, неимоверного нервного напряжения - начались всевозможные заболевания. Некоторые, особенно немолодые красноармейцы (около 50 лет) не смогли восстановить своё здоровье. Им уже ничего не помогало и несколько человек умерли. Получали пополнение и рядовых и командиров. 5-ый запасный артиллерийский полк передал нашему полку конский состав. Это были настоящие артиллерийские лошади. Крупные сильные и не тяжёлые, за исключением корневых. Батарея получила 24 лошади для перевозки орудий, 5 верховых для комсостава и 4-5 для обоза. Вместо 76 мм. пушек обр. 39 г. получили ЗИС-3. Клинки сдали на полковой склад. Жизнь налаживается, люди отходили телом и душой. Всё приходило в норму…

Воспоминания записаны в 1989 году в виде дневника (здесь я привожу только то, что касается Любанской операции), переданы мне в 2000 году. Текст приводится без исправлений.

Прислал:

Андреев Роман



Читайте также

Первый танк подбили, он вспыхнул. У меня ребята, расчет, от радости запрыгали. Мы тогда все как дикари были, вообще... Ну, давай шуровать по ним. Тут уже надо быстро. Второй, третий, четвертый… Остальные танки сдрейфили, попятились назад, под гору. Повернулись, и тут уже все... «Катюша» заиграла, самолеты налетели, и так далее......
Читать дальше

Вышел я на опушку и... Прямо на меня пикирует фашистский истребитель. Огонь открыл. Я - к рощице, петляя. А он, гад, бомбы не пожалел.

Читать дальше

"Куда вы едете?" "На фронт". "А зачем?" "Как зачем? Защищать Родину". Девушка слегка повернулась и, показав рукой внутрь бедной и темной крестьянской избы, вновь спросила: "Защищать эту жизнь?"

Читать дальше

При виде кошмара, который был на наших позициях после боя - стоны раненых, убитые прямо у орудий, часть расчетов разорвано на куски - генерал Руссиянов снял фуражку, низко поклонился и со слезами на глазах сказал «Вечная память и слава всем защитникам нашего Отечества!» Я, как командир дивизиона, попытался поприветствовать...
Читать дальше

Батареи нашего полка выдвинулись вперед, вели огонь прямой наводкой прямо по амбразурам ДОТ. По целям на территории противника била наша тяжелая артиллерия. Саперы зарядами взрывчатки подрывали стены ДОТ. Пехота в этот день штурмовала уже непосредственно ДОТы, часов в 5-6 вечера японцы бросились в контратаку. Это был батальон...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты