Городницкий Абрам Исаакович

Опубликовано 25 апреля 2010 года

7159 0

А.Г.- Родился 1/8/1922 в рабочем поселке Курчицкий стеклозавод (по-польски он назывался Курчицкая Гута) Городницкого района Житомирской области. В этом поселке жили в основном поляки, и в 1929 году я пошел учиться в польскую школу.

Мой отец был малограмотным человеком, работал завхозом на стеклозаводе, небольшую продукцию которого на гужевом транспорте вывозили за десять километров к ближайшей ветке железной дороги и отправляли дальше. В обязанности отца входили - уход за лошадьми, сбруей, ремонт повозок и обеспечение лошадей кормом. Мама была домохозяйкой. В 1936 году наша семья переехала в город Новоград-Волынский, где я поступил в 8-й класс украинской средней школы №2, и в 1939 году, после окончания школы, я поступил в Киевский инженерно - строительный институт (КИСИ).

Осенний указ наркома Ворошилова о призыве студентов первых курсов институтов в Красную Армию, меня не "задел", тех, кто родился в двадцать втором году, восемнадцатилетних, еще не призывали.

Г.К. - Где Вас застало известие о начале войны?

А.Г. - В Киеве, у нас как раз была в разгаре летняя сессия. В первые же дни войны студентов обязали патрулировать ночные улицы, следить за тем, чтобы все граждане соблюдали правила обязательной светомаскировки. В последний день июня я отправился в Житомир, искать мать. Наш Новоград-Волынский находился на старой границе, и уже 25-го июня моей матери пришлось бежать на восток, в одном платье, не имея при себе никаких вещей и продуктов. Отец в те дни был в командировке, и мама сама, пешком, добиралась до нашей житомирской родни. Я встретил мать у родных и рассчитывал увезти ее с собой в Киев, но быстрое немецкое наступление "внесло свои коррективы" в мои планы. Уже третьего июля мой дядя достал подводу, мы сели на нее и бежали из города, на подступах к которому уже появились немцы. Трое суток мы провели в многотысячной колонне беженцев и отступающих, в дневное время нас систематически бомбили. Только на четвертые сутки мы оказались на какой-то станции, где беженцев сажали на открытые платформы товарного состава, и высадили нас уже только в Луганской области, разместили по крестьянским домам, где местные отнеслись к нам доброжелательно, старались помочь, чем могли. Я встал на учет в Старобельский районный военкомат, и в конце августа меня призвали в Красную Армию.

Г.К. - Что происходило сразу после призыва?

А.Г. - Большую группу призывников посадили в эшелон, но повезли нас не к линии фронта, а куда-то на юг. Мы недоумевали, почему не на фронт? Через неделю пути оказались в запасной учебной части в местечке Вазиани, что рядом с Тбилиси.

Меня зачислили курсантом двухмесячных курсов радиотелеграфистов, и в ноябре месяце, вместе с маршевым пополнением я отправился с Кавказа снова на Украину, но в связь тогда служить не попал.

Г.К. - Почему красноармеец, закончивший специальные радиокурсы, так и не попал в подразделения связи?

А.Г. - Мне трудно ответить на ваш вопрос. Прибыли под Харьков, всех построили, и стали раскидывать в основном по стрелковым частям - сто человек сюда, двести человек туда. Я с группой бойцов попал в стоящий на переформировке 16-й отдельный конный артдивизион, никто у меня не спрашивал, имею ли я образование или какую-то воинскую специальность, просто прошел какой-то лейтенант вдоль строя, и, тыкая пальцем, всех "определил": "Ты и ты, будете ездовыми, вы, пятеро, пойдете орудийными номерами в такой-то взвод..., и так далее". Меня распределили в ездовые, так и "воевал" поначалу - "при конях", подвозил снаряды к орудиям. Дивизион находился в районе села ..., кажется, оно называлось Рубцовка. В июне 1942 года мы стали отступать и вскоре попали в окружение, дивизион был полностью разбит. Остатки части вместе с другими "окруженцами" стали собираться в Славянском лесу. Уже не было никакого командования, никакой организации, наш разгром был полным. Каждый сам решал свою судьбу и лично делал выбор - выходить из окружения, или, подняв руки вверх, идти сдаваться в плен к немцам. Я сначала закопал свой комсомольский билет, а потом сказал сам себе, что сдаваться живым не буду, откопал документы обратно и положил их в карман гимнастерки. Шли из окружения мелкими неорганизованными группами, но в форме и с оружием, реки преодолевали вплавь. Дон, например, я переплыл на "поплавке", в мешок набил солому и он меня удержал на воде.

За Доном мы резко повернули на юг, поскольку все дороги на северо-восток, вся степь была забита немецкой техникой и войсками, укрыться негде, в любой станице или хуторе находились немцы. Мы прошли всю Кубань, где в окружении, а где просто драпая, "сверкая пятками", от наступающего вермахта. Все вокруг смешалось, гражданские и красноармейцы, автомашины и угоняемый на восток скот, абсолютный хаос и постоянная дикая , леденящая душу паника. Бежали мы из последних сил, под лозунгом: "Спасайся, кто может!"... Что было, то было... Даже когда шли уже не в немецком тылу, а по своей территории, то никто нас не останавливал, никаких заслонов или попыток собрать сводный красноармейский отряд и дать отпор немцам на моих глазах не было, волна стихийного отступления катилась до кавказских гор, и только когда мы перешли через первый перевал, то увидели кадровые части, которые заняли оборону. Всех выходящих из окружения собирали в одном месте, я вышел с оружием и документами, но никто у нас ничего не проверял, сразу стали сколачивать батальоны. И тут меня в строю заметил мой бывший институтский преподаватель истории Ошаровский, он был в командирской форме с комиссарскими звездами на рукаве гимнастерки. Ошаровский сразу меня узнал, подозвал к себе, все расспросил подробно, как я здесь очутился и где раньше воевал, а потом приказал: "Иди за мной!". Привел меня в 530-й армейский истребительно-противотанковый полк (ИПТАП) РГК, и сказал кому-то: "У вас связистов не хватает? Принимайте!". Меня зачислили радистом в отделение связи взвода управления 2-й батареи полка, в котором я провоевал до 1945 года, до тяжелого ранения, пока окончательно не выбыл из строя. Но почти всю войну пришлось совмещать функции радиста и работу обычного батарейного связиста-телефониста.

Полк был четырехбатарейного состава, имел на вооружении 76 -мм орудия и конную тягу, но в 1943 году нас перевели на автомобильную тягу, мы получили американские машины-тягачи "Скаутеры". Полком командовал подполковник Иванов, погибший впоследствии в бою под населенным пунктом Большая Лепетиха, а после него командиром ИПТАПа стал Данильченко. Начальником штаба полка был молодой парень майор Заикин, мой одногодок, с двадцать второго года рождения! Моей батареей командовал будущий ГСС капитан Григорий Чигрин, родом с Кубани, до войны он вроде был учителем. Поскольку наш полк являлся частью РГК, то нас постоянно перебрасывали с одного фронта на другой, пришлось повоевать на Кавказе, Кубани, Украине, в Крыму и в Белоруссии, в Восточной Пруссии, а заканчивал войну 530- армейский ИПТАП под Берлином.

 

 

Г.К. - Какие потери понес полк за годы войны?

А.Г. - Только на моей памяти наберется восемь-десять переформировок полка. Так что сами можете представить - сколько крови пролито соладатами и офицерами нашего ИПТАПа . После войны, когда я случайно встретил своего фронтового товарища старшину Медведева, то он рассказал, что 30-го апреля 1945 года, уже под Берлином, в районе Куммерсдорфа наш полк принял на себя основной удар прорывающейся на запад из окружения крупной немецкой группировки, и тогда, на самом закате войны, полк потерял три четверти своего состава, погибли многие ветераны полка....

Г.К. - Как Вам легче рассказывать - в хронологическом порядке или по отдельным боевым эпизодам?

А.Г. - Мне по-любому уже трудно что-то рассказывать. Многие события и бои перемешались в памяти и слились в одну "картинку", а фамилии большинства фронтовых товарищей "стерло время". А что-то выдумывать не хочется, не в моих правилах.

Я боюсь просто ошибиться в названии места, где шел тот или иной бой, да и детали многих боев ИПТАПа похожи друг на друга. Выдвигаемся на танкоопасное направление, я с рацией рядом с комбатом, расчеты маскируют орудия, а потом ждем танки. Начинается бой, сплошная заваруха, огненный смерч вокруг и рядом, кровавая круговерть, и только после боя, когда подсчитывали потери, мы понимали, что пришлось сегодня пережить, и как нам повезло в этот день - мы остались живыми...

В 1944 году наш полк стали уже нередко использовать для проведения артподготовки во время наступления, а потом мы шли вместе с пехотой вперед, поддерживая атакующих и подавляя огневые точки противника "огнем и колесами".

Г.К. - Тогда есть другой "патент". Попробуем вспоминать "по ранениям" или "по наградам", возможно, так Вам будет легче восстановить в памяти события военных лет.

А.Г. - Давайте, попробуем вспоминать "по наградам". Осенью 1942 года, в Кавказских горах комбат -2 капитан Чигрин взял меня и одного артразведчика, и мы направились на самую высокую точку, оборудовать НП для корректировки огня. Я тянул за собой связь, на мне, кроме автомата, вещмешка и телефонного аппарата, были две катушки с телефонным проводом и тянуть всю эту тяжесть в гору - удовольствие не из самых приятных. Добрались до самой вершины горы, где мы лоб в лоб столкнулись с группой немцев, и сразу первыми открыли по ним огонь из автоматов. Нескольких убили сразу в упор. Немцы сначала растерялись и побежали вниз, но тут же овладели собой, залегли и открыли шквальный ответный огонь. Их было намного больше чем нас, и нам пришлось отступить, нас спасло то, что мы смогли укрыться в лесу на склоне, и я еще успел смотать провод на катушку. За этот бой и "за сохранение матчасти" я получил первую медаль "За боевые заслуги". Там же на Кавказе меня впервые ранило и контузило. Бомбили нас постоянно, и один раз бомба разорвалась совсем рядом, меня оглушило и контузило, потерял речь и слух на какое-то время, меня трясло мелкой дрожью, но полк я не покинул, "восстанавливался при части". Вторую медаль "За боевые заслуги" я получил за бои под Большой Лепетихой, это в Днепропетровской области. Здесь проходили очень тяжелые и жестокие бои, погиб наш комполка и многие противотанкисты 530-го ИПТАПа. Медаль вручили, как тогда говорили - "за своевременное установление и обеспечение постоянной, надежной и бесперебойной связи". Связь пришлось держать и по рации, и обычную проводную - с НП комбата на огневые и на КП полка. Батарейных связистов быстро повыбивало из строя, мы только и успевали, как вылезать под огонь на очередной порыв связи. Второй раз меня ранило в Белоруссии. Машина нашего взвода управления шла в общей колонне полка, налетела немецкая авиация, рядом разорвалась очередная бомба, мне в затылок попал осколок, но череп не пробил, а второго радиста, моего напарника - насмерть. Был тяжело ранен наш КВУ, старший лейтенант, и еще один артразведчик, их отправили в тыл в госпиталь, но у меня ранение оказалось легким, голову перевязали и я остался на батарее.

Орден Славы 3-й степени я получил за бои на Украине. На батарею пошла колонна немецких танков, танки развернулись в линию, и, открыв огонь с коротких остановок, стали атаковать наши огневые позиции. Я находился с телефонным аппаратом возле первого орудия. Прямое попадание на огневую, в живых из расчета остались двое - молодой парень, наводчик-азербайджанец, и еще один орудийный номер лежал в крови на земле, но еще дышал. Некому было подавать снаряды, тогда я стал подавать снаряды, а азербайджанец вел огонь и сжег два танка. В этом бою из всей батареи уцелело только это первое орудие. Наводчика представили к Герою, меня к ордену Славы, но ничего мне тогда не вручили. Уже после войны, в Мариуполе, через военкомат, меня нашел этот орден.

Г.К. - А последнее ранение когда получили?

А.Г. - В Восточной Пруссии, 18/1/1945 . Мы заняли немецкую линию обороны, батарея встала на огневые позиции, и комбат приказал мне развернуть радиостанцию в захваченной землянке. Я начал устанавливать антенну на бруствере, рядом разорвался снаряд (или мина) и мне осколок попал прямо в глаз. Старшина батареи, рязанец Виктор Медведев, отвел меня в полковую санчасть, где меня перевязали. Некоторое время я находился при санчасти, потом наш начштаба, майор Заикин, который ко мне очень хорошо относился как к ветерану полка, подошел ко мне и предложил отпуск домой - "по ранению". Я согласился, полагая, что через месяц точно вернусь в строй, в свою часть, но на деле все вышло иначе. Я оформил все документы и добрался из Пруссии до Новоград-Волынского, в который уже вернулись из эвакуации мои родители. Наш дом сгорел во время войны и когда я приехал в свой город, то застал отца одного. Моя мама умерла незадолго до моего возвращения. Через несколько дней я пошел на перевязку в местный госпиталь, меня осмотрел окулист и настоял, чтобы я немедленно ехал в Киев, в специализированный офтальмологический госпиталь. Я прибыл в госпиталь № 408 и меня сразу положили на операцию, пытаясь магнитом удалить оставшийся в глазу осколок, но так как осколок оказался из цветного металла - вытащить его магнитом не смогли и в итоге мне удалили правый глаз. Вернулся в Новоград-Волынский без глаза и 8/5/1945 меня демобилизовали из армии, как инвалида. Врачи мне запретили возвращаться на учебу в свой строительный институт и в 1946 году я поступил на учебу во Львовский экономический институт, по окончании которого с 1949 года стал жить и работать в Мариуполе.

Г.К. - Кроме Медведева с кем-то из однополчан по 530-му ИПТАПу довелось после войны встретиться?

А.Г. - Бывший старшина Виктор Медведев знал адреса нескольких однополчан- москвичей и нам удалось собраться вместе, и после этого наши встречи повторялись многократно. В Москве жили бывший начальник связи полка Валентин Лабутин, водитель машины нашего взвода управления Саша Князев, связист с 1-й батареи Давид Гройсман и бывший старшина из взвода боепитания Боков. Мы вместе вспоминали пройденный полком фронтовой путь, поминали павших товарищей.

Но судьбу своего комбата Чигрина я узнал сейчас только от вас.

Да и нашего начальника разведки полка и своего хорошего товарища ГСС капитана Садовского я считал убитым на войне, а он, оказывается, остался живым и после войны написал воспоминания о 530-м ИПТАПе РГК.

Интервью и лит.обработка:Г. Койфман


Читайте также

Здесь мы стояли, пушки, танки – всё сзади нас было. Это была вся артподготовка, все эти снаряды «катюш», всё это через нашу голову пролетело. Потом, когда кончился артналёт, мы вызвали самолёты, они начали бомбить, потом пошли танки, а уж за ними пошла пехота. А после этого пошли обратно раненые. Раненых много шло. И мы как раз...
Читать дальше

Часто вспоминаю то кукурузное поле под селением Шерет, по которому проложили дорогу для техники, даже не убрав трупы. Из грязи торчит то рука, то нога или только шинель. До сих пор не нахожу объяснения: почему трупы неприятеля какие-то вытянутые, а наши погибшие — почему-то в основном скрюченные. Запомнилось ощущение, когда...
Читать дальше

Забываешь, какой день и какой час, когда обедал и завтракал, не известно. Все сбито во времени и пространстве. Мы не знали, чем все это кончится, нас никто не информировал, какова конечная цель. Мы видели огромно зарево, постоянную стрельбу, налеты авиации. На нас висят служебные обязанности, которые надо было выполнять. Я никогда...
Читать дальше

На маленькой рыбачной лодке нас плыло, наверное, пятнадцать или двадцать человек. Мы зашли в одну деревню и вдруг попали под вражеский обстрел. Многие мои товарищи испугались. Но я не растерялся и решил обойти с другой стороны деревню, чтобы узнать, кто так внезапно по нам ударил. Тем более, что мы должны были немцев атаковать....
Читать дальше

После освобождения нашими войсками я вновь была мобилизована в Армию в 34 морскую стрелковую бригаду связисткой. Вскоре в Славянке из 34 и 157 СБ была сформирована 301 СД под командованием Антонова В. С., а я была направлена в 757 ОБС связисткой.

Читать дальше

Я помню по Украине от Кривого Рога в Нового Буга, 60 километров, мы ехали трое суток. Дороги разбиты! Проедет машина 10 метров - перед ее диффером гора грязи. Мы идем разгребаем, она еще провинится, опять разгребаем. Сколько там техники стояло! Кто-то думает - сейчас я по целине проеду - поехал и сел. Вот Виллисы по этой грязи не только...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты