Холомянская (Штейнберг) Раиса Абрамовна

Опубликовано 17 августа 2013 года

4959 0

Я родилась в Евпатории 3 июля 1923-го года. Отец у меня был сапожником, мать – простой рабочей, трудилась на швейной фабрике. Папа в 1914-м году был ранен в ходе Первой Мировой войны и с тех пор прихрамывал. У меня было три родных брата. В Евпатории я окончила 10 классов, причем в 1939-м году в нашей школе находился пионерлагерь Московского спортивного общества «Динамо», который на все лето арендовал нашу школу. Проработала в этом лагере три месяца в качестве пионервожатой.

21 июня 1941-го года состоялся наш выпускной вечер, мы вечером пошли на набережную, гуляли всю ночь, и рано утром увидели огромное зарево в стороне Севастополя. Тогда еще не понимали, в чем дело. Договорились, что через 25 лет, как бы ни сложились обстоятельства, мы вернемся в родную школу, чтобы снова встретиться. 22 июня мы должны были собраться возле озера Мойнаки, где планировались юношеские спортивные соревнования. Выхожу днем на улицу, а люди столпились у громкоговорителей, масса народу, слезы и крик. Уже шел разговор о том, что немцы напали на нас. В полдень выступил народный комиссар иностранных дел Советского Союза Вячеслав Михайлович Молотов и объявил о том, что началась война с Германией. Мы тут же прибежали в школу, у нас была создана специальная комсомольская цепочка, по которой оперативно собрали учеников 8-10-х классов. Перед нами выступил секретарь горкома комсомола Миша Зайцев и объявил о том, что Родина в опасности. В заключение сказал: «Все, кто может, и кому исполнилось 18 лет, должны добровольно идти в Красную Армию». Прямо в школьном дворе развернули отделение военкомата, и наши мальчики побежали записываться. Перед оставшимися ребятами выступила директор школы Булатова, она преподавала у нас Конституцию СССР. И она заметила: «Вы все знаете свои права и обязанности по Конституции. Сегодня ваше право – помогать взрослым в защите Родины, вы должны выполнить свой долг». Нас разделили на четыре группы: первая должна была уехать в колхозы и собирать урожай, вторая занималась следующим – каждая семья в городе должна была сдать пустые бутылки и мешки, ребята собирали их, мешки наполняли песком и строили баррикады на набережной, а бутылки использовались для «коктейлей Молотова». Третья группа должна была дежурить на больших домах: горисполкоме, здравницах, чтобы в случае налета сбрасывать «зажигалки». Везде на крыши завезли песок. В четвертую группу вошли девятиклассники покрепче, они рыли окопы полного профиля за Евпаторийской железнодорожной товарной станцией и готовили противотанковый ров.

Меня избрали бригадиром в первой группе, и с 12 девчонками я уехала в колхоз. Задача была такая: убрать все зерно, что не успеем, полить керосином, чтобы врагу ничего не досталось. Мы успели собрать весь урожай, который колхозники отправляли поездами в тыл. После уборки я вернулась домой. Мне нужно было поступать в институт, поэтому поехала в Симферополь, где решила идти в Крымский медицинский институт имени Иосифа Виссарионовича Сталина. Готовились к сдаче экзаменов – шли семинары и занятия. И вдруг вывешивают большое объявление в холле института: «В связи с военным положением вступительные экзамены отменяются. Ждите результата конкурса аттестатов». Все. Я поехала к своей подружке Рите Шостак, остановилась у нее дома, примерно через десять дней вывесили список зачисленных. У меня в аттестате было только две «четверки»: по геометрии и рисованию, остальные «пятерки». Так что по конкурсу попала в число поступивших, и мне выдали документы о том, что я стала студенткой 1-го курса. Сказали, чтобы мы уезжали по домам, и как только решится вопрос об эвакуации института, нам сообщат, так что должны быть готовы к немедленному отъезду.

Приезжаю домой, а мама мне говорит, что приходили ребята из комсомола и оставили записку. Смотрю, там написано: «Срочно приди в горком, ты нам очень нужна. Секретарь горкома Миша Зайцев». Дело в том, что когда я работала в пионерлагере, то была близко знакома с многими комсомольцами. На следующий день пришла в горком – за столом сидят трое ребят: Катя Рафартарович, заведующая пионерским отделом, Миша Зайцев и Раиса Зайчикова, она в то время заведовала Евпаторийским Домом пионеров. Рая сразу же говорит, что они меня вызвали для выполнения срочного задания. У них произошло ЧП – необходимо было срочно эвакуировать из города 350 испанских детей из детского дома № 6 Коминтерна. Старшая пионервожатая Аня Ивашкина приехала с испанскими ребятишками за несколько дней до начала войны, потому что у нее был туберкулез тазобедренного сустава, она хотела полечиться, но в связи с войной отказалась работать пионервожатой и в итоге решила самостоятельно возвращаться в Москву. С испанскими детьми нужен свой человек, и комсомольцы вызвали меня. Я говорю, что не могу с ними поехать, так как уже стала студенткой 1-го курса. Но ребята стали настаивать, мол, все сделаем как надо, ты сохранишь свое место, но я должна выручить комсомол, должна участвовать в эвакуации.

Ну что же, я приняла у Ани дела, и стала организовывать эвакуацию. Мы выехали из Евпатории через Джанкой в Керчь на поезде. Когда приехали в Керчь, то столкнулись с настоящим ужасом. Люди, шум, гам, повсюду повозки, выехать невозможно, нужны колоссальные деньги, чтобы переправиться через пролив на лодке, а мы же везем иностранцев, откуда деньги. Подождали несколько часов, и специально для нас портовое начальство подогнало баржу. С ее борта кричат: «Испанский детдом Коминтерна, вперед!» Начали погрузку, с собой у нас имелись теплые вещи, очень много продуктов, в кастрюлях хранились жареные куры и различная птица. Из Евпатории нас очень хорошо отправляли. Погрузились тихо и мирно, но только выехали на середину Керченского пролива, как тут началась бомбежка! Кругом плывут лодки и пароходы – никого не трогают, только нас бомбят и обстреливают из пулеметов. Помню как сейчас лицо нашего капитана, старого пожилого мужчины с усами. Он кричит: «Спасайте детей!» Бомба упала прямо по правому борту, осколками задело баржу, и мы начали тонуть. Капитан снова кричит: «Спасайте детей, мы в ответе за них, это же иностранцы, все пропадем! Вещи за борт!» Мы выбросили все, остались голые и босые. Но никто из детей не пострадал, благополучно доплыли до того берега, где пересадили детей на берег и пересчитали всех – на месте 350 испанцев, все живы и здоровы. Прошло несколько лет, я уже была студенткой Крымского мединститута, и вдруг меня вызывают в Симферопольский отдел МГБ. Я была как раз на третьем курсе. Стали расспрашивать, как я участвовала в эвакуации, и попросили рассказать все, что я помню, кто со мной был. Назвала всех испанцев, которые со мной ехали: Рамос, Ногейра с детьми и женой, Аллегро, Амелия, и назвала еще одного, фамилию которого сейчас уже позабыла. Попросили рассказать о последнем поподробнее. Вспомнила, что он был родом из Канады, ехал с женой, и с ними была девочка Ирма, которая училась в 10-м классе. Его судьба была такая – он зимой 1941/1942-го годов заболел пневмонией, антибиотиков тогда не было, так что он умер, и похоронен в селе Орловское Марксовского района Саратовской области. В конце разговора сотрудники МГБ объяснили мне, что из-за этого человека нас и атаковали немецкие самолеты. Он был шпионом, и дал по рации команду нас бомбить.

Связистка Холомянская (Штейнберг) Раиса Абрамовна, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец

Раиса Абрамовна Холомянская

(Штейнберг), г. Саратов,

весна 1942-го года

Приехали мы в Сталинград, где нас прекрасно приняли, босых и голодных, поместили во Дворец пионеров, расположенный на берегу Волги, помыли всех, поставили кровати, покормили и одели, привели в порядок. И мы там пробыли примерно с неделю, после чего нас отправили дальше – пришла команда из Коминтерна эвакуироваться в село Орловское Марксовского района Саратовской области. Мы приехали туда, оказалось, что в этом населенном пункте ранее жили поволжские немцы, которых оттуда депортировали. Поэтому озлобленные жители при выезде сломали окна и двери, все, что можно было выбросить – кинули в колодцы. А тут уже подходят холода. Боже мой, как мы намучились и как мы натерпелись. Дети по двое на одном матраце спят, а другим укрываются. Одеял и простыней нет, ничего нет.

Как только немного обустроились, я начала искать родных, у меня же никого нет, брат Михаил до войны служил в Севастополе, отец в Евпатории поступил в какой-то отряд, состоявший из пожилых людей. Мама с двумя детьми эвакуировалась. Я написала на станцию Бугуруслан, где собирали сведения об эвакуированных. И мне ответили, что среди погибших и пропавших без вести мои родные не числятся. Начала искать дальше, где мои родители, и через некоторое время приходит к нам эшелон из Евпатории. Эвакуированные. С ними была Катя Рафартарович, я ее спросила: «Катя, ты ничего не знаешь о судьбе моих родных?» Та отвечает, что моя мама ехала с двумя детьми с ними на поезде, в Краснодаре началась страшная бомбежка. И моя мама с братьями убежала, а когда дали команду возвращаться на поезд, они не вернулись. И я подумала, что они погибли.

Что же мне дальше сидеть в Орловском, если у меня никого не осталось?! Я до войны была избрана секретарем комсомольской организации школы, и в это время Саратовский обком партии объявил о том, что девушки должны добровольно идти в армию, чтобы заменить мужчин, которые нужны на обороне Москвы. И нас, секретарей комсомольских организаций, вызвали в обком комсомола на совещание, на котором говорят: «Вы знаете, есть такое решение, мы начали вызывать девушек – тот отец несет курицу, тот – мед, кто-то муку, не хотят местные идти в армию, добровольцами записываются в основном эвакуированные. А надо заполнить ряды войск ПВО, чтобы освободить мужчин». Так что нам приказали, как секретарям комсомольских организаций, ходить по домам и агитировать девушек вступать в армию, объяснять сложившуюся ситуацию. Я же про себя подумала: «Ну что я пойду кого-то агитировать, если сама должна идти в армию, ведь у меня все погибли, ничего не держит, не с испанцами же сидеть сиднем». Так что пошла в военкомат, и говорю: «У меня все погибли, прошу взять меня в армию и отправить в Крым, в партизанский отряд». Военком посмеялся и сказал, что взять меня они возьмут, потому что всех берут, а вот насчет партизанского отряда он мне ничего не обещает. Время покажет. Вручили мне повестку, сказали, что за три дня меня нужно успеть рассчитать на работе, после чего вернуться в военкомат, и быть уже здесь. Так я ушла в армию в марте 1942-го года.

Собрали нас на сборы, и определили в 99-й отдельный женский батальон ВНОС (Воздушного наблюдения, оповещения и связи), состоявший из пяти рот. Рядовыми служили одни девчонки, только командиры были мужчинами. Сначала мы стояли в Большой Ольшанке, где прошли курс молодого бойца. Приняли военную присягу, меня поставили начальником поста ВНОС, хотя у нас служили и 23-24-хлетние девушки, а мне было только восемнадцать лет. Первое задание заключалось в том, чтобы стоять на охране воздушного пространства над саратовским нефтеперерабатывающим Крекинг-заводом имени Сергея Мироновича Кирова, который обеспечивал горючим Сталинградский и Юго-Восточный фронты. Мы также охраняли воздух над мостом, который шел через Волгу и соединял нас со Сталинградом, по этому мосту шла техника в Сталинград. Кстати, прошло много лет, и благодарные саратовцы поставили нам памятник, пригласили к нему всех фронтовичек.

Мы стояли первыми в системе противовоздушной обороны в качестве воздушной разведки, дальше уже располагались зенитные орудия различных калибров, а еще дальше находились летчики. Каждый день шли бомбежки, групповые налеты бомбардировщиков и штурмовиков, которые бомбили завод и мост, а мы ежедневно определяли вражеские самолеты. К счастью, налеты удавалось отбить.

Затем нас отправляют под Сталинград в конце июля 1942-го года. Пришли туда в начале августа. Здесь нам зачитали перед строем батальона приказ наркома обороны СССР № 227 от 28 июля 1942-го года «Ни шагу назад!» И объяснили, что за каждый пропущенный самолет положен трибунал и штрафная рота. Так и сказали: хотите – спите, хотите – дежурьте, но за каждый пропущенный самолет без разговоров отправим личное дело в военный трибунал.

Всего из нашего батальона под Сталинград было выброшено 16 боевых постов вдоль линии фронта. Моя подруга Роза Геллер находилась непосредственно в Сталинграде, а наш пост из пяти человек стоял в нескольких километрах от города в селе, в котором проживали староверы. Они нас очень недружелюбно встретили, так как не любили советскую власть. С приближением немцев все жители убежали, как только начались бомбежки. Первыми самолетами, которые появились на нашем направлении, стали «Фокке-Вульфы». Я их легко узнавала, мне не надо было даже видеть силуэт в небе, по слуху уже научилась различать моторы всех типов самолетов. У немцев, к примеру, звук работающего мотора «Хейнкеля» и «Мессершмитта» очень сильно отличаются. Я круглые сутки сидела в землянке и все четко определяла. Как только мы слышали вражеские моторы, то тут же по рации передавали информацию зенитчикам и летчикам, после чего они вступали в бой. Кстати, нам выдали румынские трофейные винтовки и автоматы с кинжалами в качестве штыков. При этом на пять человек было всего две пары валенок. Морозы стояли страшные, у меня произошло обморожение рук и ног 2-й степени, ведь валенки не успевали просушивать, надо бежать в туалет, а повсюду снег.

Связистка Холомянская (Штейнберг) Раиса Абрамовна, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец

Личный состав поста ВНОС 99-го отдельного батальона ВНОС, которым

командовала Раиса Абрамовна Холомянская (Штейнберг) – сидит слева,

1942-й год

Мы были страшно истощенные и голодные, потому что нас очень плохо кормили – перловку, которую между собой называли «Голубой Дунай», утром и вечером давали в качестве супа, а в обед кушали перловую кашу. Все сильно похудели, и когда американцы передали нам сало «лярд» - это был праздник. Один раз союзники прислали нам даже шоколад. А вот водка по 100 грамм и махорку вместо папирос выдавали постоянно. В результате после войны я получила туберкулез легких.

Когда мы выходили из Сталинграда, ехали в теплушках, как скотина, пол был покрыт соломой, шинелями накрывались и прямо так на соломе спали. Ехали сотни километров по степи, собаку или кошку увидим – прильнем к окну. Такое счастье было, не то, что людей, даже животных не видели. Часто совершали остановки, потому что немцы бомбили пути, и их не успевали заново складывать. Что мне очень сильно запомнилось – выйдем на станции к колодцу, а там палки лежат крест-накрест и поверх них надпись: «Вода отравлена. Не пить». На одной из станций нас, страшно изможденных, завели в бойню, где били быков и свиней, я до сих пор помню их крики. Каждого заставили выпить по стакану еще теплой крови.

Украина нас почему-то встретила очень недружелюбно. Мы приехали в марте 1943-го года. С нас сняли зимние шапки и выдали пилотки. И тут поднялся сильный ветер и страшный холод. Тогда мы сверху на голову завязали полотенца, в дороге пить хочется, но кроме собак, нас никто не встречал. Подойдем к хате, попросим водичку, нам откроют дверь и говорят: «Чи наши, чи фашисты, хто знае?» И закрывали дверь. Даже воды не давали. Вскоре от истощения я попала в госпиталь. Все руки мне обсыпало. Война.

После выздоровления окончила курсы военных радистов, во время которых вступила в ряды ВКП (б). Мне присвоили звание «радист 2-го класса», после чего направили в полк связи. Какое-то время служила на Западной Украине, а потом меня направили на курсы операторов радиолокации. Нас срочно направили работать на английские или американские радиолокационные станции еще до окончания всего курса учебы. Дело в том, что союзники, сволочи, облучили наших ребят, так как вовремя не выдали защиту, и все молодые ребята, которые работали на этих станциях, были облучены. В нашем радиобатальоне был бунт, о котором сегодня нигде не пишут и не говорят. Организовали трибунал, зачинщиков бунта должны были судить, но потом выяснилось, что они все облучены, ребят освободили, а нас поставили на их место. При этом уже хорошо одели – выдали бахилы и специальную защиту. Так я стала оператором радиолокации. Часть была страшно секретная, мы все время жили в землянке. Забыли, что такое свет и полевая кухня, даже паек ежедневно приносили прямо в землянку. Кстати, когда освободили Евпаторию, это был апрель 1944-го года, мне позвонили из штаба, и рассказали, что мой родной город освобожден. Я же ничего не знала про родных, и первым делом написала письмо в горком комсомола, мол, помогите разобраться, ведь я потеряла все контакты, не знаю, где мои родители, и привела в письме ответ из Бугуруслана. Через два месяца получила письмо от горкома о том, что моя мать с двумя детьми вернулась из эвакуации, и они проживают в Евпатории, брат Михаил, инвалид войны 1-й группы, приехал домой, а судьба моего отца неизвестна.

Связистка Холомянская (Штейнберг) Раиса Абрамовна, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец

На курсах военных радистов: сидят слева направо Шура Шумакова, Виктор

Злоказов, Нюся Ушакова, Раиса Абрамовна Холомянская (Штейнберг) стоит

во втором ряду, Мариуполь, 1944-й год

В начале 1945-го года меня перевели в артиллерийский полк, где я стала командиром отделения связи. 9 мая 1945-го года в три часа ночи узнали о капитуляции Германии. У нас были автоматы ППШ, я помню, как прижала приклад к плечу и стреляла в воздух. Все были сумасшедшими. Вокруг люди плакали и кричали. Не верили, что дожили до Победы.

Затем нас должны были отправить в Японию, первый эшелон ушел, а когда стали отправлять второй – объявили о Победе.

- Со вшами сталкивались?

- Нет, у нас их не было.

- Что было самым важным для Вас на войне?

- Месть. Мы четко следовали принципу Ильи Эренбурга «Убей немца!» А на что молились – это на Сталина. Мне он очень помог в жизни. Когда после войны я окончила институт по специальности «гинеколог» и родила двойню - близнецов, мой муж Иосиф Абрамович Холомянский, офицер-фронтовик, защитник Москвы, был еще студентом. Жить нам стало не на что и негде, никто на работу с двойней не берет. И я от отчаяния написала письмо Сталину. Проходит примерно месяц и меня вызвали в Симферопольский горисполком, где спрашивают: «Вы что, писали письмо Сталину?» Рассказала, что пошла на этот шаг от отчаяния, некому помочь было. И мне рассказали, что Сталин прислал ответ, после чего вручили ордер на двухкомнатную квартиру в Симферополе на улице Жуковского. У меня произошел шок. Потом, когда пришла в себя, то предложили вариант – меня решили назначить главным врачом красноперекопской больницы, дать полторы ставки и новую квартиру в Красноперекопске. Мой муж туда будет назначен после учебы. Я согласилась на такое предложение.

- С особистами сталкивались?

- Да, меня даже туда приглашали работать как коммунистку. Но я сказала, что я своих не продаю, хотя стали угрожать, что не получу очередного звания. Ответила, что проживу и без него. Почему мною заинтересовались? Так получилось, что я на Украине задержала шпиона. Наш радиопост стоял в небольшом городке на Западной Украине, с одной стороны реки были шесть колхозов, и с другой столько же. В воскресенье я с девочкой делала обход по городку. В этот день на базар приезжали люди, и я обратила внимание, как один человек, якобы слепой, сидит в углу и раздает прохожим какие-то бумажки. Подошла, спрашиваю, что это такое. Он отвечает, мол, на курево дает бумагу. Я беру одну из бумажек, а там напечатан призыв: «Дорогие земляки, наш лозунг: штык – в землю, Сталин – капут. Переходите к нам, мы вас ждем». И стояла подпись: «Власов». Я схватилась за автомат, приказываю: «Встать!» Якобы «слепой» встал, и пошел по улице. И тут как начали по мне стрелять, пули свистят, и я думаю, что сейчас упаду, но только бы его не выпустить. Довела до сельсовета, где находились «ястребки», истребительные батальоны. Сдала им задержанного, а сама на месте потеряла сознание. Потом во фронтовой газете вышла заметка: «Подвиг сержанта», которую написал парторг Жумахин. Меня вызвали в Днепропетровск, где располагался штаб нашего полка связи, и полковник Морозов перед строем объявил благодарность. Должна сказать, что в целом на Западной Украине погибло больше моих знакомых девочек, чем в Сталинграде погибло на постах ВНОС. Бандеровцы нас постоянно обстреливали. Они были хуже, чем фашисты, вы сегодня даже не представляете себе, что это за гадины. Ад кромешный. Стреляли в спину. По ночам подлезали к землянкам, бросали гранаты внутрь. Как-то мы нашли яму, где они скрывались, планировали мой пост убить и забрать у всех оружие, но их арестовали.

- Вы все время были убеждены в неминуемом поражении немцев и в нашей Победе?

- Абсолютно. Я даже не могла себе представить, что мы будем жить при другой власти. При заявлении в партию я написала, что верю в Сталина, и верю в Победу. И приписала: «Если погибну, прошу считать меня коммунистом».

- Такие фамилии, как Жуков и Ватутин звучали в войсках?

- Я знала биографию каждого советского военачальника. Это были наши полководцы, те, кто вел нас в бой.

В 1945-м году после демобилизации восстановилась в Крымском медицинском институте имени Иосифа Виссарионовича Сталина. Вскоре вышел приказ наркома обороны СССР о том, что все фронтовики должны пройти медкомиссию, независимо от того, где они работают или учатся. И если в течение года будут какие-либо серьезные заболевания, то считать их связанными с фронтом и перевести в категорию инвалидов войны. Меня в числе всех фронтовиков отправили на медкомиссию, в ходе которой обнаружили туберкулез легких. По совету преподавателей я на учет не встала, а в период каникул в Евпатории прошла курс лечения у доктора Когана. Тогда не было антибиотиков, кроме стрептомицина, поэтому по совету врача мои родители купили в селе барсучий жир, и мне его давали утром и вечером вместе с какао. Это меня спасло и вылечило.

Учиться первое время было непросто, ведь денег нам не давали, стипендия была маленькая, поэтому мы продавали положенный нам хлеб, вместо него покупали пшеницу и варили ее. Я целый год проходила в армейской шинели и сапогах. Потом американцы прислали для фронтовиков одежду, я надела цивильный костюм и платье. США нам очень тогда помогли.

После окончания учебы была главврачом Красноперекопской больницы, роддома в Бахчисарае, и 35 лет заведовала гинекологическим отделением в Евпатории.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

Командова­ние понять можно. Перед ата­кой даже специальная коман­да была: «Выпить по сто!» Де­лалось это, чтобы притупить страх присущий всем. А его было много: страх стрелять в другого, страх лишиться собственной жизни, неосознан­ные, почти физические страхи от свиста пули, взрыва снаря­дов. В 1941 году были случаи, когда...
Читать дальше

Под Ржевом мы продолжительное время стояли в таком месте, где окопы не выкопать - земли «на штык», а ниже вода стоит. А немецкие самолеты в огромном количестве висят над нами почти непрерывно. Народ в них во всю из винтовок палит, но на моих глазах, ни один самолет не упал. Не мне судить командование, но наших самолетов совсем не...
Читать дальше

Нас было человек пятнадцать, шли мы из деревни, прошли километра три, подошли к мосту, через замёрзшую речушку, только сунулись, нас немцы обстреляли с двух сторон, в общем, попали в засаду. Пришлось залечь в кюветы, по тому, что немцы стреляли из пулемёта. А это было часов в пять дня, и пролежали мы в этих кюветах до самого утра,...
Читать дальше

Когда передовые части были вблизи Харькова, а наша разведка уже подошла даже к Харьковскому тракторному заводу, произошло что-то непонятное. Это было в концу дня 17 мая. Движение войск приостановилось, в штабах шли срочные совещания, офицеры связи непрерывно курсировали между штабами и соседними соединениями. Впервые - шепотом...
Читать дальше

Одной из моих функций был контроль за здоровьем. Немец-врач всех осматривает, а я сижу, записываю. Люди проходят мимо, почти не задерживаясь, и он помечает на глаз: 1-я категория здоровья - это на шахты в карьеры, 2-я - на заводы, 3-я категория, еле живой, - на сельское хозяйство. Идет пленный - вроде малый нормальный. Я ему: "Слушай, во...
Читать дальше

А с косами на войне было бы невозможно, нас бы вши одолели. Да и вообще, какие там косы! Например, на Украине вода была такая жесткая, что даже короткие волосы в котелке промыть трудно. А от вшей в одежде, белье избавлялись санобработкой. Первый раз Любушка, фельдшер наш, всю нашу одежду в специальную машину засунула. И что же...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты