Поляновский Юрий Максович

Опубликовано 18 июля 2006 года

29694 0

Когда я учился все мальчики, начиная с 7-го класса, обязательно проходили обучение по военным специальностям. При Дворце пионеров была школа Юных автомобилистов. Вот там я проучился два года на шофера. 21 июня 1941 года получил временные права, 22 июня началась война. Мне шел 16-й год. Мама у меня умерла, родни не было и мы жили вдвоем с отцом по ул. Крапивенской. 22 июля немецкая авиация бомбили Москву. Мы дежурили, сбрасывали зажигалки. Потом мой отец ушел добровольцем на фронт, а мне поручили вести в эвакуацию детей друзей. Я тогда сказал: "Я поеду, устрою, а потом вы меня заберете на фронт". Тащились на барже до Казани, потом на поезде до Йошкар-Олы. В то время там было дикое захолустье! Наши только уехали на фронт, договорились, что когда мы устроимся дать им знать. Они нам должны были прислать денежный аттестат. Нам не на что было ни жить ни есть. Пошел работать автослесарем в мастерскую НКВД, хотя в жизни ключа не держал. Оклад был 150 рублей, но зато карточка в магазин НКВД. Я их кормил и содержал. Конечно, 150 рублей тогда были вообще не деньги. Буханка хлеба 300 стоила. Позже всё устроилось, пришли аттестаты и жить стало легче. Мне прислали бумаги, что я могу быть принят в 52-ю армию Волховского фронта. Я рванул в Москву за паспортом,оттуда пробрался на фронт. Приехал, предъявил справку, что окончил обучение в школе. Меня взяли шофером на Волховском фронте. Работал на полуторке. Потом отца перевели 1-ю дивизию под Сталинград. Без отца меня не не оставляли. Написали письмо командующему Мехлису. Он мне подписал бумагу, что просит принять меня добровольцев в 42-ю армию. Мы пошли к зам. командующему московского округа и он согласился, чтобы послать меня в автомобильное училище в Ленинграде, Пушкинское автомобильное училище. Только меня приняли, как из него сделали танковое училище. Учился около года. Трудное положение было под Сталинградом. Кто хотел мог добровольно выпуститься, я и попросился первым. В семнадцать с половиной лет - младший лейтенант.

А.Д. Чему учили?

- На командира танка Т-34. Потом признали, что мы не умеем водить и отвели дополнительно 15 дней на вождение. Командир танка должен командовать экипажем. Должен уметь стрелять, Когда левая рука на повороте башни, а правая на подъеме-опускании пушки. Экипаж состоит из: механик-водитель, стрелок-радист, заряжающий, командир танка. Заряжающий, когда зарядил, машет рукой командиру, а тот - механику-водителю в спину ногой - вперед. Если ногу на голову - стой, правое плечо - вправо, левое - влево. Короче говоря, я получил танк в Тагиле. Приехали в запасный танковый полк, где танк у меня отобрали, отправили опять получать. В Челябинске получил и как раз началась Курская битва.

А.Д. Как танк отобрали?

- При каждом заводе, который выпускал танки, были танковые полки запаса. В них вливались люди со всех сторон, из училищ, из госпиталей с учебы заряжающие, механики-водители. Все в один котел. А потом там набирали экипажи из них. Заряжающий был на 2 года старше моего отца, старый питерский рабочий. Сколачивают роту: 10 экипажей. Эта рота начинает проходить обучение пешими-по-танковому. Когда она более менее сформировалась, везут на стрельбище, там отстреливаем упражнения и ждем танк. У нас рота 10 танков - командирский и 3 танка во взводе. А когда приезжаем в часть. Они стоят на отдыхе и ждут танки. Им их привозят. Мы приехали 2 танковые роты. А у них 3 или 4 экипажа есть. У кого отобрать танк? Мне было 17,5 лет, давай у него отберем. Мы опять на танковый завод, потом опять на фронт, если не отберут - воюешь. У меня один раз всего отобрали, второй раз в Челябинске получил и напрямую на Курскую дугу.

А.Д. Были ли предпочтения где лучше получать танк, в Челябинске или Нижней Тагиле?

- Была одна хитрая вещь, которую мало кто знает. Горьковские выпускали танки с одним люком и он был очень неудобным. Тагильский завод - выпускал танки с командирской башенкой на которой откидывались две крышки. В эти щели ничего не видно,а когда посмотреть надо, приходилось высовывать голову без всякой защиты. Лучшие - тагильские танки. Два люка- у заряжающего свой, у командира свой. Они открывались очень удобно. Хорошо было, когда танки оснащались станцией 10Р потому, что у них были кварцевые фиксированные волны. Легче было разговаривать. Пушки короткие 76-мм. Потом я на самоходках воевал на СУ- 100. Хорошая вещь, но горизонтальная наводка всего на 2 градуса. Били в основном по площади. Самоходки никогда в первых рядах не шли. Они шли всегда во вторых рядах за танками. СУ-152-е имели большой недостаток. Надо было отдельно заряжать сам патрон и заряд. Вот прямо с эшелона подошли на передовую. Приехал майор - наш командир батальона. Снарядами загрузили, поехали в бой. Дошли до Харькова 23 августа. Я попал в 5-ю Гвардейская Танковая Армия, 5-й мехкорпус, 24-я бригада. 2-й батальон. Это уже в августе. Когда началось наступление.
Мы попали на пополнение. Степной фронт, которым командовал Конев. Когда мы взяли Харьков, нас перебросили на Полтавское направление. Там есть село - Коротыч. Попал первый раз в очень сильную передрягу. Идут параллельно -шоссейная дорога Харьков - Полтава и железная дорога. Шоссе на 10 километров южнее. Около деревни Коротич они сходятся. Железная дорога на высокой насыпи. Мы хотели перейти через железнодорожный переезд и по дороге выйти на шоссе, а немцы там сильно укрепились. Обойти насыпь нельзя, так все шли на переезд. Как только выйдут на переезд- шлёп, машина готова! На это место мой танк попал, очередная жертва, переезд перешел, меня предупреждали, что по шоссейной дороге не иди, там немецкие мины, пошел налево, обходить. Только начал обходить, мне в моторное отделение залепили снаряд. Дым пошел. Танк встал, а раз встал значит убьют. Дал команду - покинуть машину, через верхний люк. Немцы же впереди были. Мы отсюда вылезли и назад. Радист мой не полез через верхний люк, решил вылезти через нижний. Ждем - его нет и нет. Потом, когда танк достали, оказалось, что его убили. Мы к своим пришли. Меня спрашивает контрразведчик: "Танк сгорел или нет?"- "А вам -то что?"-" Мы должны ночью посылать тягач вытаскивать его. Если сгорел - какой хрен его тащить. Если не сгорел - тебя под суд, бросил машину. Что будем делать?"- "Ночью я сам сползаю, посмотрю,как он себя чувствует". Мы ночью полезли, молили бога, чтобы танк сгорел, чтобы немцы его добили. Добили. Мы доложили.

Там еще такой случай был. Когда мы получали танки в Горьком, был у нас один горьковчанин, Саша Бередин. Его провожала жена с грудным ребенком - молодая красивая женщина. Сормово танки не сделали, нас в Челябинск тогда бросили. Получили танки в Челябинске, приехали на фронт и ему попался командирский танк - с двумя радиостанциями. На нем был командира бригады. А командир бригады отстоит от переднего края немножко и руководил боем с этого танка - как командный пункт. Когда у нас на этом переезде в деревне Коротич танки гибли один за одним, дошло до того, что уже некого посылать. И командир бригады сказал: "Мой танк пусть идет в бой тоже". Я уже со своего пришел, с разбитого. Я ему: "Саша, смотри, ни в коем случае по шоссе не двигайся, хотя оно пустое - взорвешься. Лучше справа, я пробовал слева - меня разбили. Попробуй справа от дороги. Не растеряйся". Мы знали, что у него жена, маленький ребенок. Даже комбрига просили: "Держите его". Он пошел, да видно, перешел, впереди открытое шоссе - давай скорость и шуруй.А тут надо огородами. Он прорвался не очень далеко, на фугас наскочил, и танк взорвало. Потом уже после боев пошли, хотели найти тело… такое сплющенное лежит.

Я болтаюсь без танка в это время наши танки в засаде стояли, наш командир танка вышел оправиться, мина разорвалась, осколки попали ему в зад, отвезли в госпиталь, а мне сказали, что бы ночью принимал машину. Залез, постучал, люк открыли, ваш новый командир. Принял этот танк. Танковый батальон - осталось 3-4 танка из тридцати двух! Сказали,: "Вы пойдете поддерживать пехотную дивизию, исправные танки должны работать. Для этого перебросили все целые танки из 24-й в 29-ю бригаду на пополнение. Мы пошли. На всю жизнь запомнилось, под Харьковом есть место - Барминводы , там маленькие домики, вылезли, там медсанбат стоял, девчонки на рояле играют, танцуют… Как в песне: "Хоть я с вами совсем не знаком..". Вылезли, потанцевали. 29-й бригады уже нет. Обратно не пойдешь. Есть город Валки по дороге из Харькова на Полтаву. Шоссейная дорога идет, а железная дорога в километрах 10-ти южнее. Ж.Д. мы взяли, а тут немцы выводят свои войска на Полтаву. Пехотному полку поставили задачу - выйти на шоссейную дорогу, у них артиллерия сильная, танков нет. По закону мы были не обязаны с ним работать. Они говорят: "Оставайтесь, мы вам спирта, водки подкинем". Они нас обхитрили. Три танка погоды не сделали. У немцев "Тигры" в посадках замаскированы, артиллерия. Наши не знали куда бить. Они решили давайте так сделаем: утром на рассвете, когда плохо видно, мы ваши три танка кинем на них, они по вас откроют огонь, мы засечем их и накроем артиллерией, по военному это называлось - боевой разведдозор. Фактически смертники - на убой. Два раза за войну попал на убой. Хорошо своим ребятам выпить запретил. Был такой случай, в танк попал снаряд, пошел дым, а экипаж был выпивши. И от этого дыма они сразу потеряли сознание и задохнулись. Мы когда пошли, по нас стали стрелять. Мы тоже стреляли, только непонятно куда. Получилось, что мне влепили в башню. Я, то смотрел в перископ, то наклонялся к прицелу. Когда мне влепили, я в это время смотрю в прицел. Снаряд пробил башню над моей головой, но меня не задел, а эти толстые куски железа, которые были выбиты, они мне попали по голове, шлем порвали, и даже череп треснул. А моему заряжающему, я потом узнал, прямо в голову попало, разбило голову. Мы оба упали на брезентовый коврики, а тут еще огонь пошел, поскольку они следом врубили моторное отделение, огонь до коврика достал.
Гораздо позже я узнал, как дело вышло. Механик-водитель и радист увидели, что командир и заряжающий лежат, головы - разбиты. Мы -посередине стоим, вот они и решили сматываться. Им еще повезло - немцы увидели, что танк горит, перестали по нему вести огонь. Они и выскочили. Дело было 2 сентября. Коврик начал тлеть и меня припекло. От жара я пришел в сознание. Первая мысль - огонь может дойти до снарядов. Полез через люк механика-водителя. Вылез, немного прополз и потерял сознание. Меня нашли и эвакуировали только когда наша пехота пошла в атаку. Помню, что мне два шприца хороших вкололи. Стали спрашивать, кто такой, записали и в это время началась бомбежка переднего края. Привезли в 132-й эвакопункт. Они посмотрели мою карточку, там ничего не написано. Они мне сделали антишоковый и антистолбнячный укол. По второму разу! И отправили в госпиталь, в Дергачи, под Харьковым, где был сельскохозяйственный институт. У меня все тело покрылось волдырями и чесалось. Стали расспрашивать: "Тебе на передовой ничего не кололи"? - "Да". Два раза одно и тоже вкололи. В Воронеже есть писатель Юрий Гончаров. В 80-м году в газете Советская Россия задавали три вопроса. Спрашивали, с кем из друзей переписываетесь и так далее. Гончаров сказал, что я ни с кем из друзей не переписываюсь, потому что их всех потерял. Был ранен 2 сентября 1943 г, в селе Старый Мерчик, под Харьковым. Я читаю, и меня там ранило. Я и написал Гончарову. Ехал через Воронеж, встретились, оказывается мы лежали в одной палате. Он был пехотинец. Спасся только потому, что оказался в танковой колее, в грязи. А нас там только три танка было, так что может быть в моей колее лежал. Подлечили меня в Дергачах.

А.Д. Все три танка подбили?

- Я не знаю. Мой подбили. Я даже номер госпиталя забыл. Мне Гончаров подсказал, номер того госпиталя 29-19. Каждый хотел в свою часть попасть. Я стоял на крыльце. Недалеко была танкоремонтная база. Один из наших танков ремонтировался. Узнал по маркировке. То что армия - квадрат. Если в нем Т - танковая. Р - ротмистровская. З - земовниковский 5-й корпус. Тут писала - 24-я бригада 1-го батальона, предположим. Танк идет - а на нем наша надпись. Кинулся: "Ребята, откуда?" - "Гоним танк из ремонта". - "Заберите меня с собой". Сел на танк и уехал без всяких документов. Приехал, доложился. Меня ждет письмо от моего отца. Он мне пишет - стоим в Купенске, в 100 км от Харькова. Взял письмо, пошел к командиру: "Я после ранения, отпустите меня". Контрразведчик меня поддержал: "Парень - нормальный, отпусти на 5 дней". - "Вернешься"? - "Конечно!" Я добирался сутки: "Да, стояли, но ушли в село Студенок". Я туда еще сутки. Когда туда добрался - они ушли на Донбасс, освобождать. Я туда. Там - ушли в Днепропетровскую область, на 5-й день достиг. Отца нет, его вызвали в политуправление в Москву. А что мне теперь делать? Меня могут под суд отдать. Повели к генералу: "Оставайся здесь, я дам шифровку". - А сам не дал, но там догадались, что я там остался. - "Подержим тебя в штабе корпуса, побудешь адъютантом у зампотеха". - Было 8 октября. - "Нет, не надо". - Был патриотизм. - "Отправьте меня в танковый полк". Послали туда. Приехал туда 9 числа. Бригада готовилась к штурму Запорожья. Весь корпус туда не ходил. Ходила наша бригада и 20-й танковый полк.

А.Д. А бригада какая?

- 9-я запорожская танковая бригада. Я попал во 2-й батальон. Была одна особенность. Танки никогда не атаковали ночью. Был первый в истории ночной танковый бой. И второе. Немцы там стояли почти 3 года, все окружили рвом и заполнили водой. Наши решили атаковать при свете фар, а чтобы перейти ров, были танковые тягачи, танк без башни. Впереди должны были идти тягачи, а по ним, как по мосту, должны были проскочить танки. Я только приехал туда, 9 числа, а на 13-е - штурм Запорожья. В каком-то танке командира не было, меня туда сунули, нам тогда пообещали, если вы успеете взять запорожскую плотину, все получаете звание Героя Советского Союза. Мы все, конечно, захотели. Ворвались. Там широкая улица к Днепру шла, площадь Южная, потом плотина. Мы взяли на рассвете, немцы не ожидали. Мы города не знаем. Немцы через плотину переправлялись на остров Хортицу, а тут танки наши, причем, прямо на немцев идут. Немцы увидели, что не остановят и взорвали кусок плотины, вместе со своими войсками, которые там были. Мы подавили тех, кто остался с этой стороны, и на том запорожская эпопея кончилась. Начались другая эпопея. Получилась такая штука. Весь 1й Гвардейский мехкорпус отвели на отдых в Полтаву. А нашу 9-ю бригаду запорожскую, 20-й танковый полк и еще один мотострелковый батальон взяли с третьей бригады и отправили вдоль Днепра, вверх по течению к Днепропетровску: "Двигайтесь к Новомосковску". Марш на сотню километров. Встали и не знаем в чем дело. Прибыли саперные части. Заправились полностью. Днепр форсировали. Меня освободили от должности командира танка: "Ты еще забинтован. Будешь офицером связи между штабом бригады и батальоном. Тут нам задание форсировать правый берег Днепра. А куда идем, за чем не знаем". Ротмистров был толковый мужик, Конев его любил. На 3-ем Украинском фронте был Малиновский - тот дурной. Генерал Люлешенко, 4-я танковая армия, он бил всех палкой. А наш, генерал Руссиянов, тот всех расстреливал…
…Короче говоря, мы не знали куда мы идем и зачем. Там есть город Желтые Воды идем, идем сопротивления нет. Мы дошли до железной дороге Херсон-Знаменка, в ста километрах от Дера. Знаменка-Киев, пересекли её на станции Чабановка. Когда мы до неё дошли- там еще немецкий диспетчер был, но убежал. Короче мы перерезали эту дорогу и пошли дальше. Штаб бригады встал в Шаровском совхозе, а батальоны пошли на село Павловка а другой - на Кировоград. Остановились там и начали из пушек бить по Кировограду. А наш батальон остановился под селом Павловка. Я попал офицером связи, нахожусь при штабе. Командир бригады Мурашко, подполковник. Храбрый мужик. Там, где был штаб бригады, там всего было три танка, все батальоны с танками ушли от штаба. Я получил такое задание. Прибыли два офицера - ст. и мл. лейтенанты. Мне сказали, бери этих ребят и веди в свой батальон. Идем в батальон. Километра два-три. Недалеко. Идем и видим стоит в заболоченной низинке танк с ростмистровскими номерами, 1-го батальона. Видно, что он был заброшен камышом и камыш горел, экипажа близко нет, машина брошена. Рядом небольшой шалаш, в нем старик: "Чья эта машина"? - "Ребята замаскировали, немцы зажигательными пулями стреляли, они бросили и убежали". Я говорю: "Немцы к ней подходили"? - "Нет". - Ребятам говорю: "Что мы пешком идем, давай поедем". Кузменко, ст.лейтенант: "Не надо"! - Я говорю: "Поедем"! Залез в танк - там сел аккумулятор. Завел машину от воздуха. Поехали. Подъезжаем к Павловке, стоит замкомбат капитан Козин. Докладываю: "Пригнал машину". - Хорошо, - говорит.- Мы одну машину потеряли в болоте . Докладывать не будем. - Куда же мне с ней деваться, у меня нет экипажа? - Возьми младшего лейтенанта, ты будешь стрелять, он заряжать. Езжай в роту Кардаева, там два танка в засаде, ты к ним присоединяйся. Там отрывистый берег реки. Стоим, как в капонире. Вдруг из села Митрофановка, вышла армада танков. Не можем понять откуда! До 50 танков шло на нас! А у нас 3 танка! Горючего нет! Как заправили в Новомосковске, так и все. Ничего не подвозят. Стали стрелять. Что-то подбили. Там было 50 немецких танков, 8 мы подбили. Это штаб написал. Я не знаю сколько мы подбили, но что-то горело. Они подошли, нас окружили. Надо убегать. Мы побросали танки, затворы повыбрасывали в кусты и давай бежать. Пистолет с собой, гимнастерка и шинель была, уже холодно было. Патроны кончились, пистолет выбросил. Осталась одна граната - лчше подорвусь, чем в плен попадать. Я бегу, а меня настигает немецки бронетранспортер и стреляет. Инстинктивно упал. Подумали, что меня убило. Ребята успели выскочить из окружения, а я не успел. Остался. Дело к ночи было. Смотрю горит здание. Станция Чабановка. Сидят у костра русский парень с женой, готовят есть. Я при погонах. Что делать? Парень, Иван Пахомов железнодорожный рабочий, не растерялся.. Затащил меня в подвал: "Снимай все свое". - Робу мне дали. Документ у меня был в кармане. - "Будешь говорить, что ты рабочий". Только переоделся и немецкий мотоцикл подкатывает. Вот так я оказался за 100 километров в тылу у немцев. Иван мне говорит: "Между Чабановкой и Куцовкой - 15 км разъезд, там сестра моей жены замужем за другим рабочим, пойдешь с нами". Мне только 18 лет исполнилось. У него был аусвайс, синие повязки рабочего. Он говорит: "Я буду с документом, а ты надень повязку". Добрались до разъезда. Саша Чапорев, из Белоруссии, 3-е детей: "Будешь говорить, что мой брат. Ты жил в Кривом Роге, наступают русские, и ты перебежал ко мне". Немцы прочесывали.

А.Д. А московский акцент?

- Никто мой акцент не слышал, брат и брат. Они утром уходят на работу, я вместе с ними. Мельнейчук, бригадир, чувствовал, что-то неладно, но прикрывал меня. Он знал хорошо немецкий. Вот так я шесть недель там и пробыл.

А.Д. А ваша бригада?

- Кто вышел, кто не вышел. Генерал Марков, который пришел из академии полковником, начальник штаба нашего мехкорпуса, потом рассказывал. Штаб бригады погиб. Мой орден Красной Зведы за Запорожье вместе с ним. Он успел откачать на три танка горючее, и вместе со знаменем выскочил.
Немцы прочесывали, ловили. При мне притащили сержанта Осипова, адъютанта командира бригады. Он сказал, что погиб Мурашка. Я его на Шаровке закопал в окопе. Погибла хирург моего медсанбата. Кто-то сказал, что Мурашка ушел к немцам. К семье начали применять репрессии, а потом, когда я вышел из окружения, поехала комиссия все нашла, откопала. В селе Митрофановка его могила, с почетом похоронен.
Наши не могли никак пробиться, но постепенно фронт наступал. Немцы дали команду, прошла вагонетка, взорвали каждую рельсу с двух сторон, шпалы перерубили. Всем дорожным рабочим приказали эвакуироваться с немцами. Мы решили укрыться. Между разъездом была землянка, где они хранили инструмент, чтобы не таскать. Видим, немцы бегут. Решили там укрыться. Нас было 6 человек, у них у всех немецкие паспорта, а у меня ничего нет. Мы, дураки, трепались, нас нашли и вытащили. Они аусвайсы предъявили, а мне ничего. Этот Мельнечук сказал, что он у меня на продлении, повели нас вдоль железной дороги. Почему не эвакуировались? Доходят до разъезда, загнали нас в будку стрелочника там с трех сторон окна. Рядом вырыта глубокая траншея на случай бомбежки, тут лавочка. Они сели и гутарят по немецки. Мельнейчук нам переводит. Они разбираются что с нами делать. Если в штаб - 12 км. А им надо уже убегать. Если отпустить - будут солдатами. Давай их расстреляем. А в этом время штурмовик увидел немцев и по ним очередь, и полетел дальше, а они от страха в траншею прыгнули. Мы бежать. Немцы, наверное, были рады, что мы убежали, проблем меньше. Слышим через некоторое время русский мат отборный - свои. Я сразу скумекал такую вещь. Этих ребят через 4-5 дней заберут в армию. Я ничем не докажу, что я с немцами никого дела не имел. Пошел сразу в контрразведку. Я ему все объяснил. Меня посадили в подвал. Потом меня гоняли из одной деревни в другую. Им давали награды за каждого разоблаченного, делалось так: "Ладно, ты у немцев в руках не был - распишись. А все-таки какое тебе задание дали немцы"? Потом ожидание решения. Мы сидели в погребе-подвале простой избы. А я был очень легко одетый - хотя уже декабрь. Посадили - там был мужик с окладистой черной бородой. На нем была шикарная не дубленка, а кожух. И я бы погиб, если бы он не взял меня под бок, под кожух. И разговор был такой: он был старостой в селе. Когда пришли наши, конечно, те, которые были им недовольны, они немедленно пошли его заложили. Он мне рассказывал: "Я не мог, конечно, не выполнять приказы немецкого командования, но я старался и был на связи с партизанами, которые сейчас далеко ушли". И он говорит: "Что делать? Меня прижимают. Есть такие, которые хотят быть свидетелями, стучат и прочее, а я ничего не могу доказать".
А потом его увели и не привели. Конвойного спросил - он говорит, что его перевели в другое место. А потом меня на допрос стали вызывать - выхожу, а он висит. Представляешь? Я уже замерзать стал, думал может он кожух принесет. Не тянули, а повесили.
Когда отец узнал, что я нашелся, он приехал в Новую Прагу с письмом. Положение было такое, что наш первый корпус предназначался только для прорыва в тыл противника, там было сказано, что всех, кто попадает в контрразведку, посылать в контрразведку корпуса. Там знают, кто что делал. Они меня поначалу не послали.

Как случилась вся эта операция? Мне это рассказал генерал Марков. 29-30 октября 1943 года Сталин приказал 7-го ноября взять Киев. Для этого надо было форсировать Днепр. А в Кривом Роге стояла танковая армия Венка им ничего не стоило погрузиться на ж.д. и двинуть эти танки туда. Вот мы и имитировали, что мы берем Кировоград, перерезали ж.д. создали панику. Пожертвовали танковой бригадой, танковым полком. Вот почему 50 танков и было в одном селе. Там была танковая армия, они начали отбивать Кировоград. И им это дело удалось. Пока эта танковая армия нас перемалывала, наши взяли Киев. Вопрос заранее был решен, что мы должны были там погибнуть.

В этот раз меня выпустили. Приехал в Полтаву. Сначала попал не в танковую бригаду. Вроде все нормально. Мы должны были перейти границу с Румынией и воевать там. В дивизию пришла шифровка, всех неблагонадежных - на проверку. Наш начальник контрразведки и мой отец, начальник политотдела, были вызваны в Москву. Оставался Киселев, зам.начальника политотдела. Мы с ним сошлись на одной бабе. Была Верочка Смирнова, не сказать что красивая, но тогда для нас все были красавицы. Клуб стоял при редакции, мы с ней познакомились, подружились, интима не было. Приехал вечером к ней, остался ночевать. А к ней бил клинья Киселев. Он приперся к ней. Она чтобы отбрехаться говорит: "Вот мой жених". - "Покажи"! Для того, чтобы от меня избавиться, когда составляли списки, а я же был в окружении, он меня включил в этот список. Лежу у себя в землянке не один, с медсестрой, ночью стучат. Хозяин открывает: "Где такой-то"? Ночью меня забрали, не изъяли пистолет, в новенькой шинели. Ей сказали: "Беги никому ничего не говори". Пихнули меня в тюремный вагон, там еще два офицера. Мы все были в окружении. Везут в Харьков. На тракторном заводе разместили. У немцев был там концлагерь. А наши там образовали фильтрационный лагерь. Шаг вправо, шаг влево - стреляем. Не вздумайте бежать. Посадили, сидим в камере. Не вызывают. Этот лагерь закрывали и делали его лагерем для военнопленных немцев, а нас должны были отправить в Подольск, в 174-й спецлагерь для проверки офицеров, которые были в плену, в окружении. Или посадить, или в штрафбат, рядовыми. Если ты не в чем не виноват, иди отмывай кровью рядовым. А в штафбате с судимостью. Я улизнул, попал к следователю: "За что сижу"? - "Спецпроверка". - "Сколько можно. Полтора месяца уже проверяли". - "Где"? - "В 5-й Гвардейской Армии Жадова". Подогнали товарные вагоны с нарами и печками и всех нас засунули в товарный вагон. Я стал старшим вагона, только потому, что на мне была шинель и погоны.

А.Д. А остальные в чем были?

- Некоторые были в плену. Кто в чем. Мне дали двух помощников. За это потребовал мою новую шинель. Привезли в лагерь Щербинку. Нас, 64 человека, загнали на нары. Мне дали лучшее место. Комната была небольшая. Кто на нарах, под нарами, а на полу можно было ложиться, причем только боком. А был декабрь месяц. 12 ноября забрали. Никто не топил, было жарко, все дышали и пукали. Кормили гнилой капустой. Сидим. Вызывают меня: "Документы пришли. Тебя надо выпустить. Сколько времени ты потерял пока сидел, поэтому пойдешь в штурмовой батальон". - "Ты танкист? ДТ знаешь"? - "Знаю" - "А пехотный он такой же только с сошками. Будешь пулеметчиком, в звании рядового". Рядовой, в скобках, младший лейтенант. Сержант, в скобках, подполковник. Звания не лишали.
Сидели в общем порядке. Обращались с нами прилично. В туалет водили. Мы не считались предателями, но нам сказали, что пойдем в штрафбат рядовыми. Кормили очень хреново, но тогда всех так кормили. Сидело 60 человек в камере. Не запугивали, но контрразведчики все время старались поймать.

Еще на Волховском фронте я приболел маляий, а в лагере она у меня обратно выскочила. Положили в санчасть. Принимаю хинин. Мимо лагеря шла дорога. В лесу стоял полк прожекторный. Мимо лагеря шла девушка, поскользнулась, упала, вывихнула ногу, валялась на дороге. Принесли в санчасть. Аня Подвязникова. Я ей рассказал свою историю. Рядом Москва, вот если бы я мог дать знать генералу Маркову. Он начальник штаба бронетанковых войск и знает всю эту историю. У меня тетка родная. Даю записку, адрес, найдешь ее, скажешь, где я нахожусь, пусть идет к генералу Маркову. Только тетка вместо того, чтобы идти к генералу, приперлась в лагерь. Я ей успел крикнуть, иди к генералу Маркову, и все расскажи, что скоро отправят в штурмбат. Она была страшно медлительна, но тут она проявила мужество, силу и добралась до Маркова. Он страшно возмутился. Написал бумагу начальнику лагеря, прошу его лично предоставить в мое распоряжение. Наложили резолюцию, выпустить и отправить к Маркову. Вызывают меня 30 декабря с вещами. Я своему брату подарил новый английский костюм, снятый с власовца и обмененный в лагере на ватные брюки и телогрейку

А.Д. А почему английский?

- В Арденах они забрали власовцев, которых немцы против англичан поставили там, в 1944 году. Те им все выдали, вплоть до одеял, шарфов.

Вызывают меня: на тебе документ, на туалетной бумаге напечатана справка, выпущен 30 декабря. Для предъявления в райвоенкомате. Был вечер. Платформа захудалая недалеко. Я бегом по морозу. Успеваю на последнюю электричку, еду в Москву, иду к Серафиме Леонидовне, попить чайку. Как только вылез на платформу, тут же патрули - что за справка? Поддельная? Меня в комендатуру и обратно в каталажку. Утром на допрос. Позвонили Маркову. Он им дал чертей. Так меня в обед, перед Новым годом 31 декабря, выпустили. Эта была моя вторая отсидка.
Явился к Маркову: "Полтора месяца будешь учиться, отдохни от лагерей. Курсы усовершенствования, переучим тебя на техника". Учили меня полтора месяца. Потом вызывают в отдел кадров. Подполковник Прохоров: "На тебе документы, езжай на Дальний Восток". - "Я не поеду. Генерал Марков сказал - отучись и догоняй свою часть". Мне дали другие документы. В Румынию, в Яссы, догоняй свою часть. Я уже был заместитель командира самоходной батареи СУ-100. Я уже воевал самоходчиком. 382-й гвардейский самоходный полк. Мы дошли до Альп. Кончили войну за Баден-Баденом.

Когда кончилась война, 9-я бригада стояла она в Линце, родина Гитлера - что ли. Оттуда были даже видны Альпы, Италия. Они захватили огромное количество немецких автомобилей - грузовых и прочее. А я в это время был в самоходном полку. И по всем полкам дали распоряжение: посылайте ваших людей, забирайте автомобили, какие вам нужны. Я приезжаю туда, а там был такой Макс Иванов - зам командира батальона по ремонту. Короче говоря, он организовывал это дело - машины передавать. Я приезжаю, а там у них сидят американцы, они с той стороны перешли сюда для встречи, наши и собираются пить. Принесли немецкую трофейную бочку спирта. Я прибыл за машинами, а я же в 9-й бригаде служил раньше, они меня знают. Он говорит: "Да, брось на хрен эти машины, садись, по кружке с союзниками выпьем. Потом поедешь". Я говорю: "Если я выпью, я охмелею и там ничего не выберу. Выберу, потом приду - выпью". Пошли выбирать. Ну, выбрали мы там машину, потом крик-шум. То - другое. Прибегаем туда, а там они валяются, пена изо рта идет, некоторые уже совсем дошли, некоторые ослепли и ничего не видят. Они, оказывается, бочку антифриза нашли немецкого и подумали, что это спирт. Налакались этого антифриза и начали подыхать. 18 погибло американца и 22 наших. Его потом разжаловали судили, Иванова, отправили куда-то. Это в день Победы! Вот такая история.

Когда мы выходили из Австрии, мы была первая часть выходящая в Союз. Ну, а часть обзавелась своими животными, что бы прокормиться. Солдаты пастухи и дояры были. Пришел приказ на машины повесить лозунги. Так вот на машину с баранами повесили лозунг "Родина мать встречает своих сыновей". Потом Русиянов говорил, что его из Москвы вздрючили, потому что все это возвращение было заснято на кинопленку для кинохроники.

А.Д. Вы получали какие-то деньги на руки?

- Нет. Деньги мы не получали, мы получали книжки. Когда Харьков взяли, то решили , поскольку танкисты города не видели, нас всех офицеров посадили в грузовики и повезли нас в полевой банк. Там нам выдали деньги и мы поехали пьянствовать в Харьков. Там еще при немцах частная торговля пошла, кинотеатр, то - другое. Кафе. Мы приехали, пирожные заказали.

А.Д. То есть они хорошо жили под немцами?

- Хорошо жили. Кто мог жить. Они же немцев обслуживали. И у нас интересная история случилась. Был такой Конищев - зампотех роты, харьковский. И когда мы вернулись в Харьков, он говорит: "Мои родители остались в Харькове. Я не знаю живы или нет. Пойду проведаю". А мы навязались (я и еще один парень): "Пойдем с тобой". И вот мы идем, подходим к дому и видим старуха сидит, продает семечки. "Знаешь, это сидит моя мать. Как бы ее не напугать". Мы подошли, спросили почем семечки продает. Все - деньги. Заказали. И она его по голосу узнала что ли. Подняла глаза, и упала замертво. Я ему говорю: "Надо было лучше подойти и сказать: "Здравствуй, мама".

А.Д. А вознаграждение за уничтоженный танк полагалось?

- Нет-нет, никаких вознаграждений. Никогда не было. Я обязан был уничтожать. Ты служишь Родине. Какое вознаграждение? И вообще, денежных премий, кстати говоря, не было никогда. А зачем мне нужны были деньги? Аттестаты посылали. Я, например, посылал аттестат. У меня же родители бабушка и дедушка, что меня вырастили, в Севастополе жили. Их эвакуировали куда-то в Казахстан. И мне эти деньги были не нужны. Главное, что они были семьей фронтовика: дрова выделяли, то, другое. А нам деньги не нужны были. Кормили бесплатно. Кстати, был интересный закон. Мы шли по Украине, причем август-сентябрь, когда все овощные культуры созревали, так было так: что от передовой, не дальше 5 километров - можно собирать: капусту, помидоры - и этим мы кормились. Но если ты за 6 километров что-то взял - трибунал.

А.Д. Немцев от союзников вы отличали, или просто был общий враг?

- Кто попадал, тому и давали.

А.Д. Что делали "безлошадные" танкисты?

- Ожидал или танк, или когда кого-нибудь убьют… У меня такой случай был. Я безлошадный, пока там, а у нас был такой Кушкин - командир взвода, он до этого был замполит роты. А потом замполитов ликвидировали. И вот его танк стоял недалеко от немцев км 4-5, но за бугром. А мне некуда было деваться и я ходил от экипажа к экипажу, пришел к нему. Лето. В штабе я был не нужен. Они сидели за танком. Он и его механик, и я пришел сел чаю попить. А двое его спали под танком - заряжающий и радист. Мы сидел и, разговаривали и в это время прилетел снаряд черт знает откуда. И разорвался. И получилось так, что с той стороны, где он сидел, ему в спину попали осколки, механику попали и тем, кто лежали под танком - мелкие осколки попали, пролетев между опорными катками. А на меня ничего. Долго безлошадность не продолжалась. Ведь больше 10 дней бригада не воевала. Не хватало машин. Это уже отведут, там предположим, на переформировку или столько-то машин есть, а экипажей больше, ну тогда ждали, что придут танки.

- А.Д. В боевой ситуации такого не было?

- Нет

А.Д. Ну трофеи-то у вас были?

- Какие трофеи? Поймите! Прошли мы Харьков, не останавливаясь, и стали где-то в поле приводить машины в порядок. Что вы там найдете? Пехота идет хотя бы по городу - там золото схватила, что-то можно унести. Мы могли бы увезти, но нечего везти. А у них есть что взять, но не на чем везти. Мы за Родину воевали. Однажды, стояли в Полтаве на формировке. Где Полтава, а где фронт?. Возле нас был аэродром американцев, которые летали с Полтавы, бомбили немцев, садились в Италии. Потом с Италии летели, бомбили немцев, садились в Полтаве. И вот, 22 июня 44-го года (их аэродром был прямо возле нашей танковой бригады), немцы огромным количеством самолетов прилетели в наш глубокий тыл, разбомбили американский аэродром. Причем, самолеты горели - они их не тушили. И им попало, и нас разбомбили, у нас сколько людей там погибло! Танки погорели.

А.Д. А потери от авиации были большие?

- У нас нет. Это был единственный случай.

А.Д. А ваши части были только советские машины Т-34?

- Нет. У нас были Т-34, а последняя операция: Будапешт, Вена, прочее, я уже не был в этой бригаде. А они воевали на "Шерманах". Многие погибли, очень много ... Командир бригады, полковник Шудров, полковник Бодряков, начальник политотдела бригады Фокин - погибли. Очень многие погибли потому, что в него пуля попадет, а там же бензиновый двигатель и броня хреновая.

А.Д. А с вашей точки зрения, самые уязвимые места Т-34-ки? Кроме бортовой брони…

- Бортовая броня- вообще уязвимая.

А.Д. А, допустим, люк механика-водителя или пулемет?

- Люк механика-водителя мощнейший. А пулемет? За этим пулеметом, вы же знаете, сидит стрелок-радист. У него пулемет на шаровой опоре. У нас был дикий случай. Начальник штаба батальона, Вася Попов, пошел ночью проверять как несут службу. Причем не на передовую, а в тылу. Стояли холода и ребята спали в танке. А радист спал на пулемете. Он ему упирался в живот, заряженный пулемет. Попов хотел залезть на танк, взялся за пулемет, чтобы подняться, как опора, и качнул пулемет. На животе пулемет дрогнул, и он решил, что кто-то атакует танк, и нажал на гашетку. Убил человека.

- А.Д. Ему что-нибудь было за это?

- Нет.

А.Д. А эффективны эти пулеметы? Насколько эффективны спаренный с пушкой и курсовой пулеметы?

- Это оружие на поражение, по площади, а не по цели.

А.Д. То есть, просто веером, в кого попадет…

- У меня была неприятность под Харьковом . Мы ходили в атаку под совхозом "Красный Октябрь". Между собой договорились, что еще не пройдя свою пехоту, начнем стрелять из пушек и башенного пулемета через голову пехоты, а курсовой пулемет, конечно, нельзя использовать, потому что он бьет по своим. И вот мы начали стрелять, а радист в суматохе забыл, что я его предупреждал. Дал очередь. Практически по своим. Потом контрразведка доставала. Ну, слава Богу, что никто не пострадал. Его таскали потом: "Почему ты это сделал - тебя командир не предупреждал"? И он признался честно, что предупреждали. Такая штука была. А так этот пулемет в лобовой ни черта не дает. Радист же ничего не видит, куда же ему стрелять?

А.Д. А почему он не видит?

- Так там же дырочка маленькая - ничего он не видит, как слепой.

А.Д. А какие были основные механические проблемы? Танк ломался, понятно. Что ломалось чаще всего? Рвалась гусеница?

- Да. Там на Т-34-ке одна гусеница плоская, другая с гребнем и движение было за счет того, что этот гребень в ведущем колесе, попадал в отверстие. Стоит гусенице чуть-чуть ослабнуть, и этот гребень отодвигается, отодвигается. Получается, что проскальзывает при растяжении, а так вообще-то гусеница прочная. Только попадание снаряда её могло порвать.

А.Д. А что рекомендовалось при попадании снаряда: починить гусеницу в бою или покинуть танк?

- Хотите я вам расскажу еще одну историю? В свое время появились "королевские тигры". И был случай, когда младший лейтенант Осин, как его потом прославили "победитель "тигров", из Т-34, с короткой 76-мм пушки, подбил сразу три "Тигра". Этот Осин закончил училище вместе со мной. Он уже стал Героем Советского Союза. Мы с ним на Соколе учились, когда я только из лагеря пришел. Я говорю: "Слушай, ну мне-то ты скажи по- совести, как ты мог подбить трех "Тигров" и сам при этом не получил ничего"? И он мне рассказал, как это было. Был бой, в котором Тигры не участвовали. Его танк получил повреждения - слетела гусеница. И там этот танк на одной гусенице развернуло боком и он сполз в небольшой овражек. Экипаж начал заниматься гусеницами. Танк стоял так, что над краем овражка торчала только башня. А перед ним поле и немцы в это время пустили этих трех Тигров. Он, молодец, не растерялся, хоть он во время учебы больше сидел на гауптвахте, чем учился. Тигры стояли к нему боком и его достать не могли потому, что он был в мертвой зоне. Они рядом шли. Вот он по заднему Тигру выстрелил, пробил бортовую броню - тот загорелся. Потом развернул башню и выстрелил по переднему - занялось, а потом добил средний танк. Он молодец, смело поступил, отлично стрелял, но не рисковал ничем. Потом он действительно подбил три "Тигра", но это было потому, что его танк был недвижим. Он мне всё это рассказал в январе 45-го года. Почему он рассказал? Его отозвали с фронта и назначили работать в Ульяновское танковое училище. Ехал он в новой шикарной дубленке. Мы и говорили: "Как же ты там преподавать будешь? А он: "Объяснять, рассказывать". - "Ты просился" - "Да что ты! Просто они решили - Герой Советского Союза, знаменитый танкист, забрать его в училище, обучать молодежь". Потом он рассказал, как он эти Тигры сжег. Это нисколько его не позорит. Просто стечение обстоятельств. Может быть я бы растерялся на его месте. А он нет.

А.Д. А что еще можно выделить, как механические проблемы Т-34. Что ломалось еще? Тяги рвались?

- Нет, что вы! Там тяга во! - Отче Наш!

А.Д. Обычно во время боя, командир все-таки с открытым люком, или с закрытым?

- Лучше с открытым. Если тагильский люк, простой, лучше с открытым. А с горьковским люком тяжело. Но с другой стороны дороже видеть местность, чем защищаться.

А.Д. А какие преимущества Т-34 над противником вы могли бы выделить? Или вам не приходилось быть в таких ситуациях, как танк против танка выступать.

- Надо подумать. Во-первых, насчет разворотов 34-ка неважная машина, потому что силы много надо водителю. Не сразу берет, все-таки остановить гусеницу - это тяжело. В отношении скорости - у нее хорошая скорость. Километров 50, наверное, она шла.

А.Д. А в бою держали максимальную скорость?

- В бою максимальную не подержишь из-за скрытых препятствий. В бою дело не в скорости, в бою дело в том, как скорее обнаружить противника. Стрельбу вели с коротких остановок, а иначе там только земля-небо мелькают. Надо было остановить,а потом скорость снова набирать. Это же не легковушка!

А.Д. А насколько верно высказывание, что самое важное качество танка это не броня и пушка, а надежность машины?

- Черт его знает. Вообще-то говоря, что понимать под словом "надежность"? Отказывать - танки не отказывали. Не надежность, а может быть подвижность машины.

А.Д. В бою как двигается танк: по прямой или старается зигзагом?

- Зигзаг ничего не дает. Вопрос в том, как строить танки: ромбом, в линию, или еще как? А зигзаг ничего не дает.

А.Д. А с закрытых позиций стреляли из танка?

- Обязательно. Только по площади. Т-34 и то бил на 13 или 16 километров. Когда пехота должна была идти в наступление - стреляли залповым огнем.

А.Д. Вам приходилось в Запорожье воевать, в чем особенность?

- Во всех городах свои особенности. Во-первых, если не знаешь города, можешь залететь в любой тупик.

А.Д. Карты были?

- Когда идешь на танке карта не поможет. Направо, налево - на машине едешь. Не было карт -это раз. Второе: в городе сверху могли стрелять. Ты не видишь, кто по тебе стреляет, из подвалов особенно, когда немцы придумали этот Фауст-патрон. В городе стало очень опасно. Когда мы брали Секешфехервар, то танкистов предупредили, что даже если будет идти огонь из подвалов, не стреляйте из орудий потому, что там прячутся мирные жители. Пусть пехота их берет. Мы это выполнили. А тут армия Венка поперла нас из Секешфехервара. Кстати, пришлось оставить раненых в кузнеце, с медсестрой. Когда мы вернулись, видим - они им всем головы молотом разрубили, а ей глаза выкололи и груди отрезали. Так вот, когда мы отступали из Секешфехервара, местные жители с крыш наших пехотинцев смолой горячей, кипятком поливали. Когда мы второй раз брали этот город, а нам говорили, чтобы не стреляли по подвалам - не хрена.

А.Д. А вообще как м складывались отношения с мирным населением?

- У моего отца есть книга "По следам фронтового дневника". Как раз об отношениях с венграми. Когда мы занимали город и становились хозяевами отношения были отличными. Чай, кофе. Не помню, что наши солдаты хоть раз вымещали злобу. Русский солдат отходчив.

А.Д. А существовали нормы потребления боекомплектов?

- Нет.

А.Д. А какова процедура пополнения. То есть боекомплект выдавали на каждый танк или на взвод, роту, батальон?

- Нет. Подъезжает к тебе грузовик: "Сколько тебе надо?" - "20" - "Бери"

А.Д. А распределялись снаряды: сколько надо взять бронебойных, сколько осколочно-фугасных?

- Это сколько закажешь. Или сколько вообще есть в наличии.

А.Д. Вот вы сколько брали обычно?

- Ну как сказать. Если мы знали, что будем стреляться с танками, конечно лучше всего было брать бронебойный, а еще лучше подкалиберные, но с подкалиберными всегда тяжело было. Если подкалиберные есть, то его забираешь в первую очередь. Если знаешь, что придется бить по площади или по пехоте, значит берешь осколочный.

А.Д. А как определить пройдет танк по мосту или не пройдет? Саперы следили, это они разбирались?

- Да. Если надо, все равно шли.

А.Д. А эвакуаторные машины были в каждой роте? Тягачи танковые?

- Это зависело от части и наших возможностей. Вообще, эвакуатор полагался, в лучшем случае, на роту, но это слишком "жирно" на 10 машин - эвакуатор. Обычно, один-два на батальон. Потом их же мы сами и делали, практически. Какой-то танк, с башней поврежденной есть. Снимали башню и делали эвакуатор.

А.Д. А немецкие танки вы сами не использовали?

- Нет, никогда в жизни! У нас же бензина на них не было.

А.Д. А вот правда, что пушку или танк противника заметить легче, если у нее есть дульный тормоз?

- Я не знаю. У Немцев ставили тормоза на всех.

А.Д. Как Вы относились к немецким солдатам?

- Мы же с ними не лицом к лицу не встречаись. Я не знаю сколько убил, когда написали, что мы 8 танков подбили, то это брехня. По-моему, танка четыре. Мы не знаем кто подбил -все ведь стреляли. Как же я скажу, что подбил, когда мы трое стреляли ? Или, что я уничтожил танк, может я в гусеницу попал и он встал. Черт его знает!

А.Д. Но если вы с танком встречаетесь, его надо добить, пока не сгорит?

- Да черт его знает. Я откровенно говоря не думал об этом. Важно было, чтобы он остановился и не не стрелял больше.

А.Д. Вам не цепляли к вам пушки за танки.

- Нет. Зачем?

А.Д. Как обустраивались зимой?

- У нас были танковые печи. Печка обычная под дрова приворачивалась сзади. Так что делали. Экипажу зимой куда-то деваться надо, нас же в деревню не пускали. Внутри танка дикая холодища, а больше двух человек там не ляжешь. Вырывали хорошую траншею, загоняли на нее танк, брезентом накрывали, а под танк вешали печку и топили. Вот таким образом мы себе грели и спали.

А.Д. А в дождь люки текли?

- Нет. Дождя не боялись.

А.Д. А брезент зачем?

- Брезент - накрывать машину на стоянке, для маскировки, пыли меньше. На него можно было траву положить - такие вещи.

А.Д. Не от дождя?

- И не только. Главное - если надо было делать ремонт, там дождь и ли что, чтобы можно было сделать его как палатку.

А.Д. Действительно ли СМЕРШ судил всех, кто выходил из окружения?

Я пришел из первого окружения. Там получил ранения и ходил на перевязки в санитарный батальон. И вот, как-то, иду оттуда. Мне: "Младший лейтенант, Вас вызывает подполковник Дедов". А это председатель трибунала - у нас свой трибунал был. Затащили меня туда. Он говорит: "Сиди здесь, мне надо двоих судить, мне нужны народные заседатели. Подожди, сейчас еще кого-нибудь приведут". Поймали еще кого-то. Я говорю: "Я же сам вот только вышел". Мне говорят: "Ничего, будешь народным заседателем". Начали судить - двоих осудили. Судили их ни за что, ни про что! Я сказал, что протоколы не подпишу. Потому что, в первом случае стояли двое часовых на складах и одного часового убили, другой остался живой. Кто-то стрелял. Так того обвинили, что он убил. Это же глупость! Говорят: "Подпиши, его в штрафной батальон отправим". А я говорю, дайте доказательства, что он мог убить. А над другим вообще глупый суд был! Он с Западной Украины, и когда немцы были там, то крестьян сгоняли: "Бери лошадь, вези камень, делай то-то" и не трогали. А когда наши освободили территорию, его призвали в армию, и он кому-то рассказывал, как немцы заставляли его работать. Ему "пришили", что он служил на немцев и присудили к расстрелу, с заменой штрафным батальоном. За что? Там всё население работало. Он же с немцами не ушел. За что же его судить?
Я ни минуты не обижался на контрразведку, а на того подполковника, что меня второй раз подставил, обиделся.

Интервью: Артем Драбкин

Лит. обработка: Артем Драбкин



Читайте также

Числа я уже не помню, запомнилось лишь, что стоял прекрасный солнечный день. Мы наступали, как вдруг немцы неожиданно перешли в контратаку. Но наша пехота открыла плотный огонь и немцы залегли. Лишь одна их «четверка» - Т-4 быстро приближалась к нашим позициям. А наш танк стоял замаскированный в кустах, и оказался незамеченным во...
Читать дальше

Ночью двинулись к «Тигру». Артиллерия вела беспокоящий огонь по немцам, чтобы скрыть лязг гусениц «тридцатьчетверок». Подошли к танку. Коробка стояла на низкой передачи. Попытки переключить ее не удались. Подцепили танк тросами, но они лопнули. Рев танковых двигателей на полных оборотах разбудил немцев. Они поняли, что...
Читать дальше

Оглушенный ударом, я обнаружил себя погребенным под грудой выпавших из "чемоданов" 76-миллиметровых снарядов, вперемежку с пулеметными дисками, инструментами, консервами, трофейными продуктами, пилой, топором и прочим танковым имуществом. Тонкими струйками сверху лилась кислота из перевернутых аккумуляторов. Все...
Читать дальше

Первый бой - он самый страшный, я вам серьезно говорю. Меня иногда спрашивают: "Вы как, боялись?" Я скрывать не буду: я боялся, потому что идешь на верную смерть, а как там богу угодно будет поступить со мной - это только ему известно.

Читать дальше

Вдруг из деревни вырывается немецкий танк, облепленный человеческими фигурами так, что башни вообще не видно было. Он был, как ежик! Я говорю командиру орудия: "Видишь цель?" - "Нет, не вижу" - "Давай, крути башню влево". А танк уже уходит. Все-таки наводчик заметил этот танк и осколочным снарядом вломил. Танк он не...
Читать дальше

Тогда было какое-то непонятное состояние. Знал, что будут вражеские танки, что надо их подбивать, двигаться вперед, что нужно делать все, чтобы победить. Помню, как подбил самоходку: попал с близкого расстояния... Мы освободили Волохов, Карачев и Брянск. Когда Брянск освободили, нас вывели на переформирование в брянские леса, где...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты