Танцюра Борис Филимонович

Опубликовано 15 апреля 2016 года

2629 0

Борис Филимонович Танцюра родился 3 октября 1938 года в селе Дибровка Монастырищенского района Киевской (ныне – Черкасской) области в семье колхозников. С 1956 по 1961 год учился во Львовском лесотехническом институте. Позже работал лесничим в Ясинском лесокомбинате, Надворнянском опорном пункте Закарпатской лесо-исследовательской станции Украинского научно-исследовательского института лесного хозяйства, Институте гидромеханики в г. Киеве. В настоящее время работает на лесохозяйственном факультете Национального университета биотехнологий и природопользования Украины. Кандидат сельскохозяйственных наук, автор пятидесяти опубликованных научных работ. Проживает в г. Боярка Киевской области.

Наше село Дибровка расположено в восьми километрах от Монастырища, райцентра. Во времена моего детства оно было небольшим – примерно 120 дворов, работал колхоз. О начале войны в Дибровке узнали 22 июня, а в отдаленных селах нашего района – на два-три дня позже (радиоточки были не везде). Для большинства наших людей нападение Германии на СССР стал неожиданностью. В первые же дни войны советская власть провела мобилизацию, забрали преимущественно молодежь (семейных, имевших детей, у нас в 1941 году не брали).

Уже через два месяца после начала войны немецкие войска вступили на Черкащину. Мне в августе 1941 года было почти три года, я играл на улице в пыли и впервые увидел немцев. Ехала немецкая машина, водитель увидел на дороге ребенка, взял меня на руки и занес в дом к матери.

В оккупации остались и колхозные специалисты, и коммунисты. Наш родственник Семен Хомич в 1941 году был председателем сельсовета; перед приходом немцев он объявил по селу, что если кто-то заявит немцам на коммунистов и активистов, то придут партизаны и застрелят. За два года оккупации в селе никто ни на кого не донес, все было тихо.

Немцы распустили колхоз, имущество и скот раздали, в том числе, и лошадей – на каждые две хаты дали лошадь (нам с соседями досталась серая кобыла). Помню, что люди обрадовались такой перемене – коров разобрали по хозяйствам, овец и свиней порезали и поели. Но весной 1942 года немцы восстановили колхоз – назвали его «общественное хозяйство». Заставляли людей ежедневно выходить на работу, платили мизер, все зерно вывозили в Германию. В том же году много молодежи вывезли на принудительные работы. В центре села в бывшем доме пана Антоновича устроили управу – там жил агроном, немец (как была его фамилия, не знаю, в селе его называли Геббельс). Агронома охраняли два старых солдата. Днем «правили» эти трое немцев, а ночью по селу могли ходить партизаны, которые скрывались в отдаленных селах. Партизаны ни на кого не нападали, а следовательно, и немцы не проводили карательных акций. За два года оккупации я помню только то, что партизаны подорвали товарный поезд под Христиновкой. Партизаны имели связи с полицией, получали от них нужную информацию. Среди людей также ходили слухи, что в районе действует целый партизанский отряд, и им руководит офицер Калашников. Говорили, что партизаны базируются в Шабельнянских лесах.

В Дибровке жил побочный сын пана Антоновича – Николай Антонович, 1915 года рождения. Его отца убили во время гражданской войны, а он выучился в школе, работал шофером и даже стал комсомольцем (правда, вскоре его исключили из комсомола). Когда пришли немцы, Антонович пошел служить в полицию в Монастырище. Как и большинство полицейских, имел связи с партизанами, однако это ему не помогло. Когда пришла Красная Армия, его арестовали, и он умер в тюрьме.

Партизаны в селах чувствовали себя свободно. Помню, 7 января 1943 года в нашей хате праздновали Рождество. Поскольку моя бабушка Прасковья и моя мать пекли партизанам хлеб, то они иногда к нам наведывались. Вот и сидят на Рождество у нас гости, среди них и Дмитрий Розбицкий, переводчик немца-агронома. Он знал немецкий язык, потому что его мать была учительницей немецкого. Когда уже гости подгуляли, скрипнула дверь, и вошли двое партизан в кожухах – поставили винтовки и сели за стол. А Митька Розбицкий тут же сообразил, что люди увидят его с партизанами, на утро сообщат старосте, и его арестуют, расстреляют. Поэтому Митька вышел, как был, в носках – и бежит по селу. Пробежал три хаты и кричит: «Караул! Меня догоняют партизаны!» Пересидел до утра, так и прошло. После войны Дмитрий Розбицкий был в Христиновке начальником железнодорожной станции, писал воспоминания.

В начале оккупации в Дибровке назначили старостой бывшего бухгалтера колхоза, из села Халаидово – вредного мужика. Наши сельские мужики посоветовались и «устроили ему». Пошли к немцу-агроному и наговорили на старосту, что он агитирует не сдавать зерно для Германии, свою племянницу не записал на работу в Германию. Агроном их послушал, и старостой назначили Ивана Граматного, порядочного человека. Когда пришла Красная Армия, его арестовали и куда-то вывезли (известно куда!).

Были в наших краях и другие партизаны. В декабре 1942 года мы с соседским мальчиком Дмитрием Пастушенко вышли на улицу погулять. Видим – на толстом бревне сидит молодой человек, бедно одетый, бледный. Он сказал, что они украинские воины, скрываются в лесу. Мы ему вынесли немного хлеба, и он ушел. Это были воины Украинской повстанческой армии – они воевали в наших лесах до 1946 года, пока войска НКВД их не перебили.

Война была на фронте, а по занятой немцами территории время от времени проходили их войска. Как-то зимой стояли они и у нас во дворе. Была у них подвода, большие кони-тяжеловозы. Немцы их кормили своим хлебом, дали нам буханку – немецкий хлеб был серый, кислый. Иногда бывало, что заходили переночевать их солдаты – мокрые, уставшие и голодные. Как-то зимой зашел к нам такой несчастный немец, весь мокрый и замерзший. Винтовку оставил в сенях, зашел в хату, рассказывал, что у него двое детей. Его переодели в сухое, дали поесть, утром он ушел. И к соседу, Николаю Хомичу, тоже зашел такой несчастный немец – винтовку повесил на улице, ночевал до утра. Никто из крестьян немецких солдат не убивал – всем было не до того. Видел я как-то раз и эсэсовцев. Заехали в село на грузовике, стояли в кузове – высокие, в черных мундирах. Что-то выясняли у старосты и вскоре уехали.

Немецкую оккупацию наше село пережило без особых событий. Конечно, немцы беспощадно грабили народ, вывозили в Германию хлеб, скот, забирали людей в рабство, но к беспричинным репрессиям не прибегали. Возможно, у них были какие-то указания во избежание обострений.

В феврале 1944 года мой дядя Ефим Пастушенко, майор-артиллерист, вместе со своим напарником зашел к нам в хату. Они были одеты в крестьянскую одежду, высокие молодые мужчины. Их послали проверить, что делает местный партизанский отряд. Они переночевали у нас и утром ушли в направлении Христиновки.

В марте 1944 года Красная Армия освобождала Монастырищину. На Дибровку наступали со стороны Монастырища. Немецкий офицер, который квартировал в соседней хате, жег во дворе документы, немецкая пушка сделала несколько выстрелов по Брудьковому лесу, где были красноармейцы. К нам пришла тетя Аня Лупинос с сыном Толиком – его, меня и мою сестру спрятали в погребе, а потом перевели в хату, в запечек. Среди ночи слышим – стучат в двери, кричат: «Открывайте, свои!» Вошли два красноармейца, с автоматами, бабушка бросилась их целовать. Утром щедро грело весеннее солнце, по дороге на Тарнаву шли наши войска. Усталые лошади тянули орудия, дорогу развезло, солдаты были в шинелях, обуты в ботинки с обмотками.

Началась «мирная» жизнь, восстановили колхоз имени Кирова. Мужчин практически не было, на краю села пахали поле – в ярмо запрягали своих коров, мальчишки и женщины погоняли, шли за плугом. Во время войны погибло двадцать пять дибровских мужиков – большинство из них забрали в 1944 году и необученных, в домашней одежде и с палкой в руках погнали на немецкие пулеметы. Из моих родственников погибли дядя Анисим Пастушенко, офицер, и дядя Евдоким Танцюра, рядовой (под Сталинградом). Среди людей царил душевный подъем – ждали победы. Девчата в клубе пели «Огонек» и «Катюшу». Памятным стал день 9 мая 1945 года, когда в сельсовете объявили о Победе. Был теплый солнечный день, мы, дети, собрались гурьбой и пошли по дороге за село, на гору, встречать своих родных с фронта, они должны были прийти из Монастырища – так это представляли мы, дети. Пели патриотические песни, радовались, я надеялся, что придет мой дядя Ефим.

С войны солдаты возвращались позже. Летом пришел наш родственник Семен Хомич, вечером устроили застолье, пели песни. Семен принес детям подарки – помню электрический фонарик, его пятилетняя дочь Лена целый вечер бегала, светила этим фонариком (тогда это было невиданное чудо). Также Семен привез из Германии несколько ученических тетрадей и карандашей. Когда в сентябре меня снаряжали в школу, в первый класс, бабушка выпросила у Семена для меня тетрадь и карандаш. В школе не было принадлежностей для письма, одни дети писали на грифельных досках, другие на старых газетах. В селе была начальная школа, учили нас директор Руденко Корней Наумович и его жена. Было два классных помещения, в одном сидели первый и третий классы, во втором – второй и четвертый. Лавки и столы делали в колхозной мастерской, учебников практически не было. В школе было где-то около двадцати учеников, учились охотно, настроение было радостное. Кроме общих предметов, были уроки пения, рисования и физкультуры. Также изучали основы военного дела. В военкоматах был норматив – 95% годности к призыву на армейскую службу. Проводы в армию – это был целый праздник, а солдаты, которые приезжали в отпуск, ходили в форме как герои и имели успех у девушек. Особым уважением пользовались моряки и летчики.

После войны в колхозах работало много ребят-подростков – уже в тринадцать-четырнадцать лет им доверяли лошадей и подводы, многие из них были ездовыми. Такой ранней трудовой жизни сельской молодежи были причины – мужчины массово погибли на войне, рабочих рук не хватало, вот и брали на работу подростков. А обязательным обучением в то время было начальное, четырехклассное, а после этого некоторые родители оставляли детей дома, чтобы помогали по хозяйству. Можно себе представить, какой этот парень был герой, когда ему давали лошадей, он ехал полем, стоя на подводе, и пел! Да еще иногда за деньги кому-то что-то подвез. Такова была романтика колхозной молодежи. Вечером их сверстники крутятся возле клуба – будет кино. А денег у большинства нет. И вот этот «ездовой» подходит к клубу, к девушкам, берет какую-то из них с собой в кино. Иногда эти парни позволяли себе и рюмку выпить, лезли драться.

В целом, советская школьная молодежь была веселая, активная и жизнерадостная. Жили, как говорится, бедно, но достойно. Учиться на отлично было престижно, а особым успехом пользовались спортсмены (тогда их называли физкультурниками). Школьники, большинство из которых молоко ело не каждый день, а мясо – пять-десять дней в году, наперегонки соревновались, чтобы сдать нормативы на значок БГТО («будь готов к труду и обороне»), а кто имел значки ГТО второго или первого разряда, того знал весь район. Среди учеников была высокая культура поведения, быта и морали, уважение к старшим, к женщинам и девушкам. Курили некоторые ребята украдкой, а о курящих девушках и женщинах никто и не слышал. Мат жестко преследовался, суровыми были и учителя, и родители. Сейчас все мы знаем, что советский коммунистический режим был тоталитарным, имел много недостатков. Однако у столь жесткого режима были и положительные качества. Строгая дисциплина снизу доверху, осуждение несправедливости и роскоши – все это в большинстве случаев давало хорошие результаты. Одни верили, что с переходом к коммунизму все будет хорошо, другие знали, что это учение нежизнеспособно, но им приходилось молчать, потому что за вольнодумие наказывали. Не будем говорить о деятельности коммунистической партии, но комсомольская организация среди молодежи и пионерская среди школьников были в то время успешными и нужными.

Оригинал на украинском языке

Рукопись предоставил Б.Ф. Танцюра

Набор текста и перевод: А. Ивашин


Читайте также

Занимались тем, чем и должны заниматься СМИ во время войны: проводили пропаганду против фашизма, гитлеризма, всё как обычно. Передавали фронтовые сводки, рассказывали о победах союзников, писали статьи на разные темы. Утром собирались, намечали программу на день, после чего выходили в эфир в несколько смен. Причём, все выпуски...
Читать дальше

О том, что началась война, мы узнали по радио. Двоих старших братьев, Ивана и Семена, забрали на фронт, и они пропали без вести. Корову у нас забрали в начале войны. В конце лета пришли военные, забрали картошку. Оставили только несколько мешков. Карточек у нас не было. Когда разбомбили Невскую Дубровку, в нашу деревню пришло...
Читать дальше

Сказали: «Собирайтесь». Из нашей семьи поехало пять человек: родители, я, сестра и брат. Было объявлено явиться на станцию Мельничный Ручей. Когда мы переезжали Ладожское озеро, то некоторые машины уходили под лед. Несколько месяцев нас возили по стране, даже не помню, что мы ели. Когда нас привезли на море Лаптевых, то через 7...
Читать дальше

8 июля 1941 года в Колки приехали немцы на бронемашинах, мотоциклах и велосипедах. Боев никаких не было. Наш дядя, Федор был секретарем Колкинского райкома комсомола, и он сразу начал скрываться, потому что полицаи стали его гонять как коммуниста. В полицаи пошла молодежь, а мой дядя в числе других вскоре ушел в лес, где создал...
Читать дальше

Помню, у нас в одной комнате висел портрет Ворошилова. Огромный, во всю стенку, и очень яркий и красочный. А внизу были нарисованы танки. И благодаря этой картине меня никогда не покидало ощущение грядущей Победы. В этом плане Клим Ворошилов мне очень помог.
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты