Другие войска

Наша армия отступала, и мне со своим взводом приходилось минировать мосты, различные путепроводы и акведуки, чтобы они не достались немцам. Взрывали их, чтобы потом снова самим же и восстанавливать. Шли и шли «вперед на восток» под бесконечными бомбежками. В небе было черно от немецких самолетов, а мы от усталости засыпали на ходу… А потом были Сталинград и Курская битва… Столько моих товарищей погибло, а мне только посекло осколками ноги и дважды контузило. Казалось, что надо мной распростер свои крылья ангел-хранитель…

В час ночи я, от командира роты, получил задачу захватить мост и выбить из домов на набережной. Взял свою группу, пятнадцать человек, и начал движение. Вышли на мост, а он же давно немцами пристрелян… Кромешный ад… Немцы как дали по нам из автоматов, пулеметов, минометов и фаустпатронов. Одно спасение – вот те столбы, они четырехгранные, где-то полметра шириной. Мы за этими столбами укрывались, тут самое главное было выдержать, пока по нему бьют – искры летят, осколки камня, а ты стоишь, главное вперед не броситься. Как немцы огонь перенесли – можно к другому столбу перебежать.

Иногда мы ставили дымовые завесы для обмана противника – например, чтобы  скрыть место, где строится переправа. Особенно часто мы это делали во  время боев в Белоруссии. Когда мы переправлялись через Днепр, то сделали  четыре ложные переправы — летят немецкие самолеты, и не знают, какую из  них бомбить. Солдаты работают, забивают сваи, немцы бомбят, а ни один  солдат не уходит. Вот так и работали, под бомбежкой.

Ну могу тебе рассказать такой случай. Когда начались бои под Грозным, в  нашем полку насчитывалось 2517 человек. Так вот, когда мы с полком  обороняли одну высотку под Орджоникидзе, то от всего нашего полка  осталось не более сорока человек. Но высотку мы не сдали, оборонялись до  тех пор, пока не прибыло подкрепление. Вот такое было у нас.

Ну был 29-й батальон химической защиты. Он был придан армии Чуйкова. И  так когда они вперед шли, то мы с ними вместе продвигались. А что мы  делали? Мы прикрывали эти все переправы, ставили дымовые завесы. Короче,  мы прикрывали дороги, поезда, те же переправы, вокзалы. И вот мы как с  Киева свой начали, так и до Берлина шли.

Батарея звуковой разведки, а каждый отдельный разведывательный  артиллерийский дивизион имел две такие батареи, развертывала 6  звукопринимающих постов, на каждом из которых имелся звукоприёмник. Этот  прибор улавливал колебания звуковых волн, создаваемых выстрелами орудий  или миномётов, и преобразовывал их в электросигналы, передаваемые на  специальный сложный аппарат – звукозаписывающую станцию – станцию  чернильной записи (СЧЗ). Эта станция работала по принципу кардиографа,  т.е. на движущейся бумажной ленте графически изображался сигнал в виде  всплесков.

Дальше части пошли в наступление, у меня появились задачи по проведению дегазации местности, хорошо помню, как я всегда выезжал вместе с машиной как помощник комроты. В моем распоряжении была вся техника, отправлялись на задание на специальной машине, рядом шофер сидел, а я давал команды, когда он ошибался, то сам брал руль и показывал, где и какая скорость должна быть, чтобы разбрасывать реактивы, здесь очень важно сделать все правильно, а иначе результата не будет.

Выясняется, что никаких "драпальщиков" и в помине не было, а дело было так - комбат разрешил части легкораненых бойцов отойти к полковому медицинскому пункту, и после получения мед. помощи большая часть этих солдат снова вернулась в окопы и продолжила бой. Одним словом, типичный "особистский поклеп", с которым мы сталкивались многократно. И я решил допросить "смершевца", который первым доложил о ЧП. Но чтобы допросить "особиста", требовалось разрешение начальника отдела контрразведки армии, а они своих "в обиду не давали". Но я добился такого разрешения, и когда прояснилось, что весь доклад "смершевца" был сплошной ложью, то написал рапорт и передал его начальнику СМЕРШа нашей армии. И этого "сигнализатора" выгнали из "особистов" в строй.

Примерно в 2 часа ночи подбегает ко мне повар. «Володя, на кухне отключена вода! Завтрак я не могу готовить». Через 10-15 минут он выскакивает опять, «отключили электричество!» (у нас были электроплитки). Я понял, что девчонка права. И тут где-то в полчетвертого уже раздается могучий гул сотен самолетов, которые перелетают с запада на восток, на нашу территорию. Я понял, что это война!