Воспоминания ветеранов Великой Отечественной Войны

Бородкина (Махлягина) Антонина Васильевна

Я ревела, когда первого убила. "Я человека убила!" Меня говорят: "Ты убила немца". "Но я убила первая, он должен был еще жить". Убить человека - это не так просто. Руки тряслись. Это только легко сказать. Девчонки мне говорят: "Чего ты ревешь, ты же убила фашиста!" "А вдруг у него дети, что будет с детьми?"

Никитин Николай
Егорович

Надо было брать языков, собирать данные о противнике. Языков надо было провожать в штаб дивизии, а это несколько киллометров в тыл. Ходили напрямик зачастую без дорог. По лесу или полям, а языка надо было привести в целости и сохранности и сдать в штаб дивизии. Противник отступал, его пехота отходила, оставляла свои позиции, траншеи. Там могла остатся засада. Мы шли впереди и проверяли. Однажды наш капитан сказал, что ему нужен человек. Кто со мной пойдет? Вызвался я. Он говорит, есть данные, что здесь немцы --- надо проверить.

Чечетов Михаил
Фомич

Но во время наблюдений я несколько раз засекал пулеметную точку и в одну ночь, все ж таки решился сделать выстрел. Когда я выстрелил, он сразу замолк. Скорее всего, попал, и они поменяли место, потому что с этой позиции больше не стреляли. А так мы старались себя не раскрывать, и стрелять с одного места всего лишь раз. Немцы ведь тоже наблюдают. Как сделал выстрел, старайся быстрее улизнуть на запасную позицию. Но бывало, уходишь, а тебя уже обстреливают. Один раз даже из минометов обстреливали.

Солдатов Петр
Сергеевич

Из своей СВТ-40 как снайпер я стрелял по немецким каскам, мелькавшим в  окопах. Тем и спасся, потому что атаковавшую пехоту почти всю выбило.  При стрельбе пытался выискивать офицеров. Это нелегкое занятие.  Определял их по жестам и властному виду, ведь на расстоянии форму трудно  разглядеть. Настроение после боя было пакостное, ведь снайпер в прицел  четко видит того, кого убивает, это не то, что пехота в атаку пошла.

Бондаренко (Катаева) Мария Дмитриевна

В 1942 году пошла в военкомат и заявила: «Я пойду на фронт, на снайпера  учиться». Естественно, меня в мои семнадцать лет никуда не хотели  отправлять. Военком напрямик заявил: «Идите и в куклы играйте, никакой  войны». Во второй раз пошла, в третий. Помогло то, что во время моего  последнего визита за столом сидел какой-то полковник, вернувшийся с  фронта, он не выдержал и говорит: «Подпишите ей заявление». Да еще и я  заявляю: «Не подпишите заявление – уеду на подножке поезда или на  крыше!» Очень хотела попасть в Центральную женскую школу снайперской  подготовки, которая была расположена в городе Подольске.

Щербаков Виктор
Гаврилович

Однако, прежде, чем перейти в наступление, мы на плацдарме заняли  исходные позиции и сидели на них где-то около месяца, в окопах. Дождь,  грязь – почва там глинистая, шинели на нас колом стояли. Жили в «лисьих  норах», вырытых в стенках траншеи, греться ходили в маленькую крытую  землянку, в которой ночью разжигали костер, не просматривавшийся с  немецкой стороны. Только там можно было немножко просушиться. Перекрытия  были настолько низкими, что мы туда не заходили, а заползали  полусогнутыми.

Батюк Евгений
Степанович

Однажды мы находились, помню, в наступлении на одну немецкую или  польскую деревню. Я со снайперской винтовкой там шел. Заскочили мы в  такой сарай без дверей. А мне дали в помощь какого-то узбека. И дали нам  ручной пулемет. Вот мы заскочили в этот сарай. Он попытался стрелять.  Говорит: не стреляет. А я из-за камней, из-за дверей там наблюдал за  всем этим делом. Так вот, это меня спасло, что он сказал: не стреляет. Я  говорю: ну на, это самое, оружие. Он высунулся из-за этого самого  места, и ему попало. Он погиб, короче говоря. И потом я передернул там  что-то такое, и начал стрелять, и пошли эту деревню самую брать. Прошли  мы там несколько километров. Ни командиров, ни того, кто бы нами  командовал, не было на месте. Черт их знает, где они были, все эти  командиры. Ни отделенных, ни взводных, ни ротных, ничего не было.

Саакян Арташес
Самвелович

Они крикнули какое-то имя, оттуда отозвались. Подошли, поговорили  по-немецки. Меня повели в сарай. На полу спали наши солдаты. Подвели к  углу, там по-немецки говорят – это наши советские немцы попали в плен,  они как переводчики у немцев работали. Немцы подошли, по-немецки  сказали: «Если выйдешь, тебя расстреляем». Потом, наши на русском языке  передают, что: “если выйдешь, тебя расстреляют”.

Галышкина (Клейменова) Мария Александровна

Брежнев был хороший, отчаянный мужик. Он в 1944 году на 8 марта собрал всех женщин, и говорил, что еще заживем, все будет хорошо, мы еще покажем всему миру, на что способны. Только вы старайтесь не попадать под пули. И вдруг уходит начальник связи, потом заходит и несет ребенка, это в госпитале было, там рожала жена начальник артиллерии. Хороший мальчик. Говорит: «Ленька, принимай Леньку!» Пошел поздравить роженицу. Хороший мужик был.

Годов Борис
Евграфович

Никакого страха нет. Просто «пук!» и он всё. Как  будто сам упал и никто не прыгал, не орал. Главное, я не слышал никаких  воплей как сейчас в фильмах: уууу, галдят, все испачканы. Все было  чистенько, все было хорошо. С каждого моего выстрела он убит или ранен.  Тут же, мгновенно, выстрел, он – «тык, брык». Я со снайперской винтовкой  потом в обороне сидел. Убивать я убивал, точно знаю, стрелял без  промаха, был уверен, что у меня промаха никакого не может быть.
 

Читайте также

Он говорит: «Вот проедешь полтора или два километра, там будет проходить железная дорога. И вот у этой железной дороги ты будешь должен связаться с нашей разведкой. Пароль для связи – «замок», отзыв – «ключ»». И вот я, значит, доехал, нашел эту разведку. А немец уже был метрах в двухстах.
Читать дальше

У нас и бронебойные были (это обязательно), и снаряды картечные… вот когда в самолёт стреляют – у нас есть прибор, который рассчитывает скорость самолёта, ветра, влажность среды и так далее… ну, я командир огневого взвода был, поэтому это всё знаю, и, когда он долетает до точки встречи – он выбрасывает картечь, и поэтому сам...
Читать дальше

Ровно в четыре часа утра мы сразу зарядили гаубицы и начали стрелять по Берлину. Причём не только мы. Там подогнали столько артиллерии, что вот так над головой всё время свистели снаряды, которые летели на Берлин. Два часа мы вот так стреляли, с четырёх до шести. Ровно в шесть прекратили стрельбу. А я как-то вот почувствовал...
Читать дальше

В наши казармы нас больше не пустили. Где у нас у каждого личные вещи, письма, документы – всё осталось там. Мы вышли, значит, туда, привели нас к границе – и там приняли бой. Уже там были немцы, высаживали десанты. И так дальше мы уже там воевали до 29-го июня. Про это 29-е я потом уже всегда знал, что это ж мой день! Неделю воевали на...
Читать дальше

На крыше нашего барака был теодолитный пункт наблюдения, второй пункт располагался на крыше станции Обухово, это на расстоянии примерно 870 метров. Каждые три часа запускался воздушный шар, вроде детского, но покрупней и оболочка была потяжелей. Выпускали его в воздух и сразу с двух пунктов наблюдали. Одновременно определяли...
Читать дальше

Или вот получаем мы приказ навести переправу, и первым делом надо строить «причал», но берег нередко оказывался заминированным. Те, кто понимал в немецких минах, те, кто успел на формировке закончить курсы саперов, погибли еще в 1942 году, и я всегда сам, в одиночку, шел на разминирование берега, никогда никого с собой не брал,...
Читать дальше

Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты