Минометчики

Человек 60 было под моим командованием в том бою. Я некоторых этих ребят потом встречал уже в Австрии, они попали в другие подразделения, а я попал в 81-ую стрелковую дивизию, уже по назначению, командиром минометного взвода. Может быть, поэтому я и продержался подольше, потому что был не в пехоте и ходил в атаку еще всего лишь пару раз. В последнее время, минометчики были рядом с пехотой, практически вместе шли. У нас было всего 2 миномета на роту, потому что все были либо повреждены, либо их просто не было.

Командир пехотной роты давал команду на выбор позиции. Позицию для двух минометов взвода старались располагать где-то в низине или лощинке позади пехоты. Для каждого щели для людей. Копали круг для миномета диаметром 1,5 метра, чтобы можно было укрыться, не с головой, конечно, а по грудь. И были две щели с обеих сторон для наводчика и заряжающего, а остальные были сзади – там тоже щель копали.

А разве там можно было спать? Каждую минуту бомбили, бомбили. Один раз бомба взорвалась. Борис Репкин, мой наводчик, рядом со мной был, сантиметров в пятидесяти. Бомба взорвалась, засыпало нас землей. Но живые остались.

Иду я с двумя минами на ремне, и тут вражеский миномет как бахнул! Рядом оказалась небольшая воронка, в которую я шарахнулся. Упал на дно воронки, а рядом упали, ударившись колпачками о землю, обе мои мины. Зная, как быстро срабатывают от удара взрыватели, лежу и думаю: «Ну, все, сейчас разорвут меня!», – а сам покрываюсь холодным потом.

Какое-то небольшое время, наверное, с неделю, наши обозы разбивали и нам не подтягивали продуктов. И мы мёрзлую конину рубили, отрывали, глотали, чтобы хоть как-нибудь утолить голод. Но недолго, правда. Где-то с неделю, наверное. Или, может быть, дней десять. А потом опять наладилось снабжение. В основном давали сухари и консервы. Ели всё холодное, огонь не разрешалось развести.

А что мина? От мины нет спасения, она падает отвесно, у миномета самое большое 45 градусов, мина валиться сверху и даже если ты в траншеи или в окопе, всё ровно тебя достанет. На ровной местности осколки стелились по земле, лежачие цели поражались до 15 метров.

Видимо людей не хватало, потому что нас, минометчиков, сняли с орудий и направили на передний край. Минометы остались в тылу, а нас бросили в бой как обычную пехоту. Мне, как уже бывалому и грамотному солдату, дали подчиненных. Командир вызвал и говорит: «Принимай отделение. Вон твои солдаты, справа и слева». Пошли мы в атаку, перебегая от одного стога соломы или сена к другому, но попали под плотный минометный огонь и залегли. Я саперной лопатой попытался немного окопаться, сделав вокруг себя небольшой бруствер.

Надо сказать, ситуация на нашем участке в то время складывалась крайне неспокойная. Японцы пытались взять у нас живого «языка». В ходе битвы мы старались сделать все от себя зависящее, чтобы не потерять людей, и упорно копали, как я уже говорил, пески для землянок и окопов. Очень берегли пули. Огонь открывали только по приказу и самовольно не имели права по японцам стрелять.

Все бывалые солдаты так говорят – жди, сейчас прилетят гости. Значит, будет налет авиации. И на самом деле, не проходит и двадцати минут – ревут, идет эшелон за эшелоном, не знаю точно, эскадрильи или полки. Проходят над нашими колоннами, разворачиваются и начинают бросать бомбы. Я до этого ни разу еще не был под такими бомбежками, чтобы такая масса авиации налетела, там, наверное, штук 50-60 самолетов было, тяжелых бомбардировщиков.

И что же получилось? Если при призыве, глядя на меня, посчитали, что мне будет тяжело таскать мину весом в пуд, то здесь у нас один только снаряд весил 91 килограмм, а вместе с ящиком — и вовсе 125 килограммов. Пуск производился прямо из специальных ящиков. И если снаряд был метр восемьдесят, да еще в ящике, его, наверное, четверо солдат едва тащили. Получается, что за пять месяцев службы я так вырос, что меня взяли в гвардейскую минометную часть.

И тут я заметил, что подвальное окно одного дома закрыто подушкой. Я сразу смекнул, подошел, подушку выдвинул, и тут же кричу: «А ну, фриц, выходи!» Тогда один немец и потом другой вышли. Наши солдаты собрались их было бить. А в это время мимо нас комбат проходил. Он сказал, чтобы мы их не трогали, а сам забрал их на допрос. Вот такой был случай. Кстати, в это же самое время выскочил немец из другого подвала. Ну наши солдаты стояли да балагурили. И вдруг немец выскочил и побежал. У нас закричали: «Немец! Немец!» Потом один наш солдат схватил у другого солдата винтовку, прицелился и два раза выстрелил по этому немцу. Потом подошли к убитому. У него были такая пластмассовая коробка, там у него масло было, сухарики были. Документы, которые при нем были, мы передали своему командиру