Медики

Первым немцем, с которым мне пришлось столкнуться, оказался одним из раненных немцев в звании подполковника или полковника. Мне пришлось оказывать ему первую медицинскую помощь как санинструктору. У него было тяжелое ранение и перелом бедра. Наши красноармейцы положили его на бруствер, я встала на четвереньки, чтобы наложить ему шину, а в это время как раз началась бомбежка, это было 28-29 ноября 1941 года. И один из немецких самолетов спикировал настолько низко, что, когда я отвернулась, чтобы глянуть, куда мне, в случае чего, укрыться от пулеметного обстрела, меня в это время тот раненный немец, которого я перевязывала, схватил за горло и стал кричать летчику: «Хайль Гитлер!»

Условия жизни и войны в калмыцкой степи были очень тяжелыми. Не было  воды, все колодцы вокруг были отравлены или завалены трупами животных, и  поэтому пресную воду возили из самой Астрахани. Все были завшивлены и  даже прожарка обмундирования не помогала. Кругом только бескрайняя  степь, заросшая кое-где мелким колючим кустарником. Отойдешь от дороги  шаг в сторону, и уже не знаешь, а где ты? Сплошной линии фронта на такой  местности не было, и нередко даже наши штабные машины сбивались с  ориентиров, и, заблудившись, «заезжали к немцам».

Знаешь, вдруг нас начало здорово трясти. Тогда у нас эшелон же шел. С фронта на нем, значит, везли боеприпасы — фугасные бомбы. Надо же было снабжать летчиков. Ну и вот как раз хороший один такой человек среди нас оказался. Если он жив, то дай ему Бог здоровья. Только вряд ли: сейчас таких и не осталось Вернее, очень мало таких, как я, старых, в живых осталось. И он, понимаете ли, отцепил тот вагон, от которого летели эти фугасные бомбы. А нам стали кричать: «Ложись!» Я лежала и лежала. Потом мне надоело лежать. Я и думаю: «Ах, все равно. Убьют — так убьют.» Встала и пошла. Мне кричат: «Ложись! Ложись!» А я думаю: все равно. И вот до сих пор не умираю да не умираю. Правда?

Причем шло так много раненых, что мы заложили не только те дома, что нам разрешили, но и всю деревню. Дальше надо отправлять в тыл, а не на чем. Тогда делали так: брали красный флажок, выходили на улицу, вроде как патруль, останавливали машины, возвращающиеся с передовой. И пока санитар договаривается с шофером, никто ведь не хотел брать раненых, я тем временем таскаю их в кузов. И выйдет шофер от нашего санитара, а у него уже полный кузов раненых. Тогда ему некуда деваться, ведь они уже не выйдут, раз сели, и не вытолкнет он их. Только таким путем и эвакуировали.