Пулеметчики

Противник стал нас сильно клевать и артиллерией, и налетами авиации.  Дальше пошли атаки. Пока у нас были боеприпасы, мы отстреливались, а  фронт почему-то оставался на месте. Хорошо работал мой пулемет,  нормально, немцы головы не могли поднять. День, другой воюем. Огрызаемся  от атак. Потом боеприпасы кончились, подвоза нет. И тут пошли на нас  танки, стали вдоль и поперек разрезать батальон. Я вынул замок из своего  пулемета, разобрал его на части и раскидал в разные стороны.

Вдруг исчез командир полка, (потом, уже после выхода из окружения, пошли  слухи, что он вроде даже со знаменем полка, прорвался из немецкого тыла  на последней целой тридцатьчетверке, и якобы был отдан под трибунал, за  то что бросил свой полк погибать в окружении). Я уже не помню, кто  принял командование над остатками полка, но по цепи передали приказ –  Идти на прорыв!. Мы бросили все что могли, разбили свои пулеметы, и полк  собрался в кулак для прорыва. Полковая разведка поползла вперед, потом  вернулась и еще раз уточнила, где стоят немецкие танки. Договорились,  что после прорыва все выжившие разбиваются на мелкие группы и  пробиваются своими силами на восток.

Мы пошли в атаку, захватили высоту, но когда заняли узкие немецкие траншеи, то от моего пулеметного взвода уже никого не осталось, всех перебило. Прибежал комбат, стал орать: "Где люди? Где пулеметы?", и ударил меня пистолетом по голове, я ему говорю, что все расчеты погибли, а он меня матом кроет: "Давай огня!". Я пошел в полный рост между трупов по полю боя, собрал три исправных пулемета. Увидел среди убитых своего друга Берлина... Дали мне пятерых бойцов на замену погибших, и мы снова пошли в атаку.