Связисты

И вдруг стало тихо. С земли стали подниматься уцелевшие, но таких  оказалось всего человек пятнадцать. Немцы так «пропахали» нашу колонну  на несколько раз, что там даже раненых не было, один трупы. Ну,  собрались мы, спрятались в овраге до наступления темноты, а что делать  дальше? Куда идти? Где линия фронта?

Я вам отвечу предельно честно. Меня Советская власть хоть и поморила  голодом в мои юные годы, но вырастила искренним «твердолобым» патриотом.  Всю войну я свято верил, что мы победим, даже в сорок первом, когда все  вокруг иной раз летело в тартарары, и когда немецкие танки давили нас в  чистом поле за Первомайском, и я думал, что жить мне осталось считанные  мгновения. И когда мы шли, голодные, оборванные по немецкому тылу,  имея, в лучшем случае по одной обойме на винтовку, и сухарь на троих, но  шли к своим, не закапывая документы и не снимая форму, потому что  знали, что надо сражаться и что мы будем воевать до последнего патрона.

Какие-то задания навсегда врезались в память. В июне 1942-го года после  Харьковской катастрофы мы двинулись к реке Миус с походными чемоданами,  укомплектованными приборами и запчастями для ремонта радиостанций в пяти  танках прикрытия. За три дня и ночи без отдыха мой взвод восстановил  работу всех танковых раций, была восстановлена устойчивая радиосвязь  танкистов с командованием. Мы благополучно возвратились в свою часть,  которая переместилась к городу Ростов-на-Дону. А танкисты связались со  своим командованием, что являлось очень важным делом, ведь это были  танки прикрытия, им как воздух нужна связь.

И вот я стал офицером связи. Дали мне лошадь (это был молоденькой жеребчик Рыжик) и коновода. По возрасту он был старше меня, в отцы мне годился. Мне было 20 лет: я с 12 февраля 1922 года. На лошади я ездить не умел, хоть был и с Дона, с Цимлянской станицы, там жили казаки. Я помню весь казачий быт, но на лошадях ездить не научился. Так натирал эти места седлом, потом больно было.
Обстановка была напряженная. Ходили слухи, что мы попадаем в окружение. Офицеры связи располагались в штабе дивизии в палатке, ждали распоряжений. Все были обеспокоены обстановкой.

Когда передовые части были вблизи Харькова, а наша разведка уже подошла даже к Харьковскому тракторному заводу, произошло что-то непонятное. Это было в концу дня 17 мая. Движение войск приостановилось, в штабах шли срочные совещания, офицеры связи непрерывно курсировали между штабами и соседними соединениями. Впервые - шепотом и доверительно - послышалось зловещее слово: окружение.