Другие войска

О поварах обычно даже не вспоминают, ни в передачах, ни в фильмах, а ведь мы не только готовили. Приходилось не только еду на передовую таскать, но и снаряды. Нечасто, конечно, но когда нельзя машинам подъехать и больше некому, дадут снаряд на плечо и неси… А на передовую идешь, считай под смертью ходишь… Помню, однажды дежурный по части приказал отнести обед командиру полка на НП. С солдатиком дошли, все нормально. Стоим возле землянки, но я такая шустрая, и мне комполка – подполковник говорит: «Или уходите обратно, или быстрее в землянку зайдите, а то вы нас рассекретите!» Так и есть. Нас засекли, и пришлось обратно бегом. Бежим лесочком, немцы стреляют, а ветки и сучья падают прямо перед нами… А иногда с донесением отправляли. Так что в свободное время я много разных поручений выполняла, ни от чего не отказывалась.

Я несколько раз переходила по льду на «Невский Пятачок». В конце ноября Нева встала. Поверх льда наложили хворост и доски, чтобы всё это вмёрзло и можно было быстрее пробежать. Сапёры натянули трос и сделали петли. Там бывали промоины, доски шевелились, надо было придерживаться за трос. Эту дорогу прозвали - «Невский проспект». Переправлялись только ночью, потому что днём невозможно - всё простреливалось. С 8-й ГРЭС (Государственная Районная Электростанция) немцы же всё просматривали. Вдоль берега на «Невском Пятачке» была дорога, так она называлась - «беги бегом», потому что и она вся простреливалась.

Уже должны были нас направлять на фронт, и вдруг пришёл приказ –  организовать 30 батальонов химзащиты, и на основе этого огнеметного  батальона как раз 30-й батальон сформировали. Готовились к химической  войне, к тому, что немцы применят отравляющие вещества. И нас заслали во  Владимирскую область, в знаменитые Гороховецкие лагеря… Известные всем,  кто когда-нибудь там служил. Город  Мстера, там  мы долго – с полгода  учились.

И вот там, в этой Вильне, котел у нас стоял. Я пошла за продуктами. И  вдруг началась бомбежка. Этой девке ногу оторвало, а мне — осколочное  ранение в голову. Если бы была в то время у котла того, то меня не было  бы и в живых. Потому что когда я пришла на место, там котла не было уже.  Его разнесло. Так мы и продвигались за фронтом.

Оказывается, значит, когда Козельск брали наши войска, наступали прямо  на Козельск. Никаких обходных маневров, ничего. И положили очень много  людей. И вот когда я стал подходить к Козельску, я увидел, что это за  бугры там стоят. Оказывается, положили наших ребят в бою, засыпало их  снегом, и когда они к весне начали вытаивать, то под ними оставался  столб снега, а они лежали на этом столбе. Вот какие это были бугры. Все  поле под Козельском было усеяно вот такими вот буграми. Я посмотрел и  понял: все еще мы в лоб берем. Воюем по принципу: «Взять, и все!» Когда  можно иногда обойти, а иногда какой-нибудь фокус устроить. Нет, мы все  напрямую по-русски: кладем людей ужас сколько.

И паникеры были. Там ничего страшного нет, а кто-то панику создаст и  закричит: «Ой, нас всех убили, ой-ой-ой!» Но были умные люди, которые  кричали матом на них: «Стой! Е... твою мать! Куда??? Стреляю!» Там немец  пукает, а тут русский в тебя стреляет. Обсикаешься, а побежишь в бой.  Во как строго было тогда.

На исторической реке Угре (здесь был положен когда-то конец татаро-монгольскому игу ) наша дивизия пошла в наступление. Я был политруком пулемётной роты. Река мелкая, по пояс, форсировали её вброд. Пулемёты, боеприпасы, - всё на себе. Даже противогазы были, но многие их побросали. Кому-то показались лишними и саперные лопатки, - повыбрасывали их по неопытности. Это стало уроком на всю войну: когда перешли к обороне, нам в землю вгрызаться пришлось не только руками, - зубами! Все ногти изломали…