Другие войска

Наша армия отступала, и мне со своим взводом приходилось минировать мосты, различные путепроводы и акведуки, чтобы они не достались немцам. Взрывали их, чтобы потом снова самим же и восстанавливать. Шли и шли «вперед на восток» под бесконечными бомбежками. В небе было черно от немецких самолетов, а мы от усталости засыпали на ходу… А потом были Сталинград и Курская битва… Столько моих товарищей погибло, а мне только посекло осколками ноги и дважды контузило. Казалось, что надо мной распростер свои крылья ангел-хранитель…

В тех боях я нес ответственность за каждый подбитый танк нашей роты. Моя  работа была такая — идет наступление, подбивают наш танк, и мне  поступает задача его вытащить, причем во время боя, под огнем немцев.  Если его не вытащить сразу, то он может достаться немцам. А если машина  достанется немцам, то новую не дадут. Подбитый танк мы вытаскивали при  помощи другого танка — он подходил к подбитому танку, цеплял его за крюк  и тянул к нам в тыл. В тылу я отвечал за мелкий ремонт, а если машина  была серьезно повреждена, ее отправляли в танкоремонтные цеха.

Проучились мы несколько месяцев, и тут немец оккупирует Ростов. И наше  училище, еще пехотное и артиллерийское направляют под Ростов, на помощь.  Нами пополнили дивизии, а зима была суровая, одели нас хорошо, выдали  трехлинейки, и мы пошли в наступление. Когда шли по льду через Дон,  налетела немецкая авиация и начала нас бомбить, лед потрескался и мы  стали проваливаться. Я тоже упал в воду, но там я смутно помню, кто-то  помог мне выбраться.

Меня отправили во Владимир, где при Московском АБТ центре формировались  танковые бригады, и в качестве заместителя командира по технической  части сводной группы танков БТ-7 в сентябре 1941 года направили на  Калининский фронт. Воевали на московском направлении. Передвигался за  танками в мотоцикле с коляской, занимался ремонтом моторной части,  переводом танков с колесного на гусеничный ход и обратно.

У меня всю войну был конь по кличке Смелый, и однажды я с ним откуда-то  возвращалась, и тут нам на встречу летит немецкий самолет на бреющем  полете. Я упала на землю, конь рядом лег. Лежала, самолет стрелял из  пулеметов, и я абсолютно отчетливо видела глаза летчика. Запомнила этот  момент на всю жизнь. К счастью, летчик сделал один заход, не попал в  нас, и улетел.

В общем, занимались там: сентябрь, октябрь, ноябрь, а в декабре вдруг  школу расформировали. Инструкторов и самолеты забрали на фронт, а нас  перебросили в Сталинабад и около месяца мы там прождали, что образуется  не летное, а техническое училище. Но потом всех построили, и часть  отправили в училище связи, а часть, в том числе и меня, направили в  Ташкент, в училище химзащиты, эвакуированное из Харькова.

Я даже под Сталинградом не видел такого жуткого убийственного огня.Мы постоянно вели бои за расширение плацдарма и укрепляли стыки.Только в ноябре на плацдарме наступило относительное затишье...