Летчики-истребители

Я, конечно, полный газ, набираю потерянную высоту. Я снизу, полный газ,  винт на малом шаге, нагоняю скорость, подзадираю самолет, даю длинную  очередь. И он как будто остановился. Мне так показалось, как будто он  остановился. Потом левый крен и пошел, пошел. Думаю: «Уйдет, сволочь!» И  я понял что он падает только тогда, когда у него спираль все круче и  круче стала и тут у меня сработала сирена, скорость велика. Думаю: «Не  может быть, чтоб он с такой скоростью снижался». Только тогда я понял,  что он падает. Он так с левым креном шел-шел, нос опускал-опускал и так с  левым креном врезался в землю. Самолет никто не покинул, они, видно,  погибли в самолете. Очередь прошлась по экипажу.

Наш полк в основном занимался тем, что прикрывал штурмовики и  бомбардировщики. Илы, «Пешки», Ту-2, даже американские «Бостоны» тоже  приходилось прикрывать. Кого легче? «Пешки» и Ту-2. Они когда с бомбами  идут – все нормально, а потом на большущей скорости раз и ушли, только и  успевай догонять. А «горбатые» как разбредутся, каждый за танком  гоняется, и только успевай за ними следить, потому что за сбитые Илы  очень ругали.

Вышли они на линию фронта, туда перешли. И Граф там был парой, говорят, что Граф в воздухе. Ну, Камозин, он что хорошо, так он видел далеко очень. Вот, с ним летишь, он говорит: «Вон, пара «Фоккеров»», смотришь - и нигде не видишь. Это потом уже, позднее, появляется пара. У него дальнозоркость была хорошая. А в авиации так: кто первый увидел, тот и побеждает.

Мы взлетели, и так получилось, что идет группа-девятка - и наша четверка. Таран получился на встречных курсах. Я стрельнул - ничего не получается, и я чуть крен дал - и "Юнкерсу" крылом и мотором задел плоскость. У него плоскость отлетела. Тысячах на двух я его стукнул, метров 800 мы падали вместе. Потом я вывел машину. Рули слушаются, мотор, конечно, не работает, потому что винт погнут, редуктор полетел от удара.

Меня всегда удивляло, почему так мало было приборов. Даже и после на ЯК-7Б так и не появился авиагоризонт. А у немцев давно стояли эти приборы. Прибор этот пилоту крайне необходим. Вот, к примеру, стояли мы под Артемом, там угольные шахты. Как-то звеном ночью должны были лететь. Мне задание - догнать и пристроиться слева к ведущему. А я огонь шахты принял за навигационный огонь ведущего. Стал снижаться - попал в пелену дыма от горящей шахты - чуть не врезался.

В конце 1944 года, или в начале 1945 года я стал старшим летчиком. А ведомым у меня сначала был Иванов-Алыбин, а потом Бойченко, он был командиром звена, но блуданул. Все звено посадил на вынужденную посадку. Его и сняли. И вот он начал пристраиваться ко мне: мол, возьми меня. Я говорю, что у меня есть ведомый, мне не надо. Но настоял он. А Панкратов его уважал очень, сказал мне: "Возьми его, летчик он опытный". Не хотел я его брать, но тут поддался уговорам. И в первом же бою он меня бросил. Так просился - и бросил… Притом самый обычный бой был. И чётко видно было, что он бросил. Ну, я ему и врезал…

Во втором или третьем вылете меня тоже подбили. Я в развороте был. Вдруг слышу крик комэска: "БС, БС", - у меня прозвище такое было, - "в хвосте "худой". Я в зеркало посмотрел: "мессер" близко, ясно его вижу, думаю, сейчас должен стрелять. Надо уходить. Только дал правую ногу, и тут очередь… Он бы меня убил, попав по кабине и мотору, но поскольку я сманеврировал, то снаряды попали в переднюю кромку крыла, разбили крыльевые пулеметы, но лонжерон не задели. Пока мы развернулись, "мессер" ушел. Вообще, немцы, если заходили тебе в хвост и видели, что ты его заметил, начинаешь маневрировать, они в драку особенно не лезли. Вот так, из-за угла, атаку сделал быстренько, раз, срезал и ушел, больше он в бой не вступит.

Вижу, сидит рыжий немец, в наушниках, в белоснежной сорочке с галстуком. У меня коленки сразу заходили, думаю: "Он же опытный, а я - пацан", мандраж такой, а потом думаю: "Нет, не получится у тебя". Я умудрился не то чтобы выйти в хвост, я послал очередь выше его в том, направлении, куда его самолет движется, и он сам залез в нее. Последний рассудок, последние силы на это пустил.