Пехотинцы

Собственно говоря, у нас как попадали люди в штрафную роту? Скажем, парень проезжает с эшелоном мимо своего дом. «Ладно, - говорит этот сержант или рядовой, - сбегаю до своего дома, а потом догоню состав». После этого над ним чинится суд и его записывают в штрафники. И когда я вижу по этому лживому фильму, что какого-то уголовника, который в армии ни дня не прослужил, назначают фактически на должность старшего лейтенанта, я просто поражаюсь этому. А он, как человек, промотавшийся всю свою жизнь по тюрьмам и лагерям, выполняет обязанности командира, берет нож и идет шарить по складам. Получается какая-то чепуха!

Один немецкий танк оказался от меня в пятидесяти метрах, не больше. И  наводит ствол на «полуторку», а рядом убитый пулеметчик с Дегтяревым  лежит. Что ж делать. Выскакиваю из машины, беру тот пулемет и  разворачиваю его и начинаю стрелять по танку. Но разве его из пулемета  подобьешь?! Зато я смог отсечь своим огнем немецких солдат сзади. Они  залегли. Тем временем артиллеристы подбили вражеский танк. Бой  закончился. Вперед надо идти, а я так не хочу бросать ГАЗ-АА. Сроднился.  Что-то прямо привязало к ней.

Проснулись засветло. В первый день нового 1945 года мела поземка. Одевшись, вышли с Васей из дома.
Выйдя из палисадника на дорогу я машинально взглянул направо и увидел в нескольких шагах … двух немцев, идущих в нашу сторону.
«К чему бы им тут быть?» - мелькнула мысль. Успел  увидеть, как Вася выхватывает из-за спины свой автомат. Мы оказались  лицом к лицу с противником и всё произошло в считанные мгновения!

После десанта дошли, чуть ли не до Старого Крыма. Но у нас как обычно –  бардак! К примеру, танки выгрузили в Феодосии, а снаряды в Двухякорной  бухте. Вот попробуй снаряды через гору таскать. И вот пока туда-сюда  валандались, немцы оправились от неожиданности и снова ударили. Что там  творилось, боже мой. Помню, парню трассирующей пулей врезало и у него  рука на шкурке висит. Он бежит, руку рванул, бросил ее. В шоке еще  кричал: «Вперед! За Родину!» Потом смотрю – упал и не шевелится. Да  много чего было…

А уличные бои — это, понимаешь, было очень страшно. Ты понимаешь, там не  понять было, откуда и кто стреляет: или пулемет, или снайпер, или же -  танки. Мы боялись продвигаться, потому что с фаустпатронов поджигали же  они всё. Ну, короче говоря, числа 6-7 зашли мы в Вену и уже 10-го  вступили в бой. Там как раз проходил канал Дунай. Как раз это было около  парламента ихнего. И вот в этих уличных боях меня и ранило, короче  говоря.

Где-то на середине реки попали под обстрел, нас обдавало фонтанами воды  от разрывов. Ближе к берегу у нас в лодке появились раненые, а кругом по  реке плыли тела убитых бойцов. К берегу, мы пристали в полной темноте,  моментально выгрузились, а саперы, забрав с собой раненых, загребли  назад, к левому берегу. Кто-то дал команду окопаться, но стоило копнуть  землю на «пол-штыка» как в ямке сразу появлялась вода. Вскоре узнали,  что нас высадили на острове, и тут к нам подбежал замкомбата капитан  Жученко и приказал идти за ним, он нашел брод. Все высокие взялись за  руки, цепочкой встали по горло в воде, до самого берега, и таким  образом, остальные, держась за нас, все с оружием перешли на правый  берег, и стали подниматься вверх по тропинке, чтобы сразу занять  оборону. Рано утром нас подняли в атаку в направлении деревни  Куцеволовка. Вместе с нами находились комбат и другие офицеры. Немцы  открыли по нам огонь из пулеметов и минометов, неподалеку от меня  раздался взрыв, и я увидел упавшего с разбитой головой Глеба Якунина из  Узбекистана. Кто-то меня толкнул, и я, опомнившись, побежал с ПТР  дальше. Несмотря на потери, наш батальон ворвался в крайние дома  деревни, мы продвигались с боем по улице, от дома к дому, и немцы не  выдержали натиска и стали отходить в Онуфриевку и Дириевку, и вскоре  оттуда обстрел в нашу сторону усилился.

Ведь я и не думал, что живой останусь, потому что на передовой редкий день проходил спокойно и столько народу ежедневно гибло. Скажу вам такую вещь, я же воевал командиром отделения, а когда никого не оставалось, то и взводом командовал: у нас редко когда во взводах был полный состав, обычная картина - 8-10 человек…

Идем вперед, начали стрелять, а немцы молчат. Идем дальше, стреляем, а немцы молчат. Зато потом как начался ад… По нам стреляли со всех сторон - ужас… На это задание нас пошло человек тридцать, а в живых осталось вроде бы всего трое… Одного ранило, но его смогли вытащить, вроде бы еще один сам оттуда вышел, но я его не видел, и я. А все остальные погибли…

И мы ночами шли в танковом десанте. Это так было: танк Т-34 с 76-мм пушкой, бревна по бокам, упор ногами, и сидишь наверху. Только говорят: "Не спать ребята, а то попадете под гусеницы!" Так и говорили: "Ребята, не спите, чтобы не свалиться!" В одном месте налетела "рама", немецкий разведчик, наши танки врассыпную! И всё ночью, ночью... ничего не поймешь, там гудят, там гудят.