Пулеметчики

Особенно врезался в память первый бой в качестве стрелка, утром завязалась перестрелка у какой-то деревеньки, немцы не выдержали и отступили, конечно же, мы все поразбежались по домам, поискать чего покушать, хоть где-то, хоть что-то надо нам. Вдруг видим, к нам немцы гонят коров, а сами за ними прячутся и идут в контратаку, расчеты ротных пулеметов, туда-сюда выскочили, и открыли огонь. Отбились мы, хотя трудно пришлось, немцы рвались вперед. Во время стрельбы самое важное - подпустить противника, выждать момент и открыть огонь таким образом, чтобы как можно больше поразить.

И тут нам объявляют очередной приказ - два расчета, мой и "Курского", должны ночью незаметно вплавь преодолеть реку, занять позицию в развалинах четырехэтажного дома и, оттуда, утром, по сигналу ракеты поддержать внезапным огнем наступающие и переправляющиеся части. Мы соорудили плотик, на него поставили "максим" и коробки с пулеметными лентами. В темноте поплыли, держась за плотик, толкая его перед собой. Вода еще холодная, хоть и конец июня. Страха не было, я понимал, что это задание гибельное на все сто процентов, но думал только об одном, как свою жизнь в бою подороже отдать.

Немец нас обстреливает уже серьезно, скоро до нас доберется, а сзади недалеко от позиции опушка леса, я ребятам говорю: "Вы кучей не бегите, а постепенно отходите к лесу". Причем надо с собой пулемет забрать. Я уже сам хочу отступить, как тут командир взвода Голдин ползет, он был в чашечку ранен, хромал сильно, его надо с собой забрать, не бросать же, я ему говорю: "Держись за меня!" Я на автомат опираюсь, и он старается идти, кое-как в лес приползли, а там капитан лежит и кричит: "Стойте! Стрелять буду!"

У солдат "на острове Людникова" было всего по одному полному диску на автомат, патронов не могли нам подвезти, воевали в основном трофейным оружием. Но со временем, у меня рядом с пулеметом появился целый арсенал: автомат ППШ, гранаты, пистолет ТТ и немецкий трофейный пистолет. Убитых вокруг - "море", оружия валялось сколько угодно... Из пулемета бил по немцам короткими скупыми очередями и только наверняка. Мы были...

Когда немецкий танк шел вдоль моей траншеи и остановился точно надо мной, я простился с жизнью. Вот, думаю, сейчас крутанет слегка гусеницами и засыпет меня землей и никто могилу мою не найдет. Так страшно стало!... Только шепчу - «нет... нет... ». В то же мгновение, сержант, с моей роты, кинул связку гранат и подбил этот треклятый танк! Я по дну траншеи отползаю, а на меня -, с подбитого танка, - немецкий танкист прыгает. Сцепились мы с ним в клубок, стали душить друг друга. А у меня и рот и глаза песком забиты... И все таки одолел я его...

Примерно год и два месяца довелось мне быть на фронте, из них около полутора месяцев - в прифронтовых госпиталях, в походной санчасти полка. Иногда приходится слышать о ком-либо из ветеранов или от них самих: "Всю войну прошел в пехоте и ни разу не был ранен". Думаю, таких просто не могло быть

Наконец, с помощью «катюш», высота была взята. Тогда я увидел и услышал как «играет катюша». Сзади вдруг раздался скрежет, гул, и через нас на высоту полетели огненные стрелы. Оглянувшись, я увидел в облаках пыли две или три автомашины с рамами, которые уже разворачивались. Они быстро уехали. На высоте все покрылось огнем, дымом и пылью. Среди этого хаоса вспыхивали огненные свечи от отдельных взрывов. До нас донесся страшный грохот. Когда все это улеглось, и раздалась команда «Вперед», мы заняли высоту, почти не встретив сопротивления, так чисто «сыграли катюши». Жаль, что не перед первой атакой. Наши потери убитыми и ранеными составили более сорока человек.