Зенитчики

В один из этих дней один из постов сообщил, что на мост через Дон летят  «Юнкерсы-88». Я передала это сообщение в штаб, выглянула в окно, а  бомбардировщики уже над нами. Идут на небольшой высоте, разворачиваются и  делают заход, но не на мост, а на станцию… Явно, что их целью в этот  раз были стоявшие на путях вагоны с техникой и боеприпасами. Только  успела сообщить об этом в штаб, как в следующий миг взрывной волной  вырвало оконные рамы и двери… Лишь каким-то чудом мы уцелели… Связи уже  ни с кем не было, и мы кинулись в канаву, в которой хоть как-то могли  спастись от осколков. Сидели в ней и смотрели, как от самолетов  отрываются и падают бомбы… И гадали, которая из них наша…

Мы там были на точке, между улицами Социалистическая и  Рабоче-Крестьянская. Там было 4-этажное здание, в котором жили  специалисты-преподаватели института, а потом медиков всех забрали,  здание освободилось. Рядом выкопали себе землянку, чтоб там жить.  Недалеко элеватор и станция Сталинград-2. Задача была такая – чтоб не  было прицельного бомбометания. Постепенно фронт приближался, мы следили  за сводками.

У нас на батарее сплошные разрывы, а там где кухня, т.е. всего метрах в двухстах, ничего, полное спокойствие, словно у тещи на блинах. В общем, Егоров туда пошел, а поляк, хозяин мельницы, сидит на берегу ручья, и как ни в чем не бывало, режет себе табак. Егоров к нему бросился и начал настойчиво ему говорить, а скорее даже кричать на него: "Пан, прячься, обстрел ведь идет". А тот видно не понял в чем дело, и поднимает руки... И оказалось, что это именно он корректировал огонь немцев, и у него в перевязанной руке была спрятана рация.

Наша группа, человек 15-16, на одной из разбитых ж/д станций на ночлег забрались в пустой товарный вагон. Набрали на поле охапки сена, и мы втроем с моими товарищами по училищу укрылись от мороза в одном углу вагона и уснули. Проснулись от страшного грохота. Ничего не поймем. Ни стен, ни крыши над головой нет. Оказывается, немецкие самолеты на малой высоте сбросили бомбы. Взрывом разнесло наш вагон. Остались невредимыми только мы трое в счастливом для нас углу товарняка, остальные были убиты или ранены. Выскочили, вагоны горят. Самолеты кружат.

Летчику же страшно, он же видит, что по нему стреляют. Бомбу он все равно сбросит, но заставить, его ошибиться - это наша задача.