Артиллеристы

Весь запасной полк поехал. За Москвой, наверное, в Филях, наш эшелон разбомбили, попал штаб полка, все погибли, мы ближе к хвосту были. Из остатков сформировали батальон, и в бой мы вступили под Нарофоминском в январе, еще наше наступление шло, двигались мы в сторону Калужской области, помню Козельск. Помню Оптину пустынь, она не разбомбленная была, красивая. Еще мы пытались пересечь Варшавское шоссе, шли на выручку окруженным под Смоленском, Ярцево. Мы были приданы 325 стрелковой дивизии и вместе с нами действовал кавалерийский корпус Доватора, и танковая бригада Гетмана, но танки были бензиновые, броня была тонкая, горели они как факелы. Так как с нами кавалерия наступала, помню мы с товарищем собрали несколько потников войлочных, стелили лапник еловый на землю, потом эти потники, и ими же укрывались и спали. Выручка у нас не получилась, нас опять разбомбили, от батальона осталось человек 40, и нами пополнили 1096-й стрелковый полк.

Выехать сквозь ворота городка было уже невозможно, там бушевало огненное  море, шел сильный обстрел. Старший лейтенант Семечев, командир нашей  звукобатареи, решил выломать дыру в дощатом заборе, и выехать из городка  сквозь нее - через примыкающий к забору аэродром.  Нас отвезли  километра за три, выгрузили в лесу, возле болота. Всего нас было около  двухсот человек. В дивизионе три взвода, во взводе четыре отделения по  11 человек. Автомобили поехали обратно, нужно было эвакуировать другое  имущество, снаряды. Вскоре над нами появился немецкий самолет-  разведчик. Мы стреляли по нему из винтовок, но безрезультатно. Через  короткое время начался обстрел. Нам повезло, что рядом было болото.  Снаряды падали, в основном, в него. Болото вспучивалось и окатывало нас  брызгами, но не осколками. Потом самолет улетел и обстрел прекратился.