Летчики-истребители

Потом Яссо-Кишиневская операция, май. Мы вылетели туда на Як-1.  Прилетели я и вторая пара летчик Виноградов. Я парой и он парой. Я  ведущий. Прикрываем наземные войска. Я смотрю – ПЗЛ, это польские  бомбардировщики. Крикнул, приготовиться к бою и попер в атаку. А я  всегда в прицел-то прицелился, но и назад посмотрю. Глянул назад,  смотрю, четверка мессеров у нас в хвосте. Я как крикнул на 180 вверх  ногами, и мы с ними разминулись. Тут уже не до бомбардировщиков, мы с  мессерами как сцепились и, в итоге, всю их группу положили, всех  четверых, а у нас ни одной царапины. Потом об этом бое в «Суворовском  натиске» написали, была у нас такая газета.

Сопровождали Илов. Это очень опасная для нас работа. Ил бронированный, он шел в атаку на 200 метрах, а мы должны были его прикрывать. Представляете, он-то бронированный, а мы… Одна пуля попала в радиатор - и все, выходи из боя. В этом смысле для нас работа опасная была. Еще сопровождали бомбардировщики Пе-2. С ними было легче: они идут на высоте 3000, и мы тоже. Охраняем. Они отбомбятся, а наша задача - не допустить, чтобы сбили наши самолеты.

Под Сталинградом пропустить свою очередь было невозможно. Я сам был бы подлец, если бы вместо меня кто-нибудь полетел. А порой, чувствуешь себя неважно. Жара, пыль, нагрузка ужасная. Есть ничего не хочется. Помню арбузной мякоти принесут, пососешь и - все. Придешь с полета, повесишь шлемофон, на брезент в землянке ляжешь, и перед тобой весь этот кошмар проходит. Обдумываешь, почему этот так пошел, а другой - вот так. Через 30-40 минут опять идти.