Разведчики

Ещё у нас задача была – как только пехота прорвёт оборону, мы обязаны обогнать всех (и нашу пехоту, и немцев), и из немецкого тыла передавать сведения: где аэродромы, где танки, где скопление войск. И вот так получилось: наши оборону прорвали, мы пошли вперёд, и тут я на опушке увидел дымок, а недалеко от дымка часовой. Блиндаж. Мы к этому автоматчику подползли. У нас такой Пономарёв был – так он часового оглушил, а мы две гранаты в трубу бросили (это уже привычка была). Взрыв, мы в блиндаж заскакиваем – там офицер. Мы его схватили и привели в штаб. И часового тоже привели.

5 июля началась Курская дуга. Я стоял на охране штаба дивизиона.  Когда начался обстрел, я знамя скрутил и с ним спрятался в траншею.  Рассветать стало, и я глянул на небо, а там самолетов армия целая. Хотел  посчитать их, но быстро сбился.
Рядом с деревней Кубань что под Малоархангельском меня ранило. Мы  вдвоем сидели в окопе, соседа насмерть, а меня в плечо. Меня вынесли,  положили в полуторку, на солому, помню нашего санинструктора Виктора  Захарова с Горького. Ранение было касательное от плеча по спине,  разодрало осколком. За неделю я в этом кузове оклемался, за мной  ухаживал наш фельдшер, лейтенант.

Помню. Помню, очень хорошо (смеется). Мы медленно входили. По горизонту  дымы. Орудия гудят. Всё! Там бой. Там передний край. На встречу бредут  раненые, или их везут на повозках. Значит уже рядом. Мы скоро должны  войти в соприкосновение с противником. Уже вот-вот. Стали попадаться  трупы. Наши! Растет напряженность, появляется робость и страх быть  убитым. Это все было. Неправда, что не страшно. Страшно. Выхода нет!  Помню, потом мы перешли речку-бродок вроде Сендеги. (Сендега – река в  Костромской обл.-  Прим. С.С.) А на берегу свежей землей засыпан труп.  Ноги в ботинках почему-то торчат из земли. Я посмотрел и тут такая  грусть меня взяла. Такая грусть! Ведь я иду туда, где убивают.

Зашли к немцам в тыл, расположились в лесу, рядом с дорогой ведущей к немецкому госпиталю. И так мы с этой дороги восемь человек в лес затащили. Один из них был офицер в звании капитана. Он достал трубку и закурил. Дым нас мог демаскировать. Говорю ему-«Быстро трубку затуши!». А он мне в ответ целую тираду выдал, мол не имеете права, согласно Женевской конвенции никто не смеет унижать пленного офицера. Нагло себя повел офицерик… Начал он орать на всю округу, так мне пришлось его сразу ножом зарезать. Стали совещаться, что будем делать дальше. Семерых немцев трудно через передовую провести. Зарезали еще троих. А четверых привели в плен. Договорились между собой, что если в разведотделе станут задавать лишние вопросы, то скажем, что немцы убиты при попытке к бегству. А что с нас взять…Мы были головорезами…И это факт. Все «ломом подпоясаны»… Все разведчики участвовавшие в этом поиске были награждены.

На этом танке были самые-самые смелые и храбрые. Пять человек: Храмов, Волков, Битник и Грушев, Щекин Почти все они были бывшие ЗКи. Карманники. Попросились, их отпустили на фронт. Они были очень смелые. Столько наград имели - не опишешь! Лет им было по 20-25. У них самый самый главный был Анатолий ему было под 40, он начинал как форточник. Были и другие солдаты, но эти - важные, мощные, наверное, жулики хорошие.

Мы решили все же выползать и в это время начался перекрестный огонь из пулеметов. Не дотянув 1 метра до своей траншеи, Федю прошило пулеметной очередью. Он погиб. Федя был первым моим наставником, поэтому он хорошо запомнился.