Рассказывает Антонова Ирина Анатольевна о своем отце.
Моего отца звали Антонов Анатолий Васильевич. Он родился 23 августа 1917 года в Туркестанском крае в то время на нынешней территории Казахстана. На станции Челкаш.
Его отец Антонов Василий Акимович был инженером-путейцем.
Он родился в соседнем селе с Сергеем Есениным.
После окончания института еще до революции ему предложили поехать работать в Туркестанский край. Его ждал дом с бассейном и с оранжереей, который был подготовлен для великого князя, но тот от него отказался.
У моего отца было трудное детство. Шла Гражданская война.
В это время не было элементарных лекарств и продуктов. До пяти лет отец не видел сахара, старший брат подшучивал над ним, уверяя, что сахар черного цвета.
Из Туркестанского края они переехали в Оренбург. Из Оренбурга в Ленинград. В 1929 году они осели в Москве. Его отцу дали квартиру у Белорусского вокзала. Они и сейчас в собственности нашей семьи. Там живет мой двоюродный брат.
Мой отец был младшим ребёнком в семье. Он закончил геодезический техникум, чтобы быстрее начать работать. Родители уже не могли его тянуть. К университету он решил подготовить себя самостоятельно, и после техникума отец поступил на физфак. Это было до войны.
Он получил диплом в мае 1941 года, а в марте он расписался с моей матерью. Её родители эмигрировали, и она фактически была сиротой. В Москву она приехала с Дальнего Востока.
Расскажу, как они познакомились. Моя мама училась на первом курсе. Однажды отец увидел в читальном зале красивую интеллигентную девушку и предложил помочь ей решить задачи. Он её покорил.
Когда началась война, его не призвали. Из-за плохого питания в детстве у него были проблемы со зрением. Он носил очки. Из-за этого он был освобождён от службы - был белобилетником.
Он со всеми своими родственниками - с женой, с родителями, с сестрой с мужем, со старшей сестрой, с отцом жены - уехал в Новосибирск в эвакуацию.
В Новосибирске они жили тяжело. Местное население относилось к ним плохо. В январе 1942 года из-за усложнения ситуации на фронте моего отца призвали. У него было высшее образование, поэтому его забрали в военное артиллерийское училище. Были нужны артиллеристы. Они должны были хорошо знать математику. Отец рассказывал, что людей с образованием было немного. Их берегли. Из Перми он в январе 1942 года попал в училище в Ленинград. Он заканчивает его со званием младшего лейтенанта. С этого момента он отправляется на фронт.
Несколько раз он был на волоске от смерти, лежал в госпитале. Во время прорыва блокады Ленинграда он рассказывал в письмах, что разрушили Пулковскую обсерваторию, что валялись книги, злился на немцев за то, что они разгромили Ленинград. При этом, письма он писал сдержанно потому, что была военная цензура. Любая деталь могла стать существенной. Например, он один раз писал, что при прорыве Блокады у него украли валенки и вряд ли выдадут новые.
Когда ему давали свободный день он навещал в городе своих друзей. Это были типичные для того времени семьи, которые несмотря на все невзгоды не хотели уезжать. У одной умер ребенок, у другой муж потерял ногу. Много он мне рассказывал о самоотверженных женщинах на фронте, о своих друзьях. Был у него знакомый композитор Домбровский из Ленинграда.
После прорыва блокады Ленинграда, они шли по линии Прибалтики.
О том времени есть такое воспоминание. Его взвод нашел чистый дом с застеленными кроватями, и два начальника начали спорить, кто будет на ней спать. Один плюхнулся на кровать и взлетел на воздух. Там была мина.
Еще был такой случай. В 1943-1944 году немцы использовали химическое оружие. Во время боя отец упал на землю, у него потекла пена изо рта, и после этого все были уверены, что он умер. Его положили в сарай - в «мертвецкую», - потом туда зашла медсестра и увидела, что один шевелится. Это был мой отец. Его вытащили, и он пришел в себя. Дальше он дошел до Пруссии. Потом попал в госпиталь. Моего отца спасла судьба - его взвод подорвался в апреле 1945.
Победу отец встречал дома. Его встретили тепло на белорусском вокзале. Семья была в Москве с 1943 года. Они вернулись из эвакуации.
После войны у него отсыхала правая рука. Врачи предрекли, что она не будет действовать. Он - физик-практик, мечтал вернуться к мирному труду. Его отправили в Минеральные воды. Налаживалась мирная жизнь, была молодая жена, и он не хотел себя чувствовать инвалидом. Он начал разрабатывать руку, и к моему рождению в начале 1950-х у него сняли инвалидность.
Вернувшись с фронта, мой отец целиком посвятил себя науке. Профессия физика-ядерщика была тогда крайне востребована, он был допущен к экспериментам по разработке водородной бомбы, за что их группа в начале 1950-х годов получила государственную премию. Работа на реакторе была связана с риском облучения. Всю жизнь (вплоть до своей трагической гибели в апреле 2003 года) он проработал в легендарном Физическом институте имени Лебедева АН СССР.
Его коллегами были ученые с мировым именем: В. Гинзбург, И. Тамм, А. Сахаров. Последние годы отец занимался проблемой холодных нейтронов, некоторые его открытия нашли применение в практике, статьи публиковались у нас и за рубежом. До глубокой старости он сохранял ясный ум и активную жизненную позицию. Круг его интересов был крайне широк.
