Шпак Иван Григорьевич

Опубликовано 01 августа 2017 года

1475 0

- 1926-го года рождения, родился в селе Кевсала Ипатовского района, а после 1933-го года я переехал с отцом под Ставрополье в хутор Гремучий, в колхоз. Потом перешли на Дёмино, в сельхоз, и там заканчивал я всего 4 класса.

Война началась в 1941-м году – я тогда работал скотником. Потом – трактористом до 1943-го года…

- Как Вы узнали о начале войны?

- Я был на скотном дворе – и сказали, что она началась. А Иван Шевченко, бригадир, сказал:

- Ваня, садись на лошадь и поезжай на ярмарку Кашары: всем объяви, что война началась!

И я на коня верхом сел и поехал, объявил, что война началась, приехал назад.

Брата в армию у меня забрали тоже здесь, он Финскую войну закончил – и вернулся раненный в ногу. А когда война с немцами началась, забрали на 3-й день и отца и брата. А мы работали, 5 братьев. А потом все мы отучаствовали на фронтах.

- В какие войска Вас направили в 1943-м?

- Побережье Чёрного моря, артиллерия береговая.

На 4-й день нас отобрали, дали чёрные шинели, морскую форму – и мы начали учения… здесь были местные, которые нас обучали. И сразу в полку мы дежурили, и много было диверсантов. После этого попал я в 133-ю бригаду, она считалась береговая, после этого нас перевели в 1973-й артиллерийский противотанковый полк. Артиллеристом.

Я плакал и ходил к начальнику мехчасти… Джелава такой был.

- Я – парень такой неграмотный, медленный. Надо же было быть грамотным, расчёты уметь – а я неграмотный, я погублю, я трактористом работал, я механизатор, я могу на любой технике работать!

Просил, чтобы меня перевели… там был мехвзвод… говорю:

- И сам погибну, и людей погублю!

- Ну давайте вас в мехвзвод переведём…

И сразу начали обучаться на полуторке, практиковаться. Остроухов был командир – он меня тоже обучал.

Я сел, первую воткнул – на тракторе знаю, как работает – и поехал, поездил. Он говорит, что я уже сам всё знаю: чего меня учить? И я закончил механизатором, получил удостоверение, 100-мм орудие американское и «Студебеккер» трёхосный. И стал возить командира орудия… Никулин Мишка из-под Курска… я возил орудие и расчёт полностью, водителем был.

Пошли мы на Таганрог, через Таганрог – Украина, и всё.

Я был контуженный, в полевом госпитале пробыл – и опять же поступил в строй.

- Это на Украине контузило?

- В Румынии. До этого пошли до Венгрии, озеро Балатон, заканчивали там войну – и там очень тяжёлые бои были… американцы пошли, танки стали прорываться к ним: немцы – к американцам. Мы собрались в лесополосах и встали на позициях. Страшный бой! Тут объявили капитуляцию, и мы друг другу носы кусали – радость была такая! Стреляли!

А на озере Балатон были жестокие бои целых две недели. Прямо по нас танки шли. Сколько было – в нас стреляли, пушки разминали танками… так Мишка Самохин погиб вместе с расчётом. А Никулина Мишки – орудие было в укрытии.

Когда немецкие танки пошли под Балатоном – побили много… молодые… и знали, что почти закончилась война – а погибли много. Один командир орудия там вовремя «перебазировался» от пушки в легковую машину – и остался жив.

А командир части тогда куда-то послал своего шофёра – и он взорвался на мине. И командир части забрал меня туда к себе на «Виллис», маленький такой.

И когда закончилось всё это – нас погрузили на эшелоны: хотели направить на Японию. А начальник штаба Иванов, когда мы уже погрузились, стали ехать, сказал «не поедем на Японию, а поедем на Турцию», и попали мы – на Карс, река Арпачай проходит… как раз на границе. Там много войск было, и мы в окопах пробыли, пока Япония не кончилась.

- 1941-1942-й годы. Немец подошёл к Москве, Волге, Кавказу. Не было ощущения, что страна пропала? У Вас всегда была уверенность, что мы победим?

- Я сам себе «за Родину, за Сталина», надо умирать – так с музыкой: такой лозунг был у нас!

- Как относились в войсках на фронте к замполитам?

- Относились неплохо, я только просил, чтобы меня освободили от командования орудием.

- Как относились к СМЕРШевцам?

- Не помню.

- Вы обучались сначала на полуторку – а потом водили «Студебеккер». Сравните, что лучше?

- «Студебеккер» – трёхосный: проходимость высокая, лебёдка была: если не проехать – лебёдку распускали, цепляли и проходили препятствия, «Студебеккер» машина была большая…

- А как кормили на фронте? Если сравнить морскую бригаду, артиллерийский фронт и до него – разница в питании была?

- Разницы не было в основном. У нас поваром был осетин Перикомалов – очень любил кухню. Чтобы покушать – нам подвозили ночью в термосах.

А когда мы были в 133-й бригаде, у побережья моря – было предательство, и мы там ходили в нательном белье. Даже наряд так ходил: вот гранаты подвешены, патронташ – и в нательном белье выходили на пост.

- Вы продали форму чтобы поесть?

- Не было формы! Не поступала! Была измена! Они её или продавали, или сами не получали. Были даже такие случаи, что у нас забирали орудия, ПТР и снаряжение: там была измена!

Летом были в окопах, лежали в секрете… если в секрет попал – мёрз, но никогда не кашлял.

Я там слышал бои, когда они идут на море… караваны сойдутся – нам всё слышно, и зарево всё видно на море. А мы – на берегу.

- 100 грамм на фронте давали?

- Было. Когда питание смотришь – давайте по 100 грамм! На ужин и после ужина.

- А как Вы на фронте мылись? И были ли у Вас там вши?

- Вши – страшные были! Когда я ещё не был на фронте, а был на бураке – гнали скот, 40 голов от сельхозинститута. И когда встретилась наша разведка, 2 солдата и 1 офицер, разведчики – я хотел надеть шапку его со звёздочкой, а он говорит:

- Сынок, не одевай, там вши сплошные! Утюги с углём разводить – и это всё проглаживать, вычищать…

И до утра мы всё это проработали. Потом мне:

- Вань, возьми лошадей, запряги санки и довези их куда надо.

Я их довёз сюда до Дёмина. Топчинская дорога – и мост был под Татаркой.

- Сынок, больше не вози, мы сами поедем.

Я оставил их возле моста, развернулся – и поехал домой.

- А как на фронте со вшами боролись?

- Были такие камеры, пропаривали… бывало, когда свободное время.

Я скажу одну историю…

Когда пошли за Чехословакией, под Венгрией искали лесок, чтобы в укрытие уходить – и встали на позиции. Командир дивизиона говорит, что выделяет трёх человек – и надо сделать местную разведку. Пошли мы в местную разведку. Только нам велели в бой не вступать, боя не принимать.

Выходим, проходим – полянка такая… смотрим – полуторка наша стоит! И Васька Матрасов такой был, сталинградский парень, он говорит:

- Ребята, немцы!

Перескочили за ветки по той стороне поляны. Они не стали стрелять – и мы не стали стрелять. Они вышли – видно, у них там стоял мотоцикл – и уехали. Тихо подходим к полуторке – лежат 3 женщины побитые и шофёр. А красивые девчонки! Ничего не стали мы трогать, пошли дальше в разведку, пришли – докладываем. Командиру говорим, что там полуторка, там побитые. Он дал лопаты, поехали выкопали могилку, положили их рядом, закрыли и закопали.

- Вы упомянули женщин. А вообще на фронте их было много?

- Были… особо – сёстры… это страшное дело: с этой сумкой, бой идёт… бывает, она, снаряд если разорвался, в воронку тебя, как в укрытие – и всё по-пластунски… вот и меня спасла медсестра дорогая Анюта!

- Романы на фронте – были?

- Были. Преимущественно у офицеров. Были такие, что не близкие, а дружеские отношения.

- Вы были в Румынии, Венгрии… как относилось к Вам местное население и какое было у Вас отношение к нему?

- Венгрия, Румыния – было ещё просто, а Западная Украина – бандеры – страшно… было много их… и если пойдёт кто-то в сторону – тут же убивали и забирали оружие.

- И нападали на части?

- На части – не, особо не нападали.

- Из Венгрии, Румынии – солдатам разрешалось отправлять домой посылки. Как это было устроено?

- Стояли мы, пост заняли, и нам говорят: ребята, есть костюмы, рубашки! У меня было 2 чемодана, но когда мы границу проходили – забрали их у меня. В вещмешке была белая рубашка и хороший костюм: я их привёз домой.

- Какое на фронте было отношение к немцам?

- Было такое, что убивал бы немцев, конечно. За что портились люди, воевали, сжигали села – страшное дело! Было то, что «в плен не брать, убивать», было – друг друга защищали мы сами, было – «если ты не убьёшь немца, значит, он убьёт тебя и меня»…

- Какое оружие было у Вас, у водителя?

- Автомат.

- А трофейным оружием – пользовались?

- Нет. Были гранаты, а такое – не брали…

- Как в противотанковом полку награждали – и кого больше? Офицеров?

- В основном – артиллеристов, командиров орудий.

- Награждали хорошо или скупо?

- Если взяли что-то, какие-то орудия отличались… а мы – шофера… у нас не было особых случаев.

- С немецкой авиацией – сталкивались?

- Было. В одном месте была грязь, были танки, а мы перебазировались на другое место… и тут – «Воздух!»

А мы всегда прятались. У нас были огневые позиции между мостами «Студебеккеров»: туда в укрытие уходили.

Ну, потом отбили как-то этот «воздух», всё тихо – и пошли танки, пошли и мы по другим местам…

- С власовцами – сталкивались?

- С власовцами лично шофера не встречались.

- Расскажите про 9 мая 1945-го года…

- Никого нет в части – и этот говорит, репродуктор:

- Всё, победа!

А ещё до этого мы когда проходили – Жуков:

- Ну, братцы, заканчиваем войну, солдат – будет жить, русский солдат!

Нам сам Жуков говорил, что война кончается.

Ну, «Урааа!», и стреляли вверх, и радость была. А погибло – много очень ребят…

Интервью: А. Драбкин
Лит. обработка: А. Рыков


Читайте также

Жили мы, как правило, в блиндажах, которые остались после немцев. Жили все в одном блиндаже, только нам с другой девчонкой отгораживали плащ-палаткой уголок. Спали на нарах, которые располагались в два этажа. Нары эти тоже оставались после немцев. Что Вы думаете, постели у нас были что ли? Нет! Плащ-палатка, шинель, вещмешок под...
Читать дальше

А там же болота одни. В траншее постоянно воды по колено. Но так в этой жиже и жили. Вшей море. В туалет в эту жижу и ходили. А потом, чтобы не сильно воняло, саперной лопаткой свои сюрпризы на нейтралку забрасываешь. После лопатку кое-как протрешь, помоешь в этой жиже — и картошку на ней печь. Как на сковороде. А она мерзлая,...
Читать дальше

Наша армия отступала, и мне со своим взводом приходилось минировать мосты, различные путепроводы и акведуки, чтобы они не достались немцам. Взрывали их, чтобы потом снова самим же и восстанавливать. Шли и шли «вперед на восток» под бесконечными бомбежками. В небе было черно от немецких самолетов, а мы от усталости засыпали на...
Читать дальше

Дальше части пошли в наступление, у меня появились задачи по проведению дегазации местности, хорошо помню, как я всегда выезжал вместе с машиной как помощник комроты. В моем распоряжении была вся техника, отправлялись на задание на специальной машине, рядом шофер сидел, а я давал команды, когда он ошибался, то сам брал руль и...
Читать дальше

Когда началась война, нас пригласили - не только меня, а всех, кто имеет среднее образование. Я сейчас понимаю, что тогда не хватало офицерского состава. На месячные курсы, а потом звание младшего лейтенанта присваивали, офицерское звание - тем, кто пограмотнее. Создавали запасной полк, а кадровиков всех постепенно на запад...
Читать дальше

Армия для женщины - это что-то страшное. Почему-то никто не соображал, что один раз в месяц человек должен болеть. А каждый день так же надо шагать, так же надо ездить. А как мы машины заводили. Стартёров не было. Заводили вручную. Это для женщины самое страшное. Вы не пробовали? Это очень тяжело. Крутишь. Самое главное вниз...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты