Шпак Иван Григорьевич

Опубликовано 01 августа 2017 года

1169 0

- 1926-го года рождения, родился в селе Кевсала Ипатовского района, а после 1933-го года я переехал с отцом под Ставрополье в хутор Гремучий, в колхоз. Потом перешли на Дёмино, в сельхоз, и там заканчивал я всего 4 класса.

Война началась в 1941-м году – я тогда работал скотником. Потом – трактористом до 1943-го года…

- Как Вы узнали о начале войны?

- Я был на скотном дворе – и сказали, что она началась. А Иван Шевченко, бригадир, сказал:

- Ваня, садись на лошадь и поезжай на ярмарку Кашары: всем объяви, что война началась!

И я на коня верхом сел и поехал, объявил, что война началась, приехал назад.

Брата в армию у меня забрали тоже здесь, он Финскую войну закончил – и вернулся раненный в ногу. А когда война с немцами началась, забрали на 3-й день и отца и брата. А мы работали, 5 братьев. А потом все мы отучаствовали на фронтах.

- В какие войска Вас направили в 1943-м?

- Побережье Чёрного моря, артиллерия береговая.

На 4-й день нас отобрали, дали чёрные шинели, морскую форму – и мы начали учения… здесь были местные, которые нас обучали. И сразу в полку мы дежурили, и много было диверсантов. После этого попал я в 133-ю бригаду, она считалась береговая, после этого нас перевели в 1973-й артиллерийский противотанковый полк. Артиллеристом.

Я плакал и ходил к начальнику мехчасти… Джелава такой был.

- Я – парень такой неграмотный, медленный. Надо же было быть грамотным, расчёты уметь – а я неграмотный, я погублю, я трактористом работал, я механизатор, я могу на любой технике работать!

Просил, чтобы меня перевели… там был мехвзвод… говорю:

- И сам погибну, и людей погублю!

- Ну давайте вас в мехвзвод переведём…

И сразу начали обучаться на полуторке, практиковаться. Остроухов был командир – он меня тоже обучал.

Я сел, первую воткнул – на тракторе знаю, как работает – и поехал, поездил. Он говорит, что я уже сам всё знаю: чего меня учить? И я закончил механизатором, получил удостоверение, 100-мм орудие американское и «Студебеккер» трёхосный. И стал возить командира орудия… Никулин Мишка из-под Курска… я возил орудие и расчёт полностью, водителем был.

Пошли мы на Таганрог, через Таганрог – Украина, и всё.

Я был контуженный, в полевом госпитале пробыл – и опять же поступил в строй.

- Это на Украине контузило?

- В Румынии. До этого пошли до Венгрии, озеро Балатон, заканчивали там войну – и там очень тяжёлые бои были… американцы пошли, танки стали прорываться к ним: немцы – к американцам. Мы собрались в лесополосах и встали на позициях. Страшный бой! Тут объявили капитуляцию, и мы друг другу носы кусали – радость была такая! Стреляли!

А на озере Балатон были жестокие бои целых две недели. Прямо по нас танки шли. Сколько было – в нас стреляли, пушки разминали танками… так Мишка Самохин погиб вместе с расчётом. А Никулина Мишки – орудие было в укрытии.

Когда немецкие танки пошли под Балатоном – побили много… молодые… и знали, что почти закончилась война – а погибли много. Один командир орудия там вовремя «перебазировался» от пушки в легковую машину – и остался жив.

А командир части тогда куда-то послал своего шофёра – и он взорвался на мине. И командир части забрал меня туда к себе на «Виллис», маленький такой.

И когда закончилось всё это – нас погрузили на эшелоны: хотели направить на Японию. А начальник штаба Иванов, когда мы уже погрузились, стали ехать, сказал «не поедем на Японию, а поедем на Турцию», и попали мы – на Карс, река Арпачай проходит… как раз на границе. Там много войск было, и мы в окопах пробыли, пока Япония не кончилась.

- 1941-1942-й годы. Немец подошёл к Москве, Волге, Кавказу. Не было ощущения, что страна пропала? У Вас всегда была уверенность, что мы победим?

- Я сам себе «за Родину, за Сталина», надо умирать – так с музыкой: такой лозунг был у нас!

- Как относились в войсках на фронте к замполитам?

- Относились неплохо, я только просил, чтобы меня освободили от командования орудием.

- Как относились к СМЕРШевцам?

- Не помню.

- Вы обучались сначала на полуторку – а потом водили «Студебеккер». Сравните, что лучше?

- «Студебеккер» – трёхосный: проходимость высокая, лебёдка была: если не проехать – лебёдку распускали, цепляли и проходили препятствия, «Студебеккер» машина была большая…

- А как кормили на фронте? Если сравнить морскую бригаду, артиллерийский фронт и до него – разница в питании была?

- Разницы не было в основном. У нас поваром был осетин Перикомалов – очень любил кухню. Чтобы покушать – нам подвозили ночью в термосах.

А когда мы были в 133-й бригаде, у побережья моря – было предательство, и мы там ходили в нательном белье. Даже наряд так ходил: вот гранаты подвешены, патронташ – и в нательном белье выходили на пост.

- Вы продали форму чтобы поесть?

- Не было формы! Не поступала! Была измена! Они её или продавали, или сами не получали. Были даже такие случаи, что у нас забирали орудия, ПТР и снаряжение: там была измена!

Летом были в окопах, лежали в секрете… если в секрет попал – мёрз, но никогда не кашлял.

Я там слышал бои, когда они идут на море… караваны сойдутся – нам всё слышно, и зарево всё видно на море. А мы – на берегу.

- 100 грамм на фронте давали?

- Было. Когда питание смотришь – давайте по 100 грамм! На ужин и после ужина.

- А как Вы на фронте мылись? И были ли у Вас там вши?

- Вши – страшные были! Когда я ещё не был на фронте, а был на бураке – гнали скот, 40 голов от сельхозинститута. И когда встретилась наша разведка, 2 солдата и 1 офицер, разведчики – я хотел надеть шапку его со звёздочкой, а он говорит:

- Сынок, не одевай, там вши сплошные! Утюги с углём разводить – и это всё проглаживать, вычищать…

И до утра мы всё это проработали. Потом мне:

- Вань, возьми лошадей, запряги санки и довези их куда надо.

Я их довёз сюда до Дёмина. Топчинская дорога – и мост был под Татаркой.

- Сынок, больше не вози, мы сами поедем.

Я оставил их возле моста, развернулся – и поехал домой.

- А как на фронте со вшами боролись?

- Были такие камеры, пропаривали… бывало, когда свободное время.

Я скажу одну историю…

Когда пошли за Чехословакией, под Венгрией искали лесок, чтобы в укрытие уходить – и встали на позиции. Командир дивизиона говорит, что выделяет трёх человек – и надо сделать местную разведку. Пошли мы в местную разведку. Только нам велели в бой не вступать, боя не принимать.

Выходим, проходим – полянка такая… смотрим – полуторка наша стоит! И Васька Матрасов такой был, сталинградский парень, он говорит:

- Ребята, немцы!

Перескочили за ветки по той стороне поляны. Они не стали стрелять – и мы не стали стрелять. Они вышли – видно, у них там стоял мотоцикл – и уехали. Тихо подходим к полуторке – лежат 3 женщины побитые и шофёр. А красивые девчонки! Ничего не стали мы трогать, пошли дальше в разведку, пришли – докладываем. Командиру говорим, что там полуторка, там побитые. Он дал лопаты, поехали выкопали могилку, положили их рядом, закрыли и закопали.

- Вы упомянули женщин. А вообще на фронте их было много?

- Были… особо – сёстры… это страшное дело: с этой сумкой, бой идёт… бывает, она, снаряд если разорвался, в воронку тебя, как в укрытие – и всё по-пластунски… вот и меня спасла медсестра дорогая Анюта!

- Романы на фронте – были?

- Были. Преимущественно у офицеров. Были такие, что не близкие, а дружеские отношения.

- Вы были в Румынии, Венгрии… как относилось к Вам местное население и какое было у Вас отношение к нему?

- Венгрия, Румыния – было ещё просто, а Западная Украина – бандеры – страшно… было много их… и если пойдёт кто-то в сторону – тут же убивали и забирали оружие.

- И нападали на части?

- На части – не, особо не нападали.

- Из Венгрии, Румынии – солдатам разрешалось отправлять домой посылки. Как это было устроено?

- Стояли мы, пост заняли, и нам говорят: ребята, есть костюмы, рубашки! У меня было 2 чемодана, но когда мы границу проходили – забрали их у меня. В вещмешке была белая рубашка и хороший костюм: я их привёз домой.

- Какое на фронте было отношение к немцам?

- Было такое, что убивал бы немцев, конечно. За что портились люди, воевали, сжигали села – страшное дело! Было то, что «в плен не брать, убивать», было – друг друга защищали мы сами, было – «если ты не убьёшь немца, значит, он убьёт тебя и меня»…

- Какое оружие было у Вас, у водителя?

- Автомат.

- А трофейным оружием – пользовались?

- Нет. Были гранаты, а такое – не брали…

- Как в противотанковом полку награждали – и кого больше? Офицеров?

- В основном – артиллеристов, командиров орудий.

- Награждали хорошо или скупо?

- Если взяли что-то, какие-то орудия отличались… а мы – шофера… у нас не было особых случаев.

- С немецкой авиацией – сталкивались?

- Было. В одном месте была грязь, были танки, а мы перебазировались на другое место… и тут – «Воздух!»

А мы всегда прятались. У нас были огневые позиции между мостами «Студебеккеров»: туда в укрытие уходили.

Ну, потом отбили как-то этот «воздух», всё тихо – и пошли танки, пошли и мы по другим местам…

- С власовцами – сталкивались?

- С власовцами лично шофера не встречались.

- Расскажите про 9 мая 1945-го года…

- Никого нет в части – и этот говорит, репродуктор:

- Всё, победа!

А ещё до этого мы когда проходили – Жуков:

- Ну, братцы, заканчиваем войну, солдат – будет жить, русский солдат!

Нам сам Жуков говорил, что война кончается.

Ну, «Урааа!», и стреляли вверх, и радость была. А погибло – много очень ребят…

Интервью: А. Драбкин
Лит. обработка: А. Рыков


Читайте также

Это случилось, когда в начале февраля переправлялись через Вислу. С нашей стороны берег был пологий, а на той подъём. И вот мы переправились, по-моему, ещё лёд стоял на реке. Только поднялись, немец и налетел, и давай переправу долбать…
Читать дальше

В наши казармы нас больше не пустили. Где у нас у каждого личные вещи, письма, документы – всё осталось там. Мы вышли, значит, туда, привели нас к границе – и там приняли бой. Уже там были немцы, высаживали десанты. И так дальше мы уже там воевали до 29-го июня. Про это 29-е я потом уже всегда знал, что это ж мой день! Неделю воевали на...
Читать дальше

Еще одна моя боевая задача при обороне Киева заключалась в том, что я был разведчиком-проводником, так как очень хорошо знал местность. Проводил группы из комсомольского полка – человек по пятнадцать. Шли в сторону фронта, на Виту-Почтовую и даже дальше. Впереди шел я, позади меня – командир отделения, а потом все остальные....
Читать дальше

Брат мой Евгений узнал, что полк, в составе которого я воевал, находится где-то рядом. Женя приехал ко мне, помог сделать какую-то (уже не помню) работу, порученную штабом. Мы с ним работали всю ночь, и командир отпустил меня на сутки к дяде в соседнее село, где семья Семешко, а вместе с ними и Женя были в эвакуации. Вот и такие...
Читать дальше

Дальше части пошли в наступление, у меня появились задачи по проведению дегазации местности, хорошо помню, как я всегда выезжал вместе с машиной как помощник комроты. В моем распоряжении была вся техника, отправлялись на задание на специальной машине, рядом шофер сидел, а я давал команды, когда он ошибался, то сам брал руль и...
Читать дальше

Победа победой, мы же добивали во время прочесов остатки Курляндской группировки немцев и отряды "лесных братьев". Война кончилась, а мы еще воевали. Особенно упертыми оставались прибалты, прятавшиеся по лесам. Мы проческу делали, а они в хуторах хоронились, как в хутора мы идем, а они в лес опять. Даже в 1947 г., перед...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты