Штапкина Мария Васильевна

Опубликовано 27 июля 2006 года

14613 0

- А.Д. Как для вас началась война?

- В ту пору, я работала у себя в деревне. За 5 километров в почтовом отделении, телефонисткой. Бывший Корбовский, а теперь Шатурский район Подмосковья, село Фрол. Я дежурила в воскресенье с 10.00 до 17.00. Коммутатор-то был небольшой - 10 номеров. Сельсовет и район. Вдруг, когда штекер включила, я услышала слово: "война". Через стенку начальник почты жил, кричу: "Федор Никитич!". Он испугался, бежит, думал что-то случилось со мной или с аппаратурой. Я говорю: "С района звонят по всем сельсоветам." Он соединился с сельсоветом, где мы территориально находились. Как раз председатель была на месте: "Федор Никитич, война началась. Уже объявили демобилизацию." То-то я вижу по ночам крытые машины идут по дороге Москва- Касимов. К Горькому. Думаю, что делать? Я отдежурила, пошла. Захожу в деревню, как раз 6 часов. Солнце светило вдоль дороги. В деревне не поймешь, что происходит: и слезы, и крик, плачут все, ревут, мужчин мобилизовали. Мне было 17 лет. Работа есть работа. Нас было 2 телефонистки, и меня сократили. Я пошла, работать на комбинат бригадиром наружных работ. У меня бригада до 35 человек. Одни девчата почти работали, да мужчины в годах.

- А.Д. А в 1941-м году голодно было в деревне?

- Да. Нет в деревне не голодно.

- А.Д. Похоронок много было?

- Много из деревни не пришло.

В 1943-ем взяли нас двоих из деревни. Пришли мы к военкому, подполковнику Берину. Песню тогда пели: "Мать родная, не тужи, А нам нечего тужить, подполковник Берин велел сухарики сушить". Он нам говорит: "Девочки, вам неплохо будет, вы идете на поваров учиться, сами будете сыты". На руки пакет с документами и пошли пешком в Егорьевск - 60 километров. На полпути ночевали. Пришли в Егорьевск, а в вокзал пускают только военных. Я дежурному говорю: "Мы же тоже военные" Нам открыли. По-людски отдохнули. А поезд на Москву шел ночью. Приехали. Нас повезли в Сушкинское. А там ой! Сколько людей! Одни девчата! Все поварские. С неделю ходили на занятия, и устав изучали и строевую. Неделя прошла, вдруг построение, вызывают меня - направо. Я уезжаю в Москву учиться на поваров-инструкторов. А моя деревенская осталась там, продолжать. Три месяца проучились, программа была двухгодичная, а мы за три месяца ее схватили. Как раз была Курская Дуга. А мы и представления не очень не имели, что такое война. Ну, летят самолеты, бомбят, страшно. У нас даже на селе сбрасывали бомбы. У фермы, в лесу, в озеро. А так у нас было спокойно в деревне. Потом курсы кончили, оставили при курсах 100 человек курсантов, остальных по фронтам развезли. Нас погрузили на теплоход "Михаил Калинин" и поплыли. Три дня мы плыли по Волге. Доплыли мы до Кинешмы, и три месяца мы кантовались в Кинешме. 5 ноября 1943 г. нашу команду, 20 человек, собрали и отправили на фронт.

Я сначала попала в вольнонаемный госпиталь. Мне не нравилось: на кухне старый дед, девки пожилые, не могу ни с кем общий язык найти. А знаешь, как старые повара издеваются над молодыми - будешь и пар ведрами носит, и макароны продувать. В 1944-ом меня определили в 5168 Хирургический фронтовой госпиталь. Недели две добирались на попутных поездах до Волхова. Там я нашла свой госпиталь.

Включилась в работу. Три или четыре дня постояли, поехали через Свирь. Тот берег весь опаленный, сосеночки небольшие, все сожжены. Все берега перерыты - Катюши работали. Дороги песчаные. Трупы валяются, лошади валяются. Приехали в Воломец. Кухня впереди едет. Остальные уже там. 7 машин в госпитале. Мы все хозяйство за собой возили. Определили нас в бывший концлагерь для наших военнопленных. Освещение - немецкие плошечки залитые жиром. Фитилечки. Вдруг к утру приезжает, уже солнышко светит, начальник - нет, мы здесь не будем.

Нас переводят в другое место. А мы уже по концлагерю побегали, поглядели. Колодки деревянные грудами лежат. Переселились в Видлицу. Мы же ходом шли за передовой.

В Сальме кухня стояла в лесу - страшно. Еще разговор шел, тут кукушки-финны. Одну ночь переночевали, потом опять вперед в Пяткеранту. Пошла машина. Шофер, нас 5 девочек и начфин. У нас оружия нет. Лес здоровенный, сосны шумят. Страх забрался, думаю: "Финн баллоны нам испортит, и делай с нами, что хочешь, мы пропали." Въезжаем мы в Пяткеранту - она вся в огне, домики, как свечки, вспыхивают. Дали нам дом, школу. Кухня в подвале. Котел вмазной, полный. Они не успели поужинать, их выбили полдвенадцатого, а полпятого мы заехали сюда. Не поймешь, что на улице. Мины хлещут в воду, столбы, отблески, страшно и интересно одновременно.

Наши самолеты полетели, и прямо по бункерам стреляют. Потом их прилетели. Здесь уже бомбить-то нечего. А в лесу было скопление войск. Как начали сыпать бомбы, как картошку. К нам на кухню забилось столько солдат! Дед мне один говорит:
- Куда ты залезла?
- Интересно смотреть.
- А вдруг шальной осколок? Тебя ранит или изуродует, а может и насмерть.
Испугались. Нашего начпрода ранило. Как он кричал, как кричал! Осколком живот разорвало и почку раздробило. Мы его долго за собой возили, а потом все-таки распрощались с ним - комиссовали домой. Приказ отступать. А куда? Мы ехали по местам бомбежки. Это надо видеть: тут и лошади, и повозки, и машины, земля с кровью, с мясом смешана.

В лесу стоял медсанбат. Три дня мы с ними постояли. Мох белый - ноги тонут. Три дня помогали. Медики, конечно. А я кашу варила - без питания тоже нельзя. Отъехали в деревню Укса. Постояли-постоял, нс обратно в Волонец. Потому что перемирие уже подписали.

Сентябрь. Была уборка, сенокос. Нас начали посылать на уборку, помогать колхозам. Ездили четыре старичка, а я им похлебку варила. Морошки полно. А когда собирать? Надо работать. А вечером домой. С утра опять туда. Вдруг приказ. На колеса и в Мурманск. По Баренцевому морю, нас доставили в Мотовский залив. Приказ - скорее принимать раненых. А где? Понтонники никак не наладят мост, не можем развернуться поставить палатки, принимать раненых. Да к тому же там залив, вода соленая. Мне кухню поставили на берегу речушки. Ребята ступенечки наделали и воду подтаскивают. На кухне вертелась, как белка в колесе. До тысячи раненых доходило. Глазом не охватишь, сколько автобусов стоят, все забыты нашими ранеными. Это бой под Петсамо был. Готовила первое и второе в одном котле и пошла кормить по автобусам. Они: "Ой, спасибо." Три дня не ели горячей пищи! А понтонники не могут закрепить мост, там то отлив, то прилив. "Я вас еще чаем напою". А сама думаю: "Не дай бог самолет налетит - все погибнут." Нет. Слава Богу все прошло. Чаем напоила - "Сестра, спасибо." Только всех напоила, и мост закрепили, они пошли принимать, а мы поехали дальше. Итак, мы до 14 ноября там были.

- А.Д.Вы одна были?

- Нет. Три девчонки и мужичок был, но он какой-то не совсем полноценный. Но все-таки человек. Когда в Польшу въехали, его отправили на конюшню.

14 ноября мы свернулись, и нас переправили в Мурманск. Стояли прямо напротив морского порта. Палатки растянули. Девчонки молодые - ходили на танцы в дом моряков. Он и сейчас цел. Когда раненые есть, то им полагается усиленная норма питания, а у нас третья норма, маленькая. Вдруг приказ, опять на колеса и нас по железной дороге в Польшу на второй Белорусский фронт.

- А.Д. Чему учили в поварской школе?

- Как варить. И товароведение и из чего продукты состоят. Я всю жизнь, как вернулась, до пенсии работала поваром. Я посчитала, что это нужно. Когда мы учились, все говорили, повар большое дело. Попробуй солдата не накорми, он не одного выстрела не произведет! Он голодный!

- А.Д. Нормы были от 1-го до 9-го разряда?

- Да. 1-я - передовая, 2-я - прифронтовая, а 3-я - тыловики, 5-я - летная, 9-я - наша госпитальная.

- А.Д. Самая большая 9-я?

- 9-я и 5-я. 9-я - лечебная. А летчикам усиленная 5-я норма, потому что они в воздухе.

- А.Д.А романы были?

- Да. Был у меня человек, но у нас жизнь не сложилась.

- А.Д. Сапоги какие были?

- Кирзовые, по размеру. Пришла из армии и износила их вдребадан. Давали валенки и шубку. Один раз был случай. Каша пшенная варилась, стала курчавиться, я кричу: "Дуся, выгребай дрова!" Но каша все равно подгорела. Хорошо врач хорошая была. Я ей призналась. Но обошлось.

- А.Д. Выходные были у вас?

- Никаких. Круглосуточно работали.

- А.Д. А что в основном готовили?

- Каши пшенная, гречневая, перловка, сечка. Иногда одна мука была (гречневая и другие). Делали из них кисели.

- А.Д. А мясо было?

- Было. На Севере ели и мороженую картошку. Пойдешь на склад, ломом наломаешь, наложишь в котел, веселками мешаешь, вроде почище вода стала, заливаешь холодной водой и варишь. По ложечке на всех и остается.

- А.Д. А кухня привозная была?

- Была автоприцепка, цепляли и таскали за собой.

Штапкина М.В. (крайняя справа)

Стояли мы в Польше. Капуста была мороженная, Я кричу помощнику: "Принеси соль." Она мне мешок трофейный принесла какой-то, я раз сыпанула, два, пробую ничего не солено, только пенится. Пробую ничего не солено, а потом разглядела: "Ты что мне принесла?" - "Не знаю." Врач пришла и говорит: "Сколько раз говорила - не готовьте с этой капустой." Свалили все на мороженую капусту. Два дня я переживала, вдруг отравятся.
Мы вели записи, врач приходила, снимали пробу. Каждую выдачу записывали.

- А.Д. Трофейными продуктами пользовались?

- Нет. У нас своих хватало. А потом, когда Америка нас начала снабжать, у нас и вовсе хорошо было. Бывало, бежишь за врачом пробу снимать, а кругом одни трупы. Через них перепрыгиваешь.

Был один случай. От нас недалеко вырезали всю часть. Стояли мы в Пяткеранте. Финны вырезали. Начальство все на ноги встало. Не стали спать по ночам. Мало что часовой стоит, и они наблюдают, проверяют.

Восьмого мая в 11 часов капитуляция. Мы все бросили, побежали. Раненых уже было мало, привозили отравленных. Наши солдаты обрадовались, лишь бы выпить и пили все кряду. И немцы тоже были отравленные. Обрадовались, все обнимаемся, кто плачет, кто смеется, кто чего. Начали планировать - вернемся домой, живыми, кто чем будет заниматься. На утро подъем, построение. Начальник объявляет, война кончилась, полная капитуляция. С песнями по плацу прошлись. Яблони цвели, сады-то какие! Наделали столы в саду, духовой оркестр нашли польский. Пошла гулянка! И вдруг везут немцев. И раненых, и всяких. Все по своим местам. Кто в сортировке, кто в перевязочной, кто где. Все - гуляние кончилось.

Потом нас опять на колеса и в Кезлинг. Второй раз мы там были. К дому уже готовились. А домой поехали 25 июля мы. Приехали в Москву. Какое торжество, как нас здорово встречали, митинг был, музыка была, потом объявляют: бесплатный проезд. А вещички все-таки были.

- А.Д. Из Польши взяли что-то?

- Да, немножко было шмоток. Нам разрешали посылочки посылать, я 5 посылок послала. В месяц 10 килограмм. Один старикан занимался почтой, ему не кому было посылать, он как от себя по моему адресу. Уж когда домой собрались, вроде и трофеев нет, все равно набралось тяжело. Приехала на Казанский. Куда ехать? На Егорьевск. Приехала в Егорьевск. Куда идти? Пришла в Дом крестьянина. А мне еще до Гришакино далеко. Тут машины ходят, лесзаготовку возят. Три дня прожила, ждала машин. Потом пришли машины, взяли меня.

Интервью:

Артем Драбкин

Лит. обработка:

Артем Драбкин



Читайте также

В наши казармы нас больше не пустили. Где у нас у каждого личные вещи, письма, документы – всё осталось там. Мы вышли, значит, туда, привели нас к границе – и там приняли бой. Уже там были немцы, высаживали десанты. И так дальше мы уже там воевали до 29-го июня. Про это 29-е я потом уже всегда знал, что это ж мой день! Неделю воевали на...
Читать дальше

Да эта война каждый день вспоминается. Как ляжешь, закроешь глаза, так она снова перед глазами, будто я опять прошла всю эту страсть. А вот снов про войну я уже не вижу. Не дай бог, конечно. Вспоминается переправа на Днестре. Мы, когда туда подъехали, там ужас что творилось. Лошади, брички, солдаты, все плывут. Крови много. На...
Читать дальше

Мы воевали в 17 армии. Переход границы прошёл незаметно. О нём узнали уже потом, от командиров. Думали она огорожена, а там просто ущелье. Шли вторым фронтом, перед нами уже прошли войска, шедшие восточнее нас. Солдаты вооружались автоматами ППШ и ППД. У меня - снайперская винтовка. У монголов - лошадиные полки, а из техники только...
Читать дальше

И вот, когда мы углубились в лощину, кто-то что-то заметил и крикнул: «Ребята, финны!» Мы смотрим налево и видим — эти финны, значит, ходят. А мы как стояли на болоте, вернее, это было не болото, а мягкое все, так и улеглись туда. Что делать? Нашу передовую мы не видим, а их, напротив, видим. Они не стреляют по нам, ничего такого не...
Читать дальше

На следующее утро полковник привез меня в Киверцевский лес. Там стоял артиллерийский полк. Они относились к войскам 4-й гвардейской армии 3-го Украинского фронта. И вот он вызывает командира 41-й окружной артиллерийской мастерской. Поручает ему заняться моей судьбой. Тот меня приводит к себе в расположение, подзывает какого-то...
Читать дальше

К тому времени у нас уже сложился очень сплоченный коллектив, все были как свои. И начались такие разговоры: "Мы же на фронт едем, а ты ребенка с собой везешь: Что же ты делаешь?.." И вы знаете, мне, будто по голове стукнуло: Действительно, что же я делаю?!. И на какой-то станции я вдруг выскочила из теплушки и кричу мужу: "Подай...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты






увлекательное онлайн казино vulkan-igrovie.com