Прокофьева (Галенко) Евгения Михайловна

Опубликовано 29 июня 2017 года

1243 0

- Родилась я в Керчи 12 февраля 1917 года, моя девичья фамилия – Галенко. Родители были простые рабочие. Папа имел дроги, папа имел корову, вот так мы и жили. Брат – погиб… неизвестно даже до сих пор ни когда, ни где. Сестра – старшая – была. Людмила. Вот фотографии её. Училась я в школе, школа называлась тогда – имени Короленко. После неё пошла я работать, в Госбанк поступила. Позже нас послали в Симферополь на повышение квалификации, и я получила бухгалтера. И работала в банке дальше.

- 22 июня 1941-го года Вы как узнали о начале войны?

- Работала у себя. Как налетели самолёты! Погода такая пасмурная – и не знали, что это. А они как начали бомбить! Причал у нас стоял, баржа была с боеприпасами. Со всеми. Видно, заранее чувствовали, что должна начаться война и что она должна была от берега отойти. А они как попали туда – как начало всё рваться! Все вот эти бомбы взрывались, и – что сейчас мост, он был деревянный – через него всё перелетало. Это вот всё в Керчи было…

Первый муж, с которым я была зарегистрирована, он сразу ушёл на войну – и пропал без вести под Брестом. Вот эти первые бои. Туда попал…

- После начала войны жизнь сильно изменилась?

- Конечно, я же была военнослужащая [Так у автора. Возможно – военнообязанная. – Прим. ред.]! Керченская военно-морская база у нас образовалась – и я там была. Меня туда призвали. На какую должность – ну, я была, как бы Вам сказать… на складе работала, склад боеприпасов был.

- Какие задачи перед Вами ставили?

- Как «задачи»? Как говорится – если что случится или бомбы падают – чтоб уже не убегали никуда, ничего… Мы боеприпасы выдавали на корабли, а потом после этого минпартия была здесь, мины мы собирали после войны. Здесь же весь пролив был заминирован.

- Когда немцы начали подходить, Вы были эвакуированы?

- С войсками. Мы работали вначале, в крепость ушли, а потом нас на Таманский полуостров перебросили – и тоже бомбили… перед нами одну баржу разбили… вторую, как говорится – мы как-то получились счастливые, как-то мимо нас… мы добрались до берега Тамани. А там уже мы по-военному все были.

- Немецкая авиация Вас сильно бомбила, а противодействие нашей авиации – было?

- Ну, а как же, конечно, было. Ну, опоздали немножко, когда первый раз налетели. Конечно, было.

- Немецкая, советская авиация: сравните, кто в 1941-м году чаще бывал над Вами?

- Ой, ну Вы же знаете, что немцы так наступали! В панике мы, наш Советский Союз, не успели собраться. Всех в это время поотпускали в отпуска; пока собрались… дай боже им, хорошо хоть вообще летали.

- 22 июня 1941-го года Вы узнали о начале войны. Было ощущение, что это надолго?

- Вначале мы как-то не сообразили – а потом, конечно, все ждали… и в душе было, что вот пройдёт время – всё равно Советский Союз победит, как говорится.

- Даже в 1941-м и 1942-м году?

- Да.

Все считали: во-первых, из Сибири прибыли войска. Вот, когда он в Сталинграде... Потом – на Курской дуге… сибиряков прислали из Сибири, пока задерживались, думали, что Япония откроет с той стороны фронт. Но а там наши были разведчики. Было или что, этого не будет. Так что спокойно всё… пришли на помощь к Сталинграду... Курская дуга, вот здесь она…

А в 1942-м – тем более было… здесь немца застали: два раза ж Керчь переходила. В 1942-м году мы и пушки, и боеприпасы все перевозили через пролив: тогда лёд был кошмарный, по льду. Не кораблями. Но некоторые пропали, затонули, а вообще переправлялось через пролив всё: и танки, всё шло. Лёд был толстый очень. В 1942-м году зима была – очень!

- Вы были на Таманском полуострове, когда немцы второй раз захватили Керчь?

- До Новороссийска мы шли. Отступали, да, а немец там какие-то высоты занял, наши корабли готовились к уничтожению, да. Ну и получилось так, что наши подоспели, всё, их отогнали, и корабли все сохранились, а потом уже возвращались в Керчь. А мы отступали до Новороссийска, он был тоже захвачен. Туда дальше (сейчас – это Сухуми) временно нас отправляли, в основном – женщин. В Сухуми я тоже работала, тоже на складе. На военном, с боеприпасами.

Потом вот начали возвращаться. Когда уже, как говорится, освободили перед этим Новороссийск. В 1944-м, да? Подождите, сейчас вспомню. Ну, так это было уже в апреле-месяце. Керчь практически была полностью разрушена, что ж. Мы работали – и все, военные, не военные – все собирали камни и Керчь восстанавливали.

Ну вот у меня оставались в ней папа и мама, но их нигде не было. И, когда мы прибыли, я попросила, чтобы меня отпустили, и я пошла по улице туда, где раньше был военкомат старый, увидела, что дом наш – целый, потому что его перелетали снаряды батарей, которые там на Митридате стояли. И на Таманском полуострове. И как наш дом стоял на перелёте – я, как увидела дом – я прибежала, плакала, радовалась… а потом работала в секретной части уже в тылу, когда освободили. А когда вошли в Керчь – ничего, пустота была. Разрушено, кошмарно.

- В армии в то время были комиссары, потом замполиты. Какое к ним было отношение?

- Были, а как же… хорошее отношение. Потому что уже Новороссийск взяли, всё… даже Брежнев оттуда же вышел. Потом уже и Керчь. А после освобождения я работала в секретной части: в Отделе тыла, но – уже не военной. Да, вольнонаёмной.


- А во время работы в секретной части Вы имели дела со СМЕРШ, с контрразведчиками?

- Был такой. Сталкивались.

- Какое отношение было к ним?

- К СМЕРШ-у – так себе. Мы чувствовали, что там затевают что-то нехорошее. Не то что «нехорошее»… они выявляли разных шпионов…

- Когда служили, у Вас какая форма была?

- Морская. Фланелька, тужурочка, сапожки были… когда холодно – валенки носили.

- Встречаются данные, что многим женщинам обувь по ноге трудно было подогнать. Вы с такой проблемой сталкивались?

- Да. Но я на складе работала: как-то подбирали под размер. Ну, если немножко большое – ни черта страшного. Наматывали. У нас были портянки.

- Бельё какое у Вас было? Мужское?

- Конечно. Не дамские рубашки.

- Как в армии кормили?

- В армии – кормили, мы не голодовали. Кормили хорошо. Ещё и по сто граммчиков давали. И не по праздникам, по-моему, а каждый день.

- Вы на складе обеспечивали деятельность флота?

- Да, и десанта, когда высаживался сюда. Обмундирование выдавали.

- Вас за это награждали?

- Видите, какие у меня награды? Награждали, конечно! Потом, когда уже прибыли – после этого, попозже, приходили документы. Все у меня документы на мои... есть. Показать вам?

- Я верю. Романы в армии – были?

- Были, было всё, были романы… Вот за Прокофьева я как раз вышла. Потом уже зарегистрировались…


Как? Ну, в сорок каком-то году познакомилась с Борисом Владимировичем Прокофьевым просто на военно-морской базе. Он был капитан первого ранга. И любовь там началась, всё это… Но, так как он был на тот момент женат – я с ним не стала никаких иметь отношений. Потому что, ну... Как бы – это не гоже, да? И по прошествии скольких лет – это было уже, наверное, году в 1983-м или 1984-м – Борис Владимирович меня находит через военкомат. У него умерла жена.

Да... он хранил все мои письма. Он хранил пластинку, которую мы вместе в окопе нашли. Он всё хранил. И в итоге – поженились на старость лет. Вот так. А Вы говорите – «романы»… Вот она, любовь настоящая была, фронтовая, которая потом закончилась браком. И теперь он здесь и похоронен. В Очакове.


- Потрясающе. Встречаются упоминания, что беременных девушек из армии списывали. У Вас такие случаи были?

- Я, Вы знаете, не помню…. конечно, отправляли. Домой… или я не знаю, куда. Что они – с детьми будут, что ли?!

- Какое было отношение к немцам?

- Ой, презирали мы их всех, конечно; как «какое отношение?»… напали на страну – ещё отношение к ним хорошее иметь?! Не помню я, в какой момент – среди нас, которые работали на кухне или ещё что там-то, где-то была жалость к их детям… некоторые подкармливали их, были случаи.

- У Вас какое-то свободное время – было?

- Ну... Приезжали в армию концерты. Были. Да. Там танцы, ещё что-нибудь… Было. Я не помню, танцевала или... О! Я любила танцевать. Танцевала.

- Как было со вшами на флоте?

- Нет, этого не было. Это когда вот началась война – моя сестра старшая с мужем работали, там авиаполигон был, их эвакуировали. Так, пока они доехали до Сибири, они сидели там все, щёлкали… у нас такого не было. Потому что я – в той стороне, я – вот здесь на юге.

- Помывка была регулярна?

- Да. Где мы мылись – я уже не помню. Но, во всяком случае, мы чистые были.

- Из армии Вы ушли в 1944-м году?

- Да. И стала вольнонаёмной. Как получилось – потому что здесь мои папа и мама были. Когда я прибыла в Керчь, здесь был у нас, не помню, как его фамилия… я попросила, чтобы вообще меня освободили от армии – и уехала в Симферополь. Дали мне машину – и я поехала в него маму и папу забирать из лагеря. Потому что их, когда заняли Керчь, прямо, как говорится, ловили, садили и отправляли прямо туда. Немцы, да. Ну, и я нашла там и маму, и папу, и привезла…

- 9 мая 1945-го года.

- Ой, 9 мая – это когда освободили?

- Нет. Победа, 1945-й год, немцы капитулировали.

- Дома я была – и сказали, что война кончилась. Все повыбегали на улицу – знакомые, незнакомые – и целовались и радовались. Шутите – Победа?! Да…

- Спасибо, Евгения Михайловна!

Интервью: Н. Аничкин
Лит. обработка: А. Рыков


Читайте также

Когда мы стали опрашивать командира подводной лодки, им оказался капитан-лейтенант Вернер Шмидт, выяснилось, что мы потопили новейшую cубмарину «V-250», которая была вооружена какими-то новыми торпедами, о которых никто из членов нашего экипажа ничего не знал. Что интересно: торпеды загружались и устанавливались на подлодке...
Читать дальше

Потом, при снятии десанта, в губе реки Западная Лица на мотобот, битком набитый бойцами, ранеными и целыми, напали семь самолетов и стали штурмовать из пушек и пулеметов на бреющих полетах. Кораблик ничем не защищен и творится ужас! Вплотную, рядом со мной стояли мои товарищи и валились от пуль и снарядов. Бот загорелся, запылало...
Читать дальше

В конце 1943 года по моей просьбе меня направили на Средний, где мы начали с нулевой отметки вгрызаться в гранит под обстрелом, строить батарею. Работы было много и работа тяжелая, да еще и под обстрелом.

Читать дальше

Мы были прижаты к земле теми двумя пулеметами стрелявшими непрерывно. Надо было что-то решать. Я вскочил и последними патронами ударил по камню за которым лежали пулеметчики. Мне было важно чтобы они спрятались перестали вести огонь. А один из лучших наших бойцов Семен Агафонов по моему приказу бросился к этому камню метрах в...
Читать дальше

Запомнился случай во время освобождения Белоруссии, 22 марта 1944 года ударил сильный мороз и Днепр встал. Флотилия не успевала за нами. Кончилось продовольствие, не было хлеба. Но местное население нам помогало. Но когда подошел флот, население получило сполна белым хлебом. Тогда американцы поставляли белую муку. В Польше был...
Читать дальше

К 1942-у году, кроме авиации немцы подтянули артиллерию самого большого калибра и начали периодический обстрел «Марата». Причём было так: Наши артиллеристы уже знали все точки на «Ломоносовском» фронте, и немцы, конечно же, знали расположение кораблей. Пристрелялись они к «Марату» очень здорово. Особенно мы опасались ясных...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты