Делев Константин Георгиевич

Опубликовано 27 ноября 2016 года

3038 0

- Я – молодой ещё: родился в 1921 году 28 мая. Окончил 10 классов: 20-ю киевскую школу. После выпуска мы были совсем другого духа, и я поступил в Киевское военное училище связи, 2 года отбыл, принимал участие в спортивных и прочих соревнованиях. Окончил учиться – с отличием.

Значит, 20 июня, перед самой войной, ну… пахло порохом. И вот 20 июня наш курс построен, ротный дал приказ Министерства обороны: выпуску училища присвоить звание лейтенантов, и каждому вручили предписание. Я получил моё – в город Яворов, в 35 отдельный батальон связи командиром взвода; ну, как мы теперь знаем, как всегда по закону подлости, срок прибытия – 22 июня 1941 года…

Пока туда-сюда, пока чемоданы, пока дома прощался, билеты брал… пока нашёл город Яворов по карте – 21-го прибыл на вокзал, а там таких, как я, шпендиков – полно! Пехотное, связи – все туда. Проводили нас, сели вечером, ночь в пути, наутро приехали во Львов, а там ещё надо делать пересадку – и ехать туда до границы, а мы ничего не знали о войне. Значит, когда ехали, что-то два самолёта летали… к одному подвязана колбаса, второй истребитель – пикирует. Потом – нет истребителя, но – что-то стреляет… так и не поняли, что к чему.

Прибыли на вокзал, направление – на Яворов. Выходит начальник станции – и говорит: «Поезда ходить не будут». Люди собрались, мы там стоим на перроне… рядом проходит шоссе – и военные машины прут-прут… я говорю: «Пошли: мы – военные, нам надо прибыть сегодня; может, под Яворов нас подбросят». К нам подходит – не знаю, забыл звание – мы объяснили, он остановил машину, что-то сказал… а это не просто машина, а бронетранспортёр! С чемоданами загрузились туда, доехали до станции, они – налево…

В общем, прибыли в город Яворов, нашли эту воинскую часть, двор, доложили… а над городом летают самолёты. Мы думали – учебные: ничего же всё ещё не знали. И вот, значит, выходит командир батальона, ему доложили о нас, дали нам направление: какой взвод, роту, командиром взвода… я попал туда, где подводы, лошади… шестовая рота. Во дворе – какие-то жёны с детьми… мы не можем понять, в чём дело: самолёты всё летают… потом начальник и говорит: «Ребята, на нас напали немцы. На границе идёт бой». От нас дотуда – километров 20. Объяснил, что делать, что собрать, подвода, лошади, и – жизнь началась!

С первого дня заняли оборону штаба: потому что – отовсюду слышна стрельба. Два дня там прооборонялись, потом начали отступать. Не только мы шли, а столько частей! Идут и идут... хорошо – немцы не видели… трудно представить. А то сначала – с Киева приехали, чемоданы туда привезли… ага… короче говоря, мы начали отступать и отступать. Часть наша – идёт впереди (у них свои задания), а мы – обоз с шестами – где-то там плетёмся… потом мне дали приказ оттуда туда провести шестовую связь: я был как раз шестовая связь корпусов.

Протянем линии, раскинем… шесты поставь, поставь деревянные аппараты… только поставили – опять приказ отступать! Так надо ж снять вот это всё… и так нас мучили! Отступаем, встаём, наводим связь, дают координаты – а там немцы уже. Опять отступаем, встаём, наводим, дают, бросаем, теряем, лишь бы ноги унести – и так дошли до старой границы. Там население, какая-то река… в общем, мы взяли направление до Белой Церкви. Попали на правобережную Украину… там эта связь – кабели уже не могли снимать… короче, было бегство!

Наши войска там позади – воевали, а мы – связисты – бежали, всё бросали… страшно. Попали мы на Ржищев, надо на ту сторону переправиться – переправились… вперемешку с другими частями – и до Перевязов. В них был большой штаб армии и корпуса. Какой же это пункт? У меня не очень с головой, я многое забываю после одного удара… Короче, у меня записано: населённый пункт. Там шла река. Мы давали связь – и вот велят снова отступать. Какой-то полковник приказал. Мы опять что-то бросаем, и – со штабом. А там недалеко роща Шумейкова, где находился штаб фронта командующего округом (Так у автора. – Прим. ред.), он весь отошёл в эту Шумейкову яму, они там окопались, но немцы их там окружили. Командующего фронтом Кирпоноса смертельно ранило… один только Баграмян как-то оттуда вырвался и перешёл к своим, а весь штаб накрылся, и мы остались на оккупированной территории. Что делать? Форму сняли, рубашки нам дали мужики: мы стали «гражданскими»… куда идти?! Мы – пацаны, опыта – нет!

Надо было речку форсировать, а я плохо плавал… натянули такую верёвку, и – держались… все мокрые были… в общем, можете себе представить! Остались живы, начали бродить… в общем, долго рассказывать. Плутали до какой-то станции, потом – обратно… ох, я после больницы… главное бы вспомнить… В общем, так блуждая, мы вышли на юг… Нам рассказали, что в Киеве делается. В нём были взрывы. Ну, я пошёл к знакомым: это дядька с тёткой. К ним стучусь – а они эвакуировались, у них хата одна пустая осталась. Пошёл к другому дядьке – там тоже все эвакуировались. Как перейти Днепр – страшно: там охрана.

Ну что, домой я не пошёл: там всё равно никого не было. Отец с частью ушёл, мать не знаю где, квартира разграблена… как и вообще всё в Киеве. Да, мы семьёй жили при пожарном депо. Отец сразу, как окончил институт – полюбил пожарное дело. Было добровольное пожарное общество – он туда и пошёл. У него были связи с начальством, вот и меня к этому делу тоже приобщили. При советской власти его назначили начальником Подольской пожарной части, дали нам там квартиру – и мы там жили. Оттуда я пошёл и в школу, и в училище…

Делать нечего – направился я к ребятам-школьникам… ну никого нет, все эвакуировались! Хорошо, меня в городе в других депо знали – и я тогда сам пожарником устроился. Служил в районе Шулявки, дежурил. Начальником был знакомый отца. Он мне говорил: «Забудь, что ты был военным!» Я там освоился, людей нашёл, поговорил с ними – и организовалась у нас группа сочувствующих: решили на пожары выезжать, тушить штатских, наших людей спасать, а немецких не тушить, давать больше гореть. Мы так и делали. Когда дежурили на каланче – там был пункт, где можно было говорить, не боясь ничего. Где-то выезжаем на этих наших лошадках, гражданских тушим, а немецких тушим так, что они ещё больше горят. Нас потом немцы искали, а мы всё равно такое делали!


В общем, это было только начало нашей подпольной деятельности. Сейчас из тех подпольщиков в живых никого не осталось. Группа ребят нас была, мы назвались – «Днепровец». Подпольная организация, диверсионная работа: шкодили немцам, спасали наших, доставали радио, листовки. Мы знали, кому можно, а кому нельзя. Так и работали: людям объясняли про ход войны… это рискованно было: среди пожарных были сволочи, которые служили немцам. Меня тот начальник много раз вызывал, предупреждал: «Ты забудь!»… приходилось при нём забывать – а душа-то была советская! И мы действовали таким путём. Новости людям разносили.


Так мы работали до самого прихода наших… это – ноябрь 1943 года. Потом освободили войска Киев, и мне начали вопросы задавать: «А как ты туда попал?» После освобождения наши ребята кто куда пошли на фронт, а меня туда уже не взяли… ну, у меня тогда уже с чекистами была связь.


Интервью: А. Драбкин
Лит. обработка: А. Рыков


Читайте также

Немцы если увидят рацию, то они сразу ее разобьют! А чтобы нашей машине близко к передовой не подходить, у нас был пятисотметровый кабель. Толстый такой, тяжелый. Мы тащили его туда, где располагался корректировщик и по нему он сообщал мне всю информацию. А я в это время сижу в машине и полученную от него информацию передаю нашей...
Читать дальше

Горят танки. При попадании – в танке десятки снарядов есть. Попадает в него враг, в танк – запасы взрываются, и вот трёхтонная верхняя броня с пушкой взлетает кверху и падает в сторону. Никогда – ни до, ни после – я таких вещей не видел, как это. Танки горят. Люди, если имеется возможность, подбитый танк восстанавливают: слезают,...
Читать дальше

Когда же мы пролетели на высоте 600 метров полтора часа, по нам ударили трассирующие пули зенитного пулемета. Было темно, лишь только луна служила нам ориентиром. Мы решили, что наши зенитчики приняли наш самолет за немецкий. Летчик, дав сильного «козла», пошел вниз и произвел посадку. И хотя нас сильно тряхануло в воздухе, мы...
Читать дальше

В больнице холодина. Когда возвращался, то проходил по двору и вижу штабеля дров. Почему же они не топят больницу? Что это за дрова? Полтора метра высотой уложены штабелями голые трупы. Результат работы больницы. Просто штабелями. На ногах написано кто.




Читать дальше

И вот тот самый момент, когда команда уже выбирала буксирный конец на носу, снаряд попал в нос, пробил палубу и разорвался в трюме. Я в этот момент был на застекленной прогулочной палубе - декабрь, холодно уже - и все это видел как бы со второго этажа. От взрыва снаряда сдетонировали снаряды в трюме, и все, кто был в трюме, и на носу,...
Читать дальше

Он вытаскивает наган: "Застрелю!". А кругом мои ребята с улицы. К этому времени у нас уже появилось братство, и они схватились за винтовки. Я не нашел ничего лучше, как рвануть гимнастерку. "Стреляй! - кричу, - Это же идиотство - застрелить!". - "Командира взвода ко мне! Через 20 минут хоть с отрезанной головой, но без...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты