Разведчики

Выходили с товарищем из поиска и нарвались на минное поле. Ему ногу оборвало, я его перевязал, и несколько часов тащил на себе. У меня было не меньше шансов подорваться на том поле, но как видите, уцелел… А потом вдруг наткнулись на немцев. Но они отмечали какой-то праздник, были пьяны и ничего кругом не замечали. Там стояла какая-то бричка с минами, я ее освободил, товарища в нее погрузил и ходу. Так и спаслись. Тоже чудо, можно сказать…

Залегли мы у хода сообщения. На бруствер немцы накидали земли, и тихо  перепрыгнуть его не удавалось. Неожиданно все планы спутались. Перед  нами, метрах в тридцати, замаячил автоматчик, который время от времени  появлялся из темноты и давал очередь. Подходил, вставал на какое-то  возвышение, стрелял, а затем снова исчезал в траншее. Пару раз дернулись  – вдруг он опять вылезает. Пошептались, решили брать этого автоматчика.  Как его взять? Тройка смотрят на нас, изготовились прыгать…

Дальше мы должны были там, на Муху, разведать, что там происходит, какие  силы немцев там и сколько их находится, и ждать после этого наступления  наших войск через пролив. Вот такое задание было нам дано. То есть, мы  должны были передавать нашим войскам с радиостанции, что происходит на  Муху, сообщать о том, где какие у немцев там есть огневые точки, сколько  и какие силы там немцев вообще находятся. Короче говоря, задание было  ясное: передать все эти данные на Большую землю по рации и ждать  наступления наших. В группу эту меня и включили.

Там у нас, как я уже сказал, тоже потери были. Помню, был у нас там  такой случай. В общем, там прислали к нам командира полка нового. И он  был такой, знаешь, храбрый: бежит вперед, а разведка — за ним. Он  кричит: «Разведчики, вперед!» Вперед мы выскочили на поляну, а немцы  после этого как начали по нам стрелять. Там мы потеряли очень много  людей. Осталось у нас там человек семь из взвода. Потом нам пополнение  дали. Я уже был командиром отделения.

Я их увидел, когда они уже отошли от ДОТа метров на 150-200. По нам уже  начала бить прямой наводкой артиллерия. Снаряды, рикошетируя как мячики,  отскакивали от земли! Мы всем кагалом рванули через Аржать. В башке-то у  всех пульсирует одинаковая мысль – «Надо бы быстрее через реку». С  разгону – Бух! – влетели в воду, да с головой. Друг на друга опираемся.  Кто-то упавший барахтается, по кому-то пробежали, кто-то кричит. Никто  ничего не понимает. Одна простая цель – «Назад, назад. Быстрее».  Выскочили на другой берег, двое пинками и прикладами подгоняют немца.

В это время возле станции Хотынец выгрузилось целое танковое соединение  немцев. Между нами было красивое гречневое поле. Греча тогда цвела  вовсю. Так вот они прямо с платформ на эту гречу выгрузились. Все это на  наших глазах! Расстояние до них примерно 800 метров. Шесть рядов  танков! И эта армада пошла на нас. А у нас даже мин нет. 12 минометов  стоят на позициях – мин нет! Забавный укатил на резервный КП, Ореховский  ушел искать мины и пропал. За ним ушел Ткаченко. Остался я один.  Принимаю решение – отход к КП. Отошли.

А как началось наступление все время бои, бои, бои… Освобождали Варшаву, Лодзь, Коло, но особенно тяжелые бои шли в Познани. Там же была целая крепость. Орудия чуть ли не на пневматике выезжали из укрытий, обстреляют нас, а потом сразу обратно в укрытие. Долго так с ними возились бы, пока какой-то поляк из местных не подсказал: «Нужно прокопать от реки канал и пустить им туда воду!» Тогда мигом подняли все силы: войска, поляков, и где-то за сутки прокопали траншею метров на 300-400. Пустили туда воду и немцы сами вылезли… Уже после войны я как-то оказался в Польше и в том числе довелось побывать и в Познани. Побывал на экскурсии в этой крепости и поразился - там же целый подземный город… Из тех боев, в которых мне довелось участвовать, самые тяжелые были именно в Познани и в Берлине. На перекрестках стояли бетонированные доты, и из них немцы лупили из крупнокалиберных пулеметов и зениток. Пули и снаряды летали вокруг как пчелы… Именно там меня и ранило единственный раз.

Последовал приказ – перейти в атаку, отбросить немцев от разъезда и  занять хутор в нескольких километрах перед нами. Несколько раз мы  поднимались в атаки, которые сразу захлебывались в крови. Сплошная стена  огня вставала перед нами. Там такие потери были, что вспоминать не  хочется… Тогда из штаба дивизии прибыл подполковник Борисов, сделал  штурмовую группу, в которую попали два моих друга, и ночью они пошли в  обход немецких позиций. Но эта вылазка была обречена на провал, ничего  из нее не получилось, и из этой штурмовой группы мало кто смог  вернуться. Мои товарищи Угриновский и Литвак погибли в этом ночном бою…

В ту зиму Ока и Зуша накрепко были скованы льдом. Все подходы к переднему краю немцев были заминированы, а кругом лежал глубокий снег. В сплошной темноте, под осветительными немецкими ракетами, мы незаметно пересекли линию фронта и продвигались по вражеской территории. Ночной мороз был. Главное - найти какую-либо спасительную впадину, чтобы с рассветом приступить к наблюдению. Овражек небольшой отыскали, скатились в него и зарылись в снег.

Вообще-то взятие "языков" было обязанностью группы захвата, а не прикрытия. Тем не менее, несколько "языков" на моем счету все же было, в том числе и три, насколько я мог это уяснить, особо ценных. Многие награды я получил именно за эти "языки". Помню, как-то под Ельней нашей группе удалось захватить одного штабного писаря. На допросе он дал какие-то очень важные сведения. Мне сразу после этого вручили орден Красной Звезды. Уже потом, где-то в боях за Ригу, я получил второй орден Красной Звезды, потом медаль "За боевые заслуги".

Ждем своих, все нет и нет, было очень холодно, снега много, тогда мы уложили оледеневшие валенки сушиться на русские печи и, уставшие, легли отдыхать. Рано утром хозяйский мальчик, выглянув в окошко, говорит: "О, сколько солдат в белых халатах". Я вначале подумал, что подошли наши, но, спустившись с печки и выглянув в окно, увидел, Боже мой, как у начала деревни рыщут с автоматами по домам фашисты в белых маскхалатах. Это был передовой отряд немецких войск, двигавшийся из Великих Лук на Торопец, чтобы вернуть город и восстановить оборону на прежних рубежах.