Барышев Геннадий Лаврентьевич

Опубликовано 15 мая 2015 года

15790 0

Родом я из Башкирии. Есть такое село в Архангельском районе – Красный Зилим. До революции оно называлось просто Зилим, но в честь победы в большом бою у села над белогвардейцами после Гражданской войны его переименовали в Красный Зилим. Мой отец до призыва в царскую армию батрачил у помещика, потом ушел служить, воевал в I-ю Мировую, а после революции вернулся домой, и в Гражданскую войну организовал партизанский отряд. Когда летом 1918 года вспыхнул мятеж белочехов и войска Колчака стали теснить части Красной Армии, то в окружении возникла ситуация, когда нужно было послать связного. И первым изъявил желание пойти 18-летний брат отца – Иван. Он скрытно пробрался через позиции врага, но в деревне Ирныкши кто-то узнал его и донес. Его схватили и зверски замучили. Выкололи глаза, вырвали все зубы, вспороли живот и еще живым закопали в навоз… Много позже, в войну, его пример подтолкнул меня выбрать военную специальность разведчика, которой я посвятил 20 лет службы. Потом из нескольких окрестных партизанских отрядов: Архангельского, Зилимского, Богоявленского и других, был создан Архангельский полк, и моего отца назначили заместителем командира полка. Во время знаменитого рейда Блюхера они с мамой и познакомились. (Летом 1918 года рабочие отряды Южного Урала, действовавшие в районе Оренбург – Уфа - Челябинск в результате мятежа Чехословацкого корпуса и освободительного движения оренбургских казаков оказались отрезанными от районов снабжения и регулярных частей Красной Армии, и перешли к партизанским действиям. 2-го августа раненого главкома Каширина сменил Василий Константинович Блюхер, который реорганизовал отряды в полки, батальоны и роты и предложил новый план похода: через Петровский, Богоявленский и Архангельский заводы на Красноуфимск, чтобы можно было опереться на рабочих, получить пополнения и продовольствие.

Начав поход 5-го августа, отряд с боями преодолел Уральский хребет в районе Богоявленска (ныне Красноусольск), и, присоединив к себе несколько крупных партизанских отрядов, вырос в армию, имевшую в своём составе 6 стрелковых, 2 кавалерийских полка, артиллерийский дивизион и другие подразделения (всего 10,5 тысяч штыков и сабель, 18 орудий), с железной воинской дисциплиной. 20-го августа армия разбила в районе Зилим и Ирныкши белогвардейские части. 27-го августа с боями форсировала реку Сим у села Бердяниной Поляны, заняла станцию Иглино и, разрушив участок железной дороги Уфа - Челябинск, на 5 дней прервала сообщение белых с Сибирью.

К 10-му сентября, нанеся новые поражения врагу, отряд вышел в район Аскино, и у села Тюйно-Озёрская прорвал кольцо окружения и соединился с передовыми частями 3-й Армии Восточного Фронта. В течение 54 дней сводный отряд Южноуральских партизан под командованием Блюхера прошел свыше полутора тысяч километров по горам, лесам и болотам, провел более 20 боёв, разгромил 7 вражеских полков. Дезорганизовав тыл белогвардейцев и интервентов, содействовал успешному наступлению войск Восточного Фронта осенью 1918 года. За успешное руководство героическим походом Блюхер первым среди советских военачальников был награждён орденом Красного Знамени – https://ru.wikipedia.org )


Отец – Лаврентий Васильевич


Мама моя – Елена Федоровна тоже была партизанкой. Воевала медсестрой в Краснозилимском отряде. А ее сестра Анна сражалась в отряде Каширина и погибла в бою. Ее брат – моряк, был командиром взвода в Чапаевской дивизии и погиб в бою… А их маму – мою бабушку колчаковцы однажды пороли шомполами…

Получается, мои родители познакомились в самом пекле Гражданской войны, поженились, и обосновались в Красном Зилиме. Там я и родился 7-го июля 1920 года. Россия и так жила непросто, войны, разруха, а тут еще случился неурожайный год, что привело к страшному голоду… Так что много чего пришлось им пережить, и в итоге у родителей что-то не сложилось и они развелись. Я жил с мамой, но в 1927 году она умерла, и я остался один…

Мне подсказали адрес, где отец живет в Уфе, и я, семилетний, сам поехал к нему. Нашел дом, звоню, открывает его новая жена: «Мальчик, что тебе надо?» - «Лаврентий Васильевич здесь живет?» Она закрывает дверь, созвонилась с ним, а я во дворе на лавочке сижу. Потом выходит, говорит мне: «Сейчас мы сходим на рынок, нужно кое-что купить, а ты нас подожди!» А я за ней, за ней, но чтобы незаметно, как разведчик… Когда вернулись, звоню, он выходит, берет меня на руки: «Будешь со мной жить!» А через три дня я услышал, как она ему говорит: «Зачем он нам нужен?» Я ничего не сказал, но на второй день утречком ушел… Сначала на улице жил, потом с беспризорниками скитался там, сям… Отец меня, конечно, нашел, хотел помогать, но я выбрал такую жизнь. В общем, познал все прелести бродячей жизни... Одно время чуть не примкнул к воровской шайке, но судьба и желание стать человеком увели меня с опасной тропы. Одно время даже в цирке выступал. На трапециях, и в акробатике вторым номером работал.

В 15 лет после окончания семи классов поступил в ФЗУ в Белорецке. В процессе обучения работал токарем насталепроволочно-канатном заводе. Но молодежь того времени была охвачена стремлением к знаниям и желанием послужить Родине, поэтому я без отрыва от работы окончил белорецкий аэроклуб и получил удостоверение пилота планера.

А в августе 1940 года меня призвали в армию и как близкий к авиации человек, я попал служить на авиабазу в Митаву (ныне Елгава – город в Латвии – прим.ред.) К службе привык быстро. Время в служебных заботах и тревогах летело незаметно.

Геннадий Барышев


Говорят, чем ближе к границе, тем больше ходило слухов о скорой войне.

Да, помню такое. Ходили всякие разговоры, что скоро начнется война. Тем более еще с весны над побережьем Рижского залива регулярно появлялись немецкие самолеты, правда, к нашей авиабазе они приближаться побаивались.

22-е июня помните?

Рано утром наш аэродром подвергся массированной бомбежке. Причем, немцы бомбили очень аккуратно, хотели только самолеты уничтожить, а бомбохранилище и склад ГСМ старались не задеть, чтобы заполучить их в целости и сохранности. В результате многие самолеты были уничтожены. Лишь немногие самолеты поднялся в воздух, но назад вернулись всего три экипажа… (В результате первой и второй бомбежек Елгавского аэродрома, на котором базировались 31-й Бомбардировочный Авиационный Полк (60 самолетов плюс 4 неисправных и 44 экипажа) 6-й Смешанной Авиа Дивизии, управление 7-й САД и находившийся в стадии формирования 241-й БАП 7-й САД – 13 самолетов (все данные по численности самолетов по состоянию на 1-е июня 1941 года), было уничтожено 15 самолетов. Без машин остались 50 авиаторови уже днем 23-го июня они покинули Елгаву на поезде - http://www.svoi.lv/index.php?cat2=887&lang=ru&level=2 )

А потом случился первый бой. Немцы сбросили десант – человек сто пятьдесят переодетых в нашу милицейскую форму. Но мы справились. Часть десантников расстреляли еще в воздухе, часть на земле, и лишь единицы их них успели укрыться в городе. Хороший получился бой, тогда еще не страшно было. Ребята кричали: «Вперед! За Сталина!» и погибали… Но уже через пару дней немцы прорвали фронт и по приказу командования мы стали отходить в сторону Риги и все дальше, дальше, дальше... Вот только там мне стало по-настоящему страшно… Представь себе, дороги забиты смешанной колонной из гражданских и военных, шириной метров двадцать. А немецкие самолеты беспрерывно ходили на бреющих полетах и расстреливали всех подряд. Но если солдаты как-то уже научились укрываться от бомб, разбегались, прятались, то беженцы наоборот, сбивались в кучу и становились легкой добычей. Немцы прекрасно видели, что на дороге в основном гражданские, но разбрасывали кассеты с мелкими бомбами, и кровь там лилась даже не ручьем, а рекой… Кругом изуродованные трупы, вопли, крики этих несчастных стариков, женщин и детей… Горько и досадно было это видеть, а помочь мы ничем не могли… Так что дороги отступления мне запомнились как сплошной кошмар…

Но мы отходили с боями. Стреляли, взрывали, прикрывали одним словом. Помню, после одного тяжелого боя вышли лесом к кладбищу, смотрим, едут в нашей форме. А это немцы… Но мы разгадали и не дали им проехать… Эх, парень, нам бы встретиться лет десять назад я бы столько всего тебе рассказал, а сейчас память я уже потерял…

В конце лета наш полк вышел к городку Порхов и там случился страшный бой. После него от полка мало что осталось… Отошли к станции Дно и заняли оборону у железной дороги. Но оказалось, что на станции задержался штаб нашей 8-й Армии, и ему грозило оказаться в окружении. Тогда нашему отряду из тридцати человек было поручено оседлать дорогу и дать возможность штабу уйти. За час мы отбили четыре атаки, но на пятую сил уже не осталось… Из тридцати бойцов в живых осталось всего шестеро… Тут, наконец, поступил приказ на отход, все таки штаб армии успел эвакуироваться, а значит приказ мы выполнили. В этом бою меня ранило в правую лопатку.

Около месяца я лечился, а потом меня направили в 195-й что ли стрелковый полк командиром отделения разведки. Вот там, в районе Великих Лук и озера Селигер началась моя карьера разведчика. Не раз довелось выполнять опасные задания. Были и удачные вылазки, были и потери, но все-таки трижды нам удалось перейти линию фронта и добыть «языков». Но в начале 1942 года я опять оказался в медсанбате. Уже при возвращении наша группа попала в засаду, мы устремились на прорыв и на нейтральной полосе меня ранило. Спасибо ребятам, вынесли на себе…

Но после того как подлечился, меня направили на учебу. Успешно окончил курсы младших лейтенантов, после них филиал курсов «Выстрел» в Свердловске, и только в октябре 42-го опять попал на фронт. Меня назначили офицером связи и помошником начальника разведки 58-й мотострелковой бригады 2-го Танкового Корпуса. Участвовал в рейде корпуса в направлении на Ворошиловград. Вперед был выслан разведывательный отряд силой до роты, которым командовал я. В районе Бело-Скелеватой отряд захватил много трофеев, ценных документов и пленных. Одних только офицеров захватили более десятка. Но в этих боях я получил сквозное ранение левого бедра. Нога стала в четыре раза толще, началась гангрена. Помню, лежу в землянке, нога подвязана кверху, тут заходит врачок, мой знакомый: «Геночка, завтра отрежем тебе ногу… Оставим семь сантиметров под протез…» Я промолчал, а что тут скажешь? А у меня ординарцем был нацмен, такой хороший человек, и он где-то в округе нашел двух старушек-украинок. Они травницы оказались. Пришли, пощупали мою ногу: «Сыночек, лечить тебя будем!» Принесли охапки травы, какой-то настой из них делали, и чуть ли не каждые три часа мазали им мою рану, и всего за неделю я поправился… А у меня же трофеев дохера, разного добра, и я подарил им много продуктов. И после войны еще несколько лет посылал им денюжку, подарки, за то, что спасли мне ногу. Вот такая штука, а таких было много…

А после излечения я был направлен в 279-ю стрелковую дивизию в качестве помощника начальника разведки дивизии. В составе этой дивизии прошел боевой путь до самой Победы: Донбасс – Сиваш – Симферополь – Севастополь – Белоруссия – Прибалтика.

С Донбасса части нашей армии наступали в Юго-Западном направлении. В тяжелейших условиях, на открытой местности приходилось ходить в тыл врага. Захватывали языков и по возможности громили коммуникации немцев.

А в Крыму мне пришлось командовать 378-й Отдельной разведротой дивизии, засылать разведгруппы в тыл противника. В районе Мекензиевых гор был контужен и легкоранен, но строй не покидал. А как Крым освободили, нашу дивизию перебросили аж в Прибалтику, и мне пришлось воевать в тех самых местах, где я и начал войну. (Приказом Верховного Главнокомандующего от 8.09.1943 года отличившейся в боях на Донбассе 279-й стрелковой дивизии присвоено почетное наименование «Лисичанская». В ходе дальнейших боев дивизия участвовала в освобождении Украины, а затем Крыма. С конца января 1944 года 279-я дивизия сражалась в составе 51-й армии. За успешные боевые действия при освобождении Симферополя и проявленный организм Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 апреля 1944 года была награждена орденом «Красного Знамени» с присвоением наименования «Краснознаменная».

В составе 4-го Украинского Фронта дивизия принимала участие в штурме Севастополя. Позже на Сапун-горе был установлен Обелиск освободителям Крыма, в их числе названа и 279-я стрелковая дивизия. После освобождения Крыма дивизия была переброшена в Прибалтику и вошла в состав 1-го Прибалтийского Фронта. С участием 279-й стрелковой дивизии был освобожден литовский город Шауляй, а также латвийская Митава и порт Палангаhttps://ru.wikipedia.org )

Во время боев в Прибалтике я был начальником разведки 1003-го полка, одно время командовал стрелковым батальоном. И представь только, непосредственно мой батальон освобождал Митаву, и аэродром, где я встретил 22-е июня… Запомнился один из боев.

В июле 44-го наш полк двигался по шоссе Шауляй – Рига, когда встретил упорное сопротивление врага. Группировка немцев, усиленная артиллерией и минометами, наглухо перекрыла проходы и блокировала большой участок дороги. Сходу опрокинуть и разбить противника не удалось. И случилось так, что пришлось принять командование батальоном принял на себя. Как опытный разведчик, я изучил условия местности, расположение вражеских позиций, и принял решение атаковать противника с тыла, для чего направил в обход группу автоматчиков. Этой группе я поставил задачу нанести внезапный удар, посеять панику и дезорганизацию в управление боем. А две другие группы ударили с флангов.

Немцы сосредоточили свои силы на подавлении фланговых ударов и сняли тыловое охранение. В это время группа разведчиков нанесла с тыла такой удар, что немцы не знали, куда им бежать. Бойцы забросали гранатами штаб и взяли в плен начштаба. Враг был разбит наголову… В этом бою удалось захватить 4 - 75-мм орудия, 5 минометов, множество боеприпасов, 5 мотоциклов, а главное – батальон выполнил поставленную задачу. Многие командиры и бойцы были представлены к наградам. (Выдержка из наградного листа, по которому командир стрелкового батальона 1003-го полка капитан Бырышев Г.Л. был награжден орденом «Красного Знамени»: «27.07.44 полку была поставлена задача – овладеть селением Мяшкуйчай Литовской ССР. Капитан Барышев, находясь со своим батальоном в авангарде полка, с ходу вступил в бой и, несмотря на упорное сопротивление противника, овладел селением, таким образом, выполнив задачу полка своим батальоном. В этом бою батальон уничтожил 97 солдат противника, и взял в плен 28 солдат и 2 офицеров, подбил 2 орудия и 3 автомашины.

31.07.44 его батальон ворвался с боем в Елгаву (Митава) оттеснил противника до реки Лиелупе и закрепился на северо-западной окраине города.

5.08.44 противник в районе обороны его батальона форсировал Лиелупе и ударом с фланга сбил заслон и замкнул выход. Но батальон тов.Барышева решительными контратаками в лоб отразил атаки противника и нанеся противнику большой урон, прорвал кольцо окружения, соединился с подразделениями полка и совместными ударами восстановил прежнее положение.

Во время обороны в районе г.Елгава разведка, организованная тов.Барышевым, захватила двух контрольных пленных - http://www.podvignaroda.ru)

Командир 1003 полка Г.М. Резвый (сидит)
и начальник штаба полка А.А. Шальнов


Но выйдя к реке Лиелупе, дивизия перешла к обороне. Как ни старались, но дальше продвинуться так и не могли. Курляндская группировка врага была очень мощная, и она капитулировала лишь после капитуляции Германии. Но командованию постоянно требовались точные сведения о противнике, и мои разведчики постоянно были в работе. Мне довелось готовить и производить засылку разведгрупп в тыл противника, но дело осложняло река и мощнейшая линия обороны, которую успели создать немцы. Там и минные заграждения, и разные искусственные препятствия, и что хочешь. И все же действовали мы успешно. Только с 10-го августа по 30-е сентября мои разведчики захватили 17 контрольных пленных, которые дали ценные сведения для подготовки прорыва вражеской обороны. (Выдержка из наградного листа, по которому ПНШ по разведке 1003-го СП капитан Бырышев Г.Л. был награжден орденом «Красной Звезды»: «Перед штурмом глубокоэшелонированной долговременной обороны противника прикрывающей подступы к порту Либава, тов.Барышев сумел своевременно организовать разведку переднего края противника, его огневых средств и количества живой силы, что подтвердилось показаниями контрольного «языка». Имея достаточные сведения о противостоящем противнике, командование полка сумело с большой точностью разработать план наступления, в результате чего полк с малейшими потерями овладел первым рубежом обороны противника, и нанести ему большой урон в живой силе и технике. В последующих боях умело организовывал разведку, выявляя слабые места в обороне противника …» - http://www.podvignaroda.ru)

А в марте командование Фронтом приняло решение забросить в тыл к немцам несколько диверсионных групп усиленного состава. Одну из них возглавил я. Перемещаясь по тылам противника, мы собирали сведения о перемещениях врага, о его численности, расположении, и передавали данные по рации. А попутно минировали дороги, нарушали связь и коммуникации. И к своим мы вышли только после капитуляции группировки... Тут уже немцы стали массово сдаваться, и мне довелось ходить к ним в группе из трех человек, договариваться об условиях сдачи в плен.

Вы прошли всю войну, как вы сами считаете, что вам помогло выжить? Опыт, случайность, Бог?

Видимо судьба такая… У меня же четыре ранения и контузия. Но это серьезные, а мелких около пятнадцати, и я их даже не считаю. Значит, все-таки счастливый я… И в бога верю. Без бога никуда не ходил. Не афишировал, конечно, но про себя хоп, хоп, попросил. И крестик у меня был, я его в кармане носил, что-то еще.

А можете выделить самый явный случай, когда могли погибнуть?

Э-э-э, да сколько таких случаев было, и не сосчитать… Под Севастополем, например, случай был. Выходили с товарищем из поиска и нарвались на минное поле. Ему ногу оборвало, я его перевязал, и несколько часов тащил на себе. У меня было не меньше шансов подорваться на том поле, но как видите, уцелел… А потом вдруг наткнулись на немцев. Но они отмечали какой-то праздник, были пьяны и ничего кругом не замечали. Там стояла какая-то бричка с минами, я ее освободил, товарища в нее погрузил и ходу. Так и спаслись. Тоже чудо, можно сказать…

Какие у вас фронтовые награды?

С наградами зачастую как? Должны меня наградить, а орден получает начштаба. Помню, когда я это узнал, ему так стыдно стало. И сколько раз такое было… Я, например, знаю, что три моих ордена убрали себе штабные командиры… Но я никогда не жаловался, ничего не просил. Самое главное – уважение людей!

Кстати, иногда для разведки подбирали людей из штрафников, как самых бесстрашных и дерзких. И многие из них сами стремились попасть в разведку, потому что иной раз там было больше шансов уцелеть, чем у себя в штрафбате…

Одно время в моем разведвзводе воевал бывший зэк, который провел в лагерях много лет. И хорошо воевал. Но еще поразительней то, что в ряды моих разведчиков смог «затесаться» бывший заместитель генерального прокурора СССР, получивший срок по политической статье. Дважды он ходил с разведчиками в немецкий тыл и ни разу не спасовал. Но поскольку человеком он был уже немолодым, семейным, то по возможности я его оберегал, благодаря чему необычный штрафник остался жив и вернулся домой к семье.

А был еще случай, когда я спас от расстрела офицера, который как выяснилось позднее, был не виноват, но чуть было не попал под горячую руку. А спустя почти сорок лет мы с ним случайно встретились на отдыхе в Кисловодске. Ты бы знал, какая получилась трогательная встреча… И со своими ребятами встречался, вот видишь, фотография.

Со своими разведчиками на послевоенной встрече


Откуда, кстати, у вас такие шикарные фронтовые фотографии?

Это уже в Прибалтике мы взяли в плен одного. Не немец, не помню уже кто, прибалт или поляк. Он все извинялся и просил: «Я вас сфотографирую, только вы меня не убивайте!»

Барышев Г.Л. (слева) со своим замполитом С.Блохиным

Барышев Г.Л. (слева) с замполитом С.Блохиным

Барышев Г.Л. (слева в нижнем ряду) с замполитом С.Блохиным и разведчиками


Мне сказали, что вы были знакомы с Георгием Константиновичем Жуковым.

Вскоре после войны нашу дивизию вывели в Еланские лагеря, и когда Жукова назначили командующим Уральского Военного Округа (с 1948-го по 1953 год – прим.ред.), вот тогда мы с ним и познакомились. Однажды он приехал с внезапной проверкой, а я как начальник разведки полка как раз проводил занятие по разведке перед офицерами. Большой зал, 50 офицеров, много разных плакатов, указки, и вдруг заходит Жуков со свитой. Сел, фуражку положил на стол. Спрашиваю: «Разрешите продолжить?» – «Продолжайте!» Посидел минут тридцать, послушал, а утром меня вызывают: «Немедленно убыть в Свердловск! Жуков назначил вас на должность начальника разведки танковой дивизии!» Но в основном мы вместе охотились, рыбачили. Я же страшный охотник, вот и организовывал ему охоту. Так что несколько лет я с ним в большом контакте был.

Какое он на вас произвел впечатление?

Хороший человек! Никогда не ругался! На охоту поедем, с ним три охранника, женщина его. Обычно чуть-чуть чайку выпьет и больше ничего. Зато нас просил хорошенько поесть.

С перестройки стало модным его ругать, мол, не берег людей.

Это все болтовня! Жуков был прекрасный командир! Если бы не Жуков, то СССР бы не было! Я от него никогда грубого слова не слышал. Всегда предельно четко и ясно ставил задачи, и с его стороны встречал понимание. Это уже при Хрущеве бардак начался, когда хороших руководителей не было. Так что для меня Жуков отличный человек! Слава ему и низкий поклон!

А как вы считаете, могли мы победить с меньшими потерями?

Я считаю, что не могли. Конечно, ошибки случались, на войне, как и в жизни без этого никак, но в принципе людей у нас берегли. А как иначе?

А как вы относитесь к Сталину?

Считаю,он много пользы принес государству. И согласен с тем, что без Сталина мы бы не победили.

Как сложилась ваша послевоенная жизнь?

После войны, конечно, много думал, как жить дальше, но решил остаться в армии. Я же разведчик, и что я еще умею? Служил до 1959 года, а потом одиннадцать лет служил военным комиссаром в Осинском райвоенкомате. В 1970 году уволился в запас в звании полковника с должности заместителя областного военкома Пермского края.

На охоте


Вначале работал в торговле, разъезжал с проверками по всей области. Воровство, конечно, большое было… А после этого работал инженером по кадрам в объединении «Пермлесурс».

С супругой – Зинаидой Григорьевной
(Мухина З.Г. – Герой Соцтруда, почетный гражданин г.Пермь)


Война потом снилась?

Снилась, и довольно часто. Знаете, как бывает. Глаза закрою и вижу фигуры покойников, живых, вот такая ерунда… Но сейчас меня больше волнует то, что на Украине творится. Душа у меня болит, как же такое могло случиться…

В наши дни


За помощь в организации интервью автор сердечно благодарит Веру Николаевну Седых и Лейлу Туркину.

Интервью и лит.обработка: Н. Чобану


Читайте также

Техника выполнения такого задания такова: формируется усиленная группа захвата, которая после короткого артналёта, как правило, миномётного, штурмует передний край врага, и в бою добывает «языка». Для этой задачи ротный придал нам 12 человек, а с бронетранспортёров сняли вторых номеров с пулемётов. В группу захвата назначили и...
Читать дальше

Задача всегда ставилась одна: выяснить расположение противника, а это — расположение окопов, огневых точек (причем, следовало установить, какие огневые точки имеются) и взять пленного «языка». И так делалось в любую погоду и при любых условиях. А вы только представьте себе! Стояла такая же ясная погода, как сегодня,...
Читать дальше

Мы решили все же выползать и в это время начался перекрестный огонь из пулеметов. Не дотянув 1 метра до своей траншеи, Федю прошило пулеметной очередью. Он погиб. Федя был первым моим наставником, поэтому он хорошо запомнился.

Читать дальше

В день моего рождения. Нам приказали взять «языка» любой ценой. Немцы засели на лесистых холмах, приготовили укрепленные оборонительные рубежи. Чтобы обеспечить наш успех, слева от нас пустили разведку боем, сделали отвлекающий маневр. Человек 150, молодых ребят, из недавнего пополнения 1926 года рождения, на рассвете пошли в...
Читать дальше

Меня несколько раз на фронте товарищи в роте , а также писаря , перед выпиской из госпиталей, уговаривали -«Слушай , запишись русским, Байковым например!»- я не захотел. Но сказать, что подобный «зажим евреев в наградах» был характерным для всех, без исключения , частей нашей армии - я не могу. У меня был товарищ в Черкассах, Аркадий...
Читать дальше

Как только очутился в танке, лейтенант Усанов назвал мне код и велел выйти на связь. Кричу в ларингофон: - «Днепр, Днепр, я - Волга, как слышно, приём». В эфире характерный свист настройки, немецкие и русские возгласы. Танк пошел в атаку. О броню танка барабанят осколки и пули. Бьет и наше орудие. В узкую прорезь прицела вижу - от...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты