Андрейчук Дмитрий Николаевич

Опубликовано 28 декабря 2013 года

6563 0

Я родился 5 декабря 1926 года в селе Троповое Могилев-Подольского района Винницкой области. Родители были простыми колхозниками, отец и мать трудились в поле. В семье воспитывались сестра Мария, старший брат Прокоп и младший Никита. Старший брат участвовал в Великой Отечественной войне и погиб на фронте.

До войны я окончил семь классов, для села большое образование. 22 июня 1941 года рано утром увидели, как в небе летают немецкие самолеты с черными крестами. Причем только увидят одинокого человека на дороге, и самолет за ним летит, стреляет из пулеметов. Мужчин стали мобилизовывать в армию. Остались одни подростки. Вскоре в село пришли немцы на мотоциклах и на машинах. Тут же, как зашли к нам во двор, послышалось: «Матка, давай молоко и яйка!» Так со всеми разговаривали, бабы несли, что могли. Ну что еще сказать, особо верующие встречали немцев с иконами. Надеялись, что те церковь откроют.

Старостой стал наш сосед Михаил Доманчин. Это был неплохой человек, большой специалист в столярном деле, до войны что мог, то всем делал. Одни женщины в колхозе остались: пахали на коровах, у кого осталось, запрягали буренок в ярмо. Полицаи появились первым делом, не только местные, немцы назначали украинцев из Западной Украины, мол, они с нами язык быстро найдут, распределили их по два-три человека на село.

Полицаям полностью поручили наводить порядок. Вели они себя, как хотели. Показывали, что самые смелые. Один из них зашел в магазин, который у нас называлась лавка. Там был такой проход, через который продавец заходил за прилавок. Полицай хотел показать, какой он умелый и прыткий, на ту перегородку прыгнул, оступился и при падении повредил позвоночник, его оттуда поскорее забрали. Что с ним стало, не знаю, в деревне он больше не появлялся. По вечерам полицаи ввели комендантский час, а сами приставили к девушкам. Люди как работали в колхозе, так и работали. Немец не дурак, не отгонял крестьян от земли. Кушать было нечего. Платили за целый день работы один стакан муки.

Осенью 1941-го к нам пригнали евреев из Западной Украины. Немцы их вели по большой трассе областного значения на Винницу. Сопровождали по обеим сторонам колонны с собаками, чуть что, без милосердия гоняют народ. Евреи вещи и детей несли на плечах, особенно мне запомнилась одна женщина, которая одного ребенка тащила на спине сзади, второго в руках несла впереди. Из последних сил шла. Всю эту картину своими глазами видел. Немцы же катились рядом на мотоциклах. Только и кричали: «Хальт! Хальт!» Наши селяне украдкой пускали евреев из колонны к себе и кормить давали, ну что же сделаешь. Зашли в наше село, в центре был построен большой клуб, называвшийся дом культуры. Там деревянные полы имелись, и крепкая крыша над головой. Евреев там разместили, но зима впереди, а кушать практически не давали. Они ходили по селу и люди их поддерживали. Многие умерли во время зимы от холода и голода, хотя тайком согревались деревом, которое пилили рядом. По весне 1942-го, когда вымерли многие, специально определили подводу с мужиком, он вывозил тела и хоронил их на поле в скотомогильнике. Выжившие после куда-то разбрелись.

В лесах кругом сидели партизаны. Ни полицаи, ни немцы не отваживались на ночь ходить в лес. Дела творили, однажды поезд пустили под откос, еще что-то сделали. Воевали сильно, помогали армии. Немцы в ответ устраивали многочисленные облавы, ловили партизан, но все равно те не переставали сражаться. Хорошо запомнил, как ближе к 1944-му по ночам «кукурузники» прилетали со стороны линии фронта, сбрасывали продукты и вооружение с боеприпасами. Связь с местным населением у партизан была хорошо налажена. Подпольщики в селе также имелись, помогали сведениями. Немцы их арестовывали, кто-то сбегал из-под ареста. Но всех не смогли вскрыть. По ночам партизаны приходили в село за продуктами, и в нашу хату приходили. Тихонько постучат в окно у кровати, где мой батько спит, родители их запускают к нам и помогают продуктами.

Кроме того, немцы по ночам также наведывались. Что им надо, то и брали. Первой зимой 1941/1942-х годов, которая выдалась весьма холодной, позабирали все тряпки из дома, даже покрывала из комнат. Они сидели где-то в окопах, и себе их устелили взятыми у населения вещами. Любили комфорт. В 1942 году стали угонять молодежь в Германию. К счастью, я еще был подростком, поэтому меня не брали.

Когда линия фронта приблизилась к селу, немцы стали по улицам разбрасывать мины, устраивать ловушки – кидали на дороге противотанковые мины, которые маскировали под брошенные колеса. На противопехотных минах многие пацаны подорвались. А вот с шиной игрались и прыгали на них. Если бы та мина рванула, то воронка была бы такая, что всех пацанов сразу бы и похоронили в ней.

Освободили нас весной 1944 года. Пришли танки и пехота. Встречали кто с хлебом, кто с чем мог. Много кушать не было, немцы все повыедали. Верующие со страху попрятались. Староста и местные полицаи, оставшиеся дома, пошли на фронт штрафниками. Их быстро осудили, и отправили в штрафные роты на верную смерть. Меня вскоре призвали. Направили на обучение в Кострому, в 108-й запасной стрелковый полк. Все призванные были молодыми пацанами 1926 года рождения. В учебном батальоне учили военному делу. Кормили нас хорошо, после голодной оккупации еда казалась сытнейшей. Стреляли из автоматов ППШ и ППС, изучили их досконально. Маленькая саперная лопатка на спине болталась, длиной в две ладони, а рыть ею землю надо. Хоть голову спрячешь в бою, все равно помогает.

Направили в 277-й гвардейский стрелковый полк 91-й гвардейской Краснознаменной Духовщинской стрелковой дивизии 3-го Белорусского фронта, которая в ходе боев была награждена орденами Ленина и Суворова. Наша дивизия относилась к частям резерва Верховного Главнокомандования, поэтому нас бросали на прорыв в качестве поддержки танкового десанта. В Белоруссии нас перебрасывали к передовой на грузовиках. Танки без пехоты не идут вперед, поэтому нас сажают на танки Т-34 и ИС-2, на которых были наварены скобы, чтобы мы за них держались. Кстати, на тяжелые танки садились и по пятнадцать человек. Вооружили меня автоматом ППШ с круглым диском на 71 патрон.

Первый бой вспоминается с трудом, в Белоруссии прорвались вперед, и шли безостановочно, рядом немцы идут, а с другой стороны русские. Неразбериха. Дальше воевал в Польше и на подступах к Восточной Пруссии, стал связным у ротного. Держал связь со взводами во время атаки. Ранили меня 22 октября 1944 года. Шел по полю к наступающим частям, и очередью прошило правое бедро, через живот пули прошли рядом с позвоночником к левому бедру. Тяжело ранило. На поле боя собирали раненых, когда немного немцы отошли, повозки подъезжали, на которых старики служили санитарами, наша ротная санинструктор кричит из укрытия: «Есть еще живые?» Кто стонет, кто кричит, кто может идти, тот идет на голос, но это опасно, ведь стреляют кругом. Ну что же, меня подняли и отправили в тыл на повозке. Забрали в госпиталь, где сделали операцию: сшивали кишки толстого кишечника и желудок, пробитый пулями. Была повреждена кость на правом бедре, удалили оттуда металлический осколок. Некоторые раны потом загноились и пошли свищи. Начал болеть, тазовые кости не держат. После этого прошел много госпиталей. Давали мне какие-то наклейки на раны, чтобы не промокали, так и лечился. 9 мая 1945 года встретил в госпитале. Радовались сильно. Повыбегали раненые, кто ходить мог, на улицу, такие, как я, лежачие, в окно кричали. Что еще сказать: в день Победы выдали по 100 грамм «фронтовых».

- Какое в войсках было отношение к партии, Сталину?

- Хорошее отношение, Сталин правильно делал многое. И в бою кричали: «За Родину! За Сталина!» Хотя в наступлении и матерились, все было. Но больше всех матерились штрафники. Как-то перед атакой на сильную оборону врага к нам на пяти «Студебеккерах» привезли штрафников. Их кидали туда, где даже гвардейские части, такие, как наша дивизия, не могли прорвать оборону. Штрафники как воробьи с машин прыгали. И тут же в атаку пошли, крича при этом: «Еб…й в рот! Нам не посопротивляешься!» И немцы, которых мы после взяли в плен, честно признавались, что у них считалось так: если слышишь ругань штрафников, то надо тикать, потому что эти отчаянные ребята шутить не будут. Ему все равно: или в тюрьме десять лет сидеть, или его ранят в бою и реабилитируют.

- Как поступали с пленными немцами?

- Как хотели, в атаке такое бывало, что и расстреливали. В немецком плену нашему солдату не сахар был, и мы об этом знали.

- Как в войсках относились к Георгию Константиновичу Жукову и Константину Константиновичу Рокоссовскому?

- Очень хорошо.

- Что было самым страшным на фронте?

- Все страшное. Прятаться надо и от пули, и от снаряда, и от мины.

- Как мылись, стирались?

- Кто там смотрел за чистотой тела и вшами. Не было времени. Помню, что на подступах к Восточной Пруссии нашли пустые железные и алюминиевые бочки. Выбрали погожий день, брезентами загородились от ветра, и в бочках нагрели воду, посуду трофейную насобирали, воду ей черпали и мылись. Это был единственный раз на фронте, когда я помылся.

- Чем вас кормили?

- В основном в прорыве давали сухой паек, в который входила американская тушенка в металлических банках красного или серого цветов. Очень вкусная даже. Как дадут ее на взвод, то все наедаются.

- Как было организовано питание в обороне?

- Всю еду доставляли в ночное время суток. Старшина берет помощниками нескольких солдат, они приносят термос с пищей. В зимнее время для согревания доставляли по 100 грамм водки. Служили в пехоте и пацаны, как я, и старики по 30-40 лет, которых мы воспринимали как дедов, многие из них носили усы. Однажды подбегаю к кухне, один из пожилых солдат меня просит: «Мальчик, пойди и принеси мне котелок, а то кости болят». И я быстренько все принес. Уважали старших.

- Трофеи собирали?

- Нет, кому они нужны на передовой. Тут нужно немецкое оружие и патроны к нему собрать.

- Как пополнялся боекомплект?

- Специально перед боем подносили пулеметчикам ленты, а нам лотки с патронами. Перебоев не было.

- Молились ли в войсках?

- Крестятся все, перед боем каждому страшно, ведь я думаю, что Бог все-таки есть, нельзя быть безбожником.

- Женщины у вас в части служили?

- Были, санинструктора. Относились к ним нормально, у нас ротная санинструктор была одета в комбинезон и носила сумку через плечо. После боя ищет раненых, идет на крик, а санитары на повозке по ее знаку подбирают.

- Приходилось ли воевать против власовцев?

- Кто там поймет в бою, кто власовец или немец, не могу вам ответить.

- Ваше отношение к замполитам?

- Отважные люди. Они ходили по передовой, не страшились пули. Я сам однажды к замполиту подбежал, он спросил: «Вы чего ходите?» Ответил, что есть чувство: меня пуля на фронте не пропустит, хочу какой-то подвиг сделать, раз еще бегаю. Немцы соорудили оборону в цементных трубах, и мы видели, что в черных точках наставлены пулеметы. Предложил: подползу к нему с одной стороны, упаду на ствол, ведь все равно знаю, что погибну, а так хоть товарищей спасу. Но замполит ответил, что я еще молодой и пригожусь на фронте. Не пустил.

- Что всегда носили с собой, а от чего старались избавиться?

- Противогазы многие выбрасывали, на это командиры смотрели сквозь пальцы, а вот во время учебы в запасном стрелковом полку их обязательно проверяли. В Костроме такие марш-броски нам устраивали, что рубаха на спине от пота колом стояла.

- Использовали ли вы немецкое трофейное оружие?

- Все было, особенно любили немецкие автоматы, это хорошее оружие. Он удобен в танковом десанте, легко на спину закидывался и за ремень крепился. Немецкий пулемет также хорошее оружие.

- Какое наше стрелковое вооружение вам нравилось?

- Автоматы ППШ и ППС, ну и у ротного снайпера имелась автоматическая винтовка СВТ-40, прекрасная вещь.

- Самое опасное немецкое оружие?

- Самолеты. Чтобы хоть чуть-чуть притупить страх от бомбежки, мы пели на марше: «Не смеют крылья черные над Родиной летать, Поля ее просторные не смеет враг топтать!» И еще была у меня любимая песня: «Боевая честь нам дорога! Кони сытые бьют копытами. Встретим мы по-сталински врага!»

- Как бы вы оценили эффективность наших гранат и немецких?

- И те хорошие, и те. Разве что опасаться надо было при броске оборонительной гранаты Ф-1 «лимонки». Там разлет осколков очень большой, нужно после броска сразу же прятаться, чтобы сам не поранился.

- Где находился взводный/командир роты во время атаки?

- Ротный был на наблюдательном пункте на передовой, он пробирается туда ночью или утром перед атакой, связные протягивают телефонную связь, и он оттуда отдавал приказы. А взводные с нами находились на танках, так же, как и рядовые солдаты.

- Как бы вы оценили командира взвода, ротного?

- Это были грамотные офицеры, умевшие правильно командовать.

- Когда вы шли в атаку в качестве танкового десантника, при обстреле сразу же спрыгивали с Т-34?

- А как же, надо же укрываться от обстрела. Но если мы едем по ухабам в прорыве в тыл врага, то тут приходилось прижиматься к броне и держаться за поручень, даже если пули свистят, ведь мы рвались вперед, на полном ходу как же ты спрыгнешь. Хорошо помню чувство: танки на неровной местности чуть ли не взлетали в воздух, а мы крепко прижимались к броне.

- Большие потери нес танковый десант при прорыве обороны противника?

- Смотря, в какой бой попадешь. Но если приходилось пробивать немецкую линию обороны, то мало кто выживал, да и то, из выживших почти все ранены. Мы шли на смерть.

- Как организовывалось передвижение на марше, пешком или на машинах?

- Все время кроме того подвоза в Белоруссии на грузовиках топали пеши. А если надо где-то бросок совершить, то тогда вся пехота садиться на танки. Не надо думать, что в прорыв, как показывают в фильмах, идет по сто танков разом. На одном участке шла одна группа по 3-10 танков, не больше.

Прослужил после выздоровления в армии до 1955 года, домой не пускали. Сначала был в запасном полку выздоравливающих. Выходился немного, но свищи все еще беспокоили. После служил в Кенигсберге. Видел, что там были такие укрепленные немецкие оборонительные точки, что для наших танков артиллерией проходы в них поделали и взрывали, что могли. У меня в последний год службы сын родился. Домой после демобилизации не пускали, говорили, что надо ехать на Урал, куда были эвакуированы заводы. Надо поднимать промышленность, а не хватало рабочих. Попал в Новосибирск, ездил на железной дороге по сопровождению грузов. Зимой тулуп натягиваю на себя, и смотрю за вагонами на станциях. Паровозы медленно ехали, пока его заправляли водой и углем, можно все растащить. Следил за этим строго.

В крымское село Червоное Сакского района переехал в 1967 году на грязелечение. Так тут и остался жить, работал в совхозе «Саки». Отличный совхоз-миллионер, столько людей трудилось, и всем занятие находилось.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

А солдатам – обязательно – дружба. Только дружба! Если кто-то будет раненый – обязательно помочь. Ну, и хорошо воевать. Это было нашей целью – только хорошо воевать! Это наши все мысли были – только хорошо воевать. И больше ни о чём не думать!
Читать дальше

В одном бою получилось так, что командира взвода ранило, и мне надо было его вытащить. И когда я пополз, на меня вдруг поднялось несколько немцев, и идут. Метров 15-20 всего. Вот почему они не стреляли, не знаю. А я безо всякого. Положил автомат на живот и как дал очередь на весь диск… Сколько там чего, не знаю, но думаю, что попал. Тут...
Читать дальше

Утром упал густой туман. Ничего не было видно, но мы слышали, как немцы, подъехав на тележках, собирали раненых и убитых. Потом стало понятно, что настоящее-то наступление шло в другом месте, а мы были просто для отвода глаз. И так бывает на войне. Тут я узнал, что мне положена медаль «За Отвагу».
Читать дальше

Приблизительно на середине нейтральной полосы мне попался окоп, лежа в котором я решил переждать шквальный огонь. Но в итоге пришлось, не двигаясь, пролежать там весь день. К тому же с рассветом и днём по нашим окопам вёлся постоянный минометный огонь из ротного (50 мм) миномета и осколки свистели над головой. Но прямого...
Читать дальше

Выгрузили и говорят: «Скоро будем Киев брать, и вы будете участвовать». Пришли старшины с частей, офицеры, всех пересчитали, разбили по частям, потом собрались и колонной шагом марш к фронту. Но по дороге, мне кажется, это случилось где-то южнее Днепропетровска, налетели на нас эсэсовцы. Они оказались в окружении, но где-то...
Читать дальше

Гранат у нас не было вообще, а патронов оставалось совсем мало, но мы не отходили. Среди латышей был солдат, который говорил по эстонски и через него нам предложили сдаться, но ни один не поднялся и не пошел, мы надеялись, что помощь придет. После полудня нас начали накрывать минами, а затем появился немецкий танк и пехота. Ребята...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты