111
Десантники

Метеуш Иван Васильевич

Я родился 25 декабря 1919 года в селе Лисиц Миньковецкого района Каменец-Подольской области (теперь это — Хмельницкая область), в семье крестьянина. Окончив четыре класса сельской школы, в 1935 году завербовался в Крым. Работал в табаксовхозе, расположенном в Бахчесарайском районе Симферопольской области. Оттуда осенью 1939 года меня призвали на службу в Военно-Морской Флот. Служить мне пришлось на форте О около Кронштадта. Стоит отметить, что этот форт был построен еще Петром Первым на насыпном острове. В 1940 году меня перевели служить на остров Лаавенсаари. В том же году нас переправили на полуостров Ханка, а уже оттуда — на остров Руссари, расположенный около Ханка. Там я нес службу артиллеристом-наводчиком на 130-мм батарее.

23 июня 1941 года, на второй день войны, мы вступили в бой с финнами. Мы заняли 12-й остров и оказались у них в тылу. Когда же был оставлен город Таллин, нас с островов у Ханка сняли и отправили на защиту города Ленинграда. Здесь была сформирована 4-я морская бригада, которая впоследствии сражалась у Невской Дубровки, а потом защищала знаменитую «Дорогу жизни» со стороны Кобоны. Собственно, отсюда меня отправили на учебу в школу младших командиров в деревню Ваганово. Затем перевели в школу в Кронштадт. После окончания школы я оказался в парашютном батальоне под командованием майора Степана Маслова. Это произошло в конце 1942 года. Надо сказать, все мы вступили в этот батальон добровольцами. Дальнейшая наша служба проходила таким образом, что зимой мы держали оборону на льду около города Кронштадта, а летом прыгали с парашютом в Вологодской области. Следующей зимой мы вновь вернулись в Кронштадт.

В феврале 1944 года нас перевезли в Лавенсаари и бросили десантом на Мерекюла. Григорий Семенкин, с которым мы познакомились уже только в бою под Мерекюла, в то время служил в другой роте нашего батальона и поэтому тогда я его лично не знал. Его ротой командовал старший лейтенант Кузьменко. И если Семенкин высаживался в первом эшелоне, то я — во втором. Надо сказать, первый эшелон высаживался без боя. Когда же высаживались мы, то немцы осветили нас прожекторами и стали по нам бить из пушек и пулеметов. Мы стали прыгать в воду. Матрос-катерник, стоя в воде, помогал нам спрыгивать с палубы. Воды оказалось нам по самую шею. Уже добравшись до берега, мы сняли с себя резиновые комбинезоны и стали двигаться вперед. Мы поднимались в гору как раз под тем местом, где сейчас стоит памятник участникам Мерекюльского десанта. На половине горы меня ранило в правую ягодицу. Перевязывать рану было совершенно некогда. На поляне лежали человек пять-шесть наших убитых. Ими оказались ребята из роты Кузьменко. Пройдя через поляну, мы углубились в лес. Справа от нас горели машины. Помню, тогда же прямо передо мной стал кричать немец. Я дал по нему очередь из автомата и он упал. Мы же продолжали идти двумя отделениями: это были мое отделение и отделение Васи Сорокина.

Затем послышался голос мальчика, который говорил примерно следующее: «Я — русский, нахожусь здесь с матерью». Тогда я ему сказал о том, чтобы он немедленно отсюда уходил, иначе его убьют. После того, как отделение Сорокина пошло вправо, этот мальчик пошел вместе с ним. Мы же пошли прямо и вышли на поляну, где нас осветил прожектор. Находившийся с нами лейтенант Любимов послал двух моих бойцов уничтожить прожектор. Сами мы вступили в бой. Здесь же был ранен в руку Любимов. Когда мы вышли из того самого боя, нас оставалось в живых всего пять человек. И хотя прожектор был уничтожен, те двое ребят, которых послали его разбить, обратно не вернулись. Все это происходило на рассвете. Связь не работала, да и наших что-то было не видно. Тогда у сваленной сосны мы заняли круговую оборону. Только здесь мокрым бинтом я смог сделать перевязку Любимову. В этом месте мы пробыли до вечера. Немцы ходили кругом, но нас так и не обнаружили.

Вечером вместе с бойцом Евецким я пошел в разведку. Потом мы нашли сарай с сеном. Тогда своего товарища я послал к Любимову, сказав ему, чтобы они шли к сараю. Но пока я отсутствовал, в это время к Любимову примкнули старшина 1-й статьи Барабошкин и старший матрос Григорий Семенкин. Таким образом, теперь нас стало семь человек. В сарае мы нашли мягкий стул, порвали его на портянки и провели ночь, закопавшись в сено. Утром прямо к нашему месту подъехала подвода с двумя немцами. Они забрали из сарая какие-то банки, закрыли дверь в него и уехали. Кругом стало тихо. Только вдали слышалась перестрелка. Весь день провели в сарае. Затем, разделив на всех банку консервов, пошли к линии фронта на юг. Ночью же перешли железную дорогу и подошли к поляне, по которой в это время фашисты вели огонь. Мы вошли в сарай, который располагался вправо, и провели там остаток ночи до второго дня. Затем вышли из него и стали двигаться лесом.

Через какое-то время я заметил целую группу людей в маскхалатах, оказавшихся немцами. Правда, в самом начале мы не знали, кто они есть. Пришлось принять бой, в котором погиб Барабошкин. Тогда мы отошли, взяли вправо и опять наскочили на немцев. Снова пришлось принимать бой, в котором был убит мой боец Филин. Когда мы стали отходить, нас теперь уже оставалось четыре человека. Пройдя мимо хутора, где находились немцы, мы дошли до кучки сена. Там я перезарядил свой автомат патронами Евецкого и пошел на юг. Когда фашисты стали нас обстреливать из автоматов, мы все упали. Какой-то немец бросил гранату. Тогда Семенкин и Любимов выскочили и побежали вперед. Таким образом, я остался один. Думая, что я уже убит, двое немцев смотрели на меня и через какое-то время поднялись во весь рост. Тогда я дал по ним очередь и они со стоном упали. Я встал на ноги и, идя к сараю, стал окликать Любимова. Но их почему-то не было. Я понял, что остался один. Едва я вышел на опушку леса, как меня по-русски окликнули: «Стой, кто идет?» Тогда я спросил: «Кто вы, русские или немцы?» Мне ответили: «Русские».

Так примерно 18-19 февраля 1944-го года я вышел к своим. Эти ребята, которые меня обнаружили, готовились идти в разведку, но у одного из них не оказалось автомата. Тогда я отдал этому разведчику свой автомат, сказав при этом: «Он меня не подвел, не подведет и тебя».

После этого меня повели в штаб батальона, а после полка и дивизии. На другой день вызвал к себе какой-то генерал. Я поехал на санях на правый берег реки Наровы через праву. Когда у генерала меня хорошенько накормили, я ему обо всем доложил. Он сказал, что до 11 часов дня 14-го февраля 1944-го года он имел связь с десантом, а потом она прекратилась. Я был отправлен в госпиталь в Ленинград, где пробыл до 26-го марта. Из госпиталя я написал письмо в Кронщтадт, где оставался служить наш товарищ по охране склада. Он сообщил об этом командиру нашей 260-й отдельной бригады морской пехоты, который прислал ко мне своего лейтенанта. От него я узнал все подробности про десант. Он сказал, что Любимов находится в морском госпитале в Ленинграде вместе с еще одним нашим моряком, которому ампутировали ногу. Этот же посыльный побывал и у Любимова. Он мне сказал, что за этот десант многих командиров разжаловали. Ведь из 500 с лишним человек до своих добрались только шесть. В выходной день я из госпиталя сбежал к Любимову. Он расцеловал меня и сказал, что об этом десанте написал статью в газету.

Из госпиталя я попал в 301-й стрелковый полк 48-й Ропшинской стрелковой дивизии имени М.И.Калинина. Дивизия в 1944-м году стояла на Нарвском плацдарме. В составе дивизии я участвовал в боях по освобождению Нарвы в июле 1944 года. Мы наступали со стороны Ауверского плацдарма. В лесу я нашел листовку, в которой говорилось о нашем десанте. В частности, там были такие слова: «Сдавайтесь в плен. Ваш комиссар и радистка уже сдались в плен». Фамилий их, правда, там не приводилось. После освобождения Нарвы я воевал наводчиком, в составе уже 98-й стрелковой дивизии освобождал Таллин, Ригу, принимал участие в ликвидации Курляндской группировки противника, где и закончил войну. Был награжден орденом Красной Звезды.

Из личного архива Ильи Вершинина

Рекомендуем

Короткие рассказы. Сборник-2

Дорогой читатель! Предлагаю вашему вниманию несколько коротких рассказов, отличающихся друг от друга сюжетом, героями, местом и временем. Затронуты разные жизненные проблемы и судьбы. Драмы, приключения и юмор ждут вас.1. Ловушка мертвеца. 2. Золотая лихорадка. 3. Звонок из прошлого. 4. Сценарий. 5. Милый друг. 6. Танго со смертью.

Мятные баранки. Сборник сказок независимых сказочниц

Перед вами уже второй сборник рассказов с таким свежим и бодрящим названьицем — «Мятные баранки». Конечно, это не просто сказки! А наш жизненный опыт, переделанный в сказочный, который теперь зажил своей волшебной жизнью в иной реальности. Но дочитайте, пожалуйста, все сказки до конца. Ведь они такие разные: некоторые теплые, как руки бабушки, другие холодные — словно свет от глубокого космоса, третьи — мистические, как взгляд ожившей куклы… И вам точно захочется прочитать продолжение!

Сказки про людей и краски. О. Кипренский

«Сказки про людей и краски» — продолжение «Сказок о художниках», которые я публиковала в издательстве «Белый город». Они имели большой успех.
Сказка в этих текстах — вроде нарядной скорлупки, где «упакован» правдивый рассказ о художнике.
Судьбы многих русских мастеров трагичны, и я пыталась намекнуть на это, чтобы даже ребенок понял, что искусство — не развлечение.
Родители могут сами определить, когда они могут прочитать ребенку ту или иную сказку. И — готовиться к вопросам — ...

Воспоминания: Десантники

Показать Ещё

Комментарии

comments powered by Disqus