Родился в 1899 г. 10 марта в дер. Русановка, Фатежского района Курской области. Отец и мать до революции занимались хлебопашеством, с 1929 года состояли в колхозе. Отец умер в 1944 году состоя в должности зампредседателя колхоза, мать умерла от разрыва сердца в 1942 году. Окончил я в 1914 году Фатежское высшее начальное училище и в этом же году в октябре месяце поступил в Фатежское кредитное товарищество счетоводом. В 1915 году перешел на работу в Фатежское казначейство, где работал бухгалтером. 20 октября 1918 года призван в РККА и зачислен в 32 стрелковый полк 2 бригады 4 стрелковой дивизии на должность командира взвода. В 1919 году в марте месяце дивизия выступила на Северо-Западный фронт (Латвия), где я был назначен пом. Адъютанта 32 стрелкового полка, а в 1920 году назначен адъютантом того же 32 стр. полка. В 1922 году вследствие болезни отправлен в тыл на излечение, по выздоровлении был признан годным к адмхозслужбе в тылу и назначен начальником канцелярии уездвоенкомата. 15 июня 1924 года демобилизован из РККА и направлен на работу на 2 года в село секретарём укрупненного Алисовского волисполкома. 1 марта 1926 года поступил на работу в Курский губфинфонд на должность инспектора валютного подъотдела. 1 августа 1928 года переведен в Орловскую окружную сберегательную кассу генинспектором. 30 декабря 1930 года переведен в Кускую окружную сберегательную кассу ст. инспектором-преподавателем на курсах сберегательных работников. 1930 года 1 октября переведён в Цчоблуправление госсберкасс и госкредита (г. Воронеж) ст. инструктором-бухгалтером. В 1934 году перешел на работу в Воронежский лесдревпромтрест ст. бухгалтером. В 1935 году перешел в Воронежское управление связи, где работал ст. инструктором-бухгалтером, зам. Главбухгалтера и гл. ревизором. В 1936 году 5 января перешел в Воронежскую базу "Главрыба" главным бухгалтергом и в 1937 году 1 апреля перешел в Воронежский Облпотребсоюз, где работал ст. бухгалтером-ревизором.
17 июля 1941 Воронежским военкоматом Центрального района, как начсостав запаса в звании техник-интендант 2 ранга, был мобилизован в Советскую армию и направлен в распоряжение командира 258 стр. дивизии 50 армии, которая формировалась в г. Орле, где назначен начфином и завделпроизводством отдельной автороты. Сформировавшись, 258 стр. дивизия выступила на Северо-Западный фронт, и заняв линию обороны, штаб дивизии расположился в деревне Овстуг Брянской обл., и штаб 50 армии на ст. Дятьково. Авторота была расположена в брянских лесах, в 7 км. От штаба дивизии. Одновременно я работал в особом отделе 258 стр. дивизии, выполнял отдельные поручения и задания. В октябре 1941 года 258 дивизия, а вместе с ней и авторота, попала в окружение немецких захватчиков в Брянских лесах, где при переправе через болото Советские войска обстреливались немцами из орудий пулеметов и минометов, и я 14 октября в 16 часов орудийным осколком был тяжело ранен в коленный сустав правой ноги - был раздроблен коленный сустав. Тяжело раненным я был на носилках перенесен и помещен в автомашину автороты, где мне была произведена перевязка и от сильной боли и потери крови я оставался в бессознательном состоянии в автомашине. В ночь на 15 октября окруженными советскими войсками было изменено направление для прорыва, последние передвигались в новом направлении на Тульские леса ,вместе с ними передвигался в автомашине и я. День 15 октября прошел в стоянке в лесах, а нас, меня и других тяжело раненных передали в санитарный батальон 258 дивизии, который передвигался на лошадях, т.к. в автомашинах передвигаться было невозможно, выпал снег и автомашины буксовали. В ночь на 16 октября советскими войсками совершен был узкий прорыв, через который некоторые войсковые части вышли из окружения, а много осталось в Брянских лесах, остались в лесах и мы, раненные. Когда совершен был прорыв, ко мне подходили военно-политический комиссар автороты т. Черников и командир взвода автороты, которые предложили мне пересесть с телеги на верховую оседланную лошадь, я согласился и меня посадили на оседланную лошадь, т. Черников вел под узцы лошадь, а командир взвода поддерживал меня, с тем, чтобы меня вывести из окружения. Проехав очень небольшое расстояние таким образом, у меня из раны открылось сильное кровотечение, я потерял сознание и меня снова уложили в телегу. М.Т. Черников и командир взвода уложили меня и сказали так: "Не беспокойся товарищ Чаплыгин, мы вернемся к тебе и все равно перенесем тебя на шинели". Ни комиссар т.Черников, ни командир взвода ко мне больше не возвратились. И, как стало известно, авторота из окружения вышла, т.к. т. Черников в январе 1942 года писал моей жене в г. Воронеж, чтобы она на мое имя в автороту не писала, сообщив ей о том, что я тяжелораненный оставлен на поле боя, а в марте 1942 г. жене моей Воронежским военкоматом центрального р-на было отказано в дальнейшей выдаче денег по аттестату, поскольку военкоматом было получено от автороты сообщение о том, что я погиб.
Утром 17 октября раненных, оставшиеся в Брянских лесах войсковые части перевезли и поместили в лесной сторожке, где нас кормили и перевязывали. 22 октября из лесной сторожки нас, раненных перевезли в лесопильный завод, расположенный там же в брянских лесах. Здесь мы, раненные, вместе со здоровыми командирами и красноармейцами были приведены к присяге на верность службе в партизанском отряде им. Сталина и защите Советской Родине. Ввиду отсутствия достаточного количества перевязочных материалов, медикаментов и главным образом, хирургических инструментов и за отсутствием соответствующих санитарных условий для совершения хирургических операций, тяжело раненных, которым требовались немедленные хирургические операции, мелкими партиями по один-два человека 7 ноября 1941 г. партизанами из лесопильного завода были вывезены в ближайшую больницу в гор. Карачев Брянской обл., оккупированного немцами, расположенного в 28-30 км. от лесопильного завода. Вывезены мы (я и красноармеец Морозов Алексей, уроженец Воронежской обл. Петропавловского р-на с оторванной ногой) были сначала в ближайший хутор, расположенный в 4 км от Брянских лесов, здесь переночевали, из хутора нас вывезли в следующую деревню и так от деревни к деревне нас привезли в г. Карачев и поместили в гражданскую больницу вместе с больными различными болезнями из гражданского населения. Когда нас вывозили из лесопильного завода, сопровождающим партизанам было приказано везти не большой дорогой, а через сёла, с тем, что бы не столкнуться с немцами.
5 декабря 1941 года, вследствие заражения крови, моя нога выше колена в Карачевской больнице была ампутирована. Находясь до 28 января 1942 г. в Карачевской больнице, связь с партизанами не прекращалась, нам передавались через местное население пища, газеты, листовки и сообщения о положении на фронтах. Содержание больных в больнице с каждым днем ухудшалось, лечению и перевязкам больные стали подвергаться очень редко, и, по полученному от партизан указаниям, нам неизвестно, по каким причинам, 28 января 1942 г. я и мой товарищь Морозов Алексей заявили о том, чтобы нас из больницы выписали, хотя раны у нас были ещё открыты. Выписали нас беспрепятственно, имы, выдя из больницы, разместились в городе Карачеве у гражданки, муж которой работал в пожарной дружине, при содействии которого мы выехали с ним на лошади пожарной дружины в ближайшую деревню, расположенную вблизи Брянских лесов. Деревня эта подверглась облаве полицейским отрядом, во время которой обнаружены были и мы, и нам был запрещен выезд куда либо из этой деревни. С этого момента связь с партизанами была потеряна. В марте 1942 года мы из деревни выехали и взяли направление на Михайловские леса для связи с партизанами Михайловских лесов. Передвигаясь от деревни к деревне, я и Морозов добрались до деревни Поздняковой Фатежского р-на, где т. Морозов заболел и слег, а я, продолжил путь, добравшись таким образом 28 июля 1942 г.до дер. Русановки Фатежского р-на Курской обл. Живя в дер. Русановке, мне удалось установить связь с партизаном Михайловских лесов, проживавшим недалеко от меня в дер. Русановке, т. Ненашевым и коммунистом т. Бессоновым, который был оставлен обкомом ВКП(б) в оккупированной местности для связи с партизанами. До 5 октября 1942 г. я пролежал с больной ногой дома в дер. Русановке ,а 5 октября ко мне на дом явились предатели народа и советской Родины бургомистр г. Фатежа Зубков, житель г. Фатежа, знавший меня до войны и некий Афонов, работавший в городской управе, который должен был быть назначен заведующим предполагаемого к организации финансового отдела при городской управе. Во время посещения предатели Зубков и Афонов, любезно поздоровавшись со мной, спросили о том, каким образом я попал в деревню Русановку, и прощаясь со мной пообещали помочь мне продуктами питания и лечением. Вместо этого, 6 октября ко мне на квартиру явились два вооруженных немца, которые предложили мне следовать с ними в гестапо в г. Фатеж. В гестапо мне заявили о том, что бы я с 7 октября приступил к работе во вновь организованном при городской управе финансовом отделе, предупредив меня о том, что я, как коммунист, буду посажен в подвал. С мыслями о последней клятве, данной мною в Брянских лесах партизанскому отряду им. Сталина при присяге, я решил принести хоть какую нибудь пользу Родине и 7 октября пойти во вновь организуемый при городской управе финансовый отдел, возглавляемый предателем Афоновым. Никакой работы выполнять мне не пришлось, т.к. финансовый отдел организован не был, а ходил я лишь в городскую управу для получения сведений о намечаемых мероприятиях по отправке населения в рабство в Германию и по набору мужчин в немецкую армию, с тем, что бы своевременно предупредить знакомых мне лиц, что бы они скрывались от явок ,уходили в Михайловские леса, помогал добывать всякие документы, освобождающие от явки на приемные пункты и, наконец, сам имел возможность вывозить знакомых из Русановки в другие деревни с целью их укрытия. Принимал участие в даче бухгалтерских выкладок на обнаруженную недостачу нескольких тонн ржи в зерновом складе, фактически переданной партизанам в Михайловские леса. Имел полную возможность при помощи коммуниста Бессонова выявлять лиц, работавших в г. Фатеже на пользу немцев. 17 января 1943 г. я уехал в деревню Курашевку Фатежского р-на с племянницей и сестрой, намеченных для отправки в Германию с целью их укрытия и под видом болезни в городскую управу больше не являлся. 7 февраля 1943 г. дер. Русановка и г. Фатеж русскими войсками были освобождены. Приехавшему в дер. Русановку особому отделу и органам МВД мною был передан список лиц, работавших при оккупации на пользу немцев, все эти лица были арестованы и осуждены, а на суде в Курском Ревтрибунале по разбору дела о предателе Зубкове и его помощниках был свидетелем.
В начале марта 1943 г. Фатежский райсовет депутатов трудящихся меня назначил председателем Русановского сельсовета, но ввиду отсутствия у меня …, и к тому же я на костылях плохо ходил и рана в ампутированной ноге была еще открыта, от этой работы я отказался, а 13 апреля 1943 г. райсоветом депутатов трудящихся я был назначен директором Фатежского дома инвалидов, где проработал до 30 декабря 1945 г. За избиение костылями рабочего подсобного хозяйства дома инвалидов Фатежским нарсудом 31 декабря 1945 г. я был осужден по 110 ст. на 4 года. Наказание отбывал в Курской производственной исправительно-трудовой колонии, где работал все 4 года бухгалтером и одновременно у оперуполномоченного по выполнению работ конспиративного характера. Освобожден был 10 сентября 1949 г. 7 апреля 1950 г. поступил на работу в Фатежское городское потребительское общество ст. бухгалтером, где проработал до 3 июня 1950 г. и, в связи с тем, что город Фатех отстоит на 15 от места жительства моей жены - с. Алисово, а я имея физические недостатки (без ноги) не могу жить один, так как нуждаюсь в помощи в бытовой жизни, вынужден был уйти с работы в г. Фатеже и сейчас живу за счет пенсии и на средства жены учительствующей 23 года. Имею брата, который работает офицером в Курском облуправлении МВД, сына Вячеслава, проживающего в г. Курске, работающего на заводе №111, сына Анатолия - офицера Советской Армии, окончившего танковое военное училище в 1950г. Во время оккупации сыновья Вячеслав и Анатолий находились в эвакуации в г. Свердловске, жена находилась в эвакуации из г. Воронежа в г. Борисоглебске. Сын Вячеслав 1925 г. рождения был призван в Советскую Армию в 1943 г., служил в Черноморском флоте и демобилизовался в 1948 г. Сын Анатолий 1927 г. рождения призван в Советскую Армию в 1944 г., окончил танковое военное училище в 1950г. Оба сына живут самостоятельно со своими семьями, а я с женой живу в дер. Алисовой.
Воспоминания прислал Михаил Морев
