Я Иванова Фрида Павловна. Родилась 31.5.1915 года. Как видите мне уже 94 года. Пережито очень много. Мне очень трудно рассказывать. Воспоминания тяжелые.
Появилась на свет я в д. Белянская, Вележского района Смоленской области. Мой отец, Севастьянов Павел Севастьянович. Дедушку звали Севастьянов Севастьян Севастьянович. Мы из крестьян, но фамилия наша знатная была когда-то. Семья наша из крещёных евреев. Как же это называется... Забыла. В общем, русские мы.
Маму звали Дарья Ивановна. Нас было у родителей четверо детей. Я самая старшая. Мои братья поумирали очень рано. Они дети ещё были. Жизнь была тяжелая. Мы переживали самое страшное время.
С одиннадцати лет я уже работала наравне со взрослыми. Наша семья имела три десятины земли. Была у нас корова. После купили лошадь, да не простую, а рысака. Потом нас раскулачили. Отца сослали на Соловки. Вернулся он оттуда очень больным.
В Вележе я окончила 9 классов школы. Как дочь раскулаченного меня не приняли в коммуну. Тогда были колхозы, совхозы и коммуны.
Окончила училище. Выучилась на портниху. Я была хорошей портнихой. У меня была как бы своя мастерская.
В 17 лет я вышла замуж по любви. Муж у меня был очень хороший. Работал председателем колхоза. Потом директором тракторной колонны. Или тракторной артели. Сейчас всё трудно вспоминать.
Родились у нас двое сыновей. Потом мы переехали в Ленинград.
Летом 1941 года Мы детей отправили на каникулы к бабушке...
Началась война. Муж ушел на фронт. Меня тоже призвали в армию. Всю войну прослужила поваром в Первой Краснознамённой Танковой Бригаде. На Ленинградском фронте. Когда нужно было, то работала и портной. В основном по ремонту, если кому подшить, починить, пуговицу пришить. В бригаде меня все знали. Я там была одна Фрида. Мы и сейчас иногда встречаемся. Правда, осталось нас всего три человека.
Всю войну я прослужила рядовой. Очень просила командование не присваивать мне звание и не представлять к наградам. Всё боялась, что если найду детей то меня сразу не отпустят, меня только дети держали. Думала, как только детей найду, то сразу уйду.
Готовили мы в полевой кухне, а если стояли в населённом пункте то в доме. Иногда на костре. Топили, чем придётся: дровами, торфом, сухим навозом... Кухню устанавливали где-нибудь за сопкой или в другом укромном месте. Маскировали, чтобы было не видно. Особенно дым нас мог выдать. Это делали без меня. Я приходила на готовое место. Несколько раз было так. Готовишь обед, тут обстрел. Кухню разбивает и все остаются голодными.
Количество людей и состав всё время менялись. Только привыкнешь к одним, а уже их нет. Приходят другие. Или сегодня никого нет, а завтра полно.
Из войны в основном запомнились бомбёжки и обстрелы. Все убегали, прятались. А мне убегать некуда было. Если куда и ползла, то продукты за собой тянула, какие могла. Ребята шутили: "Как бы ни было, но берегите Фриду, а то без каши останемся".
Одета я была, как простой солдат: брюки, сапоги, берет или пилотка. Зимой полушубок, валенки, тёплая шапка, тёплые рукавицы. Из документов красноармейская книжка и "смертный медальон". На фронте я вступила в партию. На войне не спрашивали из раскулаченных я или из каких.
Бригада пошла в бой и я сразу за ними. Возили меня в машине с продуктами и котлами.
Из женщин я была, ещё три санитарки и врач. Остальные мужчины. Даже не мужчины, а подростки. Кто после десятого класса, кто и моложе.
Оружие мне какое-то полагалось, но в руки я его не брала ни разу. Где-то оно лежало на своём месте. Моё основное оружие это кастрюли и поварешки.
В блокаду с продуктами было не то чтобы строго, а строже не может быть. Я всё пережила без ошибочки. Кто-то из командиров приходил проверять правильность закладки продуктов. И просто приходили, кто хотел пожрать, кто хотел обмануть на чём-нибудь... Голод не тётка. Вот один солдатик из новеньких пришел, я его никогда не забуду, он так плакал, он так кусочек хлеба просил... Ну что, я от себя кусочек хлеба отломила, ему дала. Сама голодная и он голодный. Были случаи, когда солдаты умирали от истощения. Но даже попыток кражи продуктов не было. Танкисты себя не позорили.
В каких местах воевали, я уже не помню. Воевали и с немцами и с финнами, против всех воевали. Но мы всё же снабженцы. Так что я иногда даже и не пойму ничего. Только обеды, обеды, обеды, обеды... Получше да погорячей.
Немцев я видела, только когда их в плен брали. Я их не кормила. Без нас кто-то кормил. Гражданских мы тоже не подкармливали. Когда шли вперёд, мирные жители почти не встречались.
Готовили в основном каши и супы густые делали, только густые. Рассчитываешь на сколько человек сколько продуктов. Берёшь мерной кружкой или чем ещё отмеряешь количество. Уже знаешь, сколько воды налить. Это же всё зависело от повара. Продукты в основном были отечественные. Тушенка, сушеная капуста, крупа... Бывало и мясо, что попадало под руки, то и готовили. Для штаба питание было получше. Каша всё больше пшено было, в основном с мясом старались готовить. Гречи тоже было не мало, но она как-то больше шла по начальству. Старались всё же сделать так, чтоб не обижать никого. Компоты варили редко. В основном заваривали настоящий хороший чай с сахарным песком. Хлеб пекли в другой части. Там специальная рота была для выпечки. Хлеб резали и развешивали старшины. Я только варила. Водку выдавали перед боем. У меня она только хранилась, а раздавали её в подразделениях. В основном обыкновенная водка поступала в пол-литровых бутылках. Перед праздниками иногда получали бутылки брусничной или какой-то другой. Бывала водка и в бидонах кажется по 10 литров.
Я вот вам всё говорю, а сама думаю: было ли такое?... Было.
По национальности у нас только русские были. Никаких других не было. Подождите... Как же это... Были наши не русские. Да татары. Татар много было. Сколько русских столько и татар. В основном все были ленинградцы.
Муж мой погиб на фронте. Детей своих я так и не нашла. Люди рассказали, что они умерли от голода во время оккупации (говорит со слезами в голосе).
После войны я продолжила работать поваром в столовой при Институте Физической Культуры имени Лесгафта.
Впоследствии вновь вышла замуж. Родился сын. Сейчас уже двое взрослых внуков. Вот уже 15 лет, как муж умер. А я вот почти до ста лет дожила. Всех пережила.
Осталась одна. У самой было уже 3 инфаркта. Вот и сейчас вспомнила всё и сердце болит.
Интервью А. Чупров
Правка И. Волков
