Матросова (Ерофеева) Алина Михайловна

Опубликовано 07 ноября 2013 года

3629 0

Я родилась 3 августа 1926 года в Новочеркасске Ростовской области в семье военнослужащего. Мой отец, Михаил Савельевич, 1897 года рождения, был в чине капитана. В дальнейшем мы переехали в Московскую область на стацию Щурово, где располагался Научно-испытательный полигон стрелкового вооружения (НИПСВО). Мой отец руководил сборкой первых опытных образцов стрелкового вооружения. Там на специальной просеке были установлены плетеные щиты-мишени, по которым били из винтовок и автоматов. К нам часто приезжали знаменитые изобретатели Федор Васильевич Токарев и Василий Алексеевич Дегтярев. Они использовали идеи моего отца для создания самозарядной винтовки СВТ-40 с оптическим прицелом. Папа собирал военный музей, в котором имелись старинные доспехи, кинжалы, первые в мире пулеметы и шлемы времен империалистической войны. Умер отец в 1940 году: мы страшно горевали.

Мама происходила из семьи потомственных казаков. Мой дед, атаман Алексей Игнатьевич Кольцов, имел четыре Георгиевских креста. Но его я не застала: дед был расстрелян вскоре после Гражданской войны. Большевики пытались сорвать с него награды, а он не давался, и кричал на всю станицу: «Не трогай Кресты грязными руками, мне их сам царь-батюшка дал!» Его расстреляли. А бабушка после этого спрятала икону XVI века, которую потом передала маме. Я очень любила родную станицу и хутор, совсем еще крохой сидела на лошади и училась верховой езде. А когда мы переехали на станцию Щурово, то ходили учиться в школу № 3, до которой добирались зимой на санях со специально сплетенным шалашом, а летом в маленьком автобусе. Но я любила ходить пешком.

Хорошо помню тот день, когда началась война. Я окончила шесть классов, и перед летники каникулами мама купила мне новенький велосипед. Не сходила с него, все свободное время каталась, тем более, что у нас на полигоне был свой стадион с асфальтированной беговой дорожкой. Там же на столбе было прикреплено радио, 22 июня в полдень выступил нарком иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов, который рассказал о том, что началась война с Германией. Я ничего не пойму, побежала домой, а мама находилась на дежурстве в секретном отделе, сидела за коммутатором в наушниках и принимала сообщения. Обычно меня как дочку свободно впускали, но тут пройти не получилось, везде стояли посты. Тогда я встретила девчонок постарше, и они мне рассказали, что немцы напали на нас и придут все забирать. Я же про себя думаю, что нужно что-то сделать с ящиком елочных игрушек (самая большая ценность!), чтобы он не достался врагу. Побежала домой, стала их давить. Тут мама прибежала, отругала меня: «Что ты делаешь? Надо быстро собираться, нас будут эвакуировать!»

Собрались-то быстро, но самой эвакуации пришлось подождать. Нас, старшеклассников, отправляли на работу цемент грузить, и хоть я косынкой нос завязывала, но все равно дышала. Также помогали картошку копать и собирали колоски в поле, а по ночам дежурили на крышах, где давали большие железные щипцы, чтобы сбрасывать «зажигалки» на землю.

Только 16 сентября 1941-го подошел эшелон с пульмановскими вагонами. Наш вагон шел под номером 8. Строго по фамилии туда приглашали. Взяли мы с собой теплое белье и пуховое одеяло. Нас везли, хорошо помню, что провозили мимо большого завода «Голден Гросс». С нами в вагоне ехал комиссар НИПСВО Русаков, одетый в форму с нашивками на рукаве. Когда эшелон остановился у большого чугунного моста через реку Оку, то я увидела, что мы везли не только семьи в эвакуацию, но и опытные образцы различного оружия с боеприпасами в специальных вагонах. Почему остановились? Началась моста бомбежка, причем очень точная. Комиссар выхватил пистолет и бросился разбираться, в чем дело. Выяснилось, что кто-то подавал сигнал немцам. Предателя поймали, расстреляли к чертовой матери, а наш эшелон пропустили. Но проехали немного, дальше вагон заскрипел, и остановился. Вышли наружу: впереди стоит полностью разбомбленный санитарный поезд. Мы же, вооружившись саперными лопатками, стали расчищать пути. Этого я никогда не забуду.

Привезли в город Чебаркуль Челябинской области. Сгрузили там, как раз уже снег шел. Женщины на кирпичиках что-то готовили для маленьких детей. Дали нам хлеб, а на следующий день отправили на санях в село Непряхино. Местные жители не сильно-то хотели себе брать новые голодные рты, поэтому мама меня с братом спрятала в большую плетеную корзину, похожую на сундук, сверху накрыла платком, и остановилась с нею возле какого-то дома. Вышли мужчина с женщиной и маленьким ребенком на руках. Сказали: «Ну что поделаешь, проходите к нам, будем уже все до кучи». Всего стало жить в одном доме 11 человек: мы детвора, сидели на большой печи, а на полатях старик лежал.

Мама стала работать заведующей офицерской военной столовой. Этим мы все и кормились. В 1943 году, когда освободили Ростовскую область, решили туда поехать. Но как это сделать? Я была пройдоха, увидела, что в тыл везли раненых, а обратно, чтобы составы не пустовали, загружали лошадей, которым полагались в дорогу прессованные тюки с соломой. Пока караульный пошел за кипятком, я подговорила маму туда залезть и спрятаться. Но нас нашли на следующей станции и сняли. Отвели в комендатуру, там посмотрели документы, даже извинились, и отправили с литером в Новочеркасск. Оттуда приехали в родную станицу, но вскоре я поступила на работу в госпиталь № 5352, стоявший в Новочеркасске на улице Красноармейской. Оформили меня заведующей клубом и библиотеки. Но больше помогала санитарам: стирала бинты, сушила и гладила вещи тяжелыми чугунными утюгами, которые заправлялись углями или нагревались на плите. Так уставала, что думала: «Вот сейчас в грязь лягу и усну». Постоянно не высыпалась.

В палате, где проходила ампутация ног и рук, стоял такой тяжелый воздух. Думаю: «Господи, как же облегчить раненым настроение?!» Была весна, на улице все цвело, поэтому я пошла в городской парк, через доски залезла на клумбы, нарвала этих цветов и только вылезла, как меня садовник поймал за руку и отвел в милицию. Там заявили, что я на базаре торгую. Но когда все выяснилось, то садовник на колени встал и просил прощения. Меня в госпитале звали Чижик, ведь я часто приносила новости раненым, а им так хотелось послушать что-то новенькое.

Вскоре я решила добровольно пойти в Красную Армию, и меня определили в 3-й запасной артиллерийский полк, в 7-й учебный батальон, комбатом которого был Леонид Логвиненко, уроженец села Пятихатки Полтавской области. Была вооружена винтовкой Мосина. Вскоре после начала обучения нас отправили под Беслан в село Долаково, где выселяли чеченцев и ингушей. Пришли полуторки, не так мне жалко было даже стариков, как детей, которых за шкирку хватали и в кузов бросали! Как собачат, это не люди делали, ведь наши тоже были хороши. Вывозили их куда-то на север. На это место прислали кумыков и лезгин, стали организовывать колхоз имени Сталина. Его председателем стал лезгин Алиев, а парторгом – Игрес. Что было хорошо: кормили нас, солдат, как на убой. Затем, когда приехали переселенцы из Ивановской области и позанимали дома, наш батальон перебросили в Крым.

К тому времени мама также перебралась в Алупку, во время Ялтинской конференции работала в столовой Воронцовского дворца. Что интересно, после депортации крымских татар специальные уполномоченные объезжали местное население и предлагали по дешевке покупать ковры и различную утварь, но мама отказалась, заметила только: «Это чужие слезы, я ничего не возьму». Кстати, нашей семье вскоре выделили дом депортированных в Ай-Василе, в нем на столике еще остался кусок хлеба, чеснок, виноград, ведь крымских татар в чем они были, в том и забрали.

Весной 1945 года военкомат направил меня в военные санатории, где назначили культработником. Занималась тем, что рассказывала выздоравливающим командирам и военным летчикам легенды Крыма. Постоянно бегала между двух санаториев в Алупке. 9 мая 1945-го рано утром выбежала на очередное занятие, и вдруг вижу, как по дороге едет верхом босоногий мальчишка и кричит: «Победа! Победа! Победа!» Собрались мы в санатории, у всех на глазах слезы радости.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

В наши казармы нас больше не пустили. Где у нас у каждого личные вещи, письма, документы – всё осталось там. Мы вышли, значит, туда, привели нас к границе – и там приняли бой. Уже там были немцы, высаживали десанты. И так дальше мы уже там воевали до 29-го июня. Про это 29-е я потом уже всегда знал, что это ж мой день! Неделю воевали на...
Читать дальше

На крыше нашего барака был теодолитный пункт наблюдения, второй пункт располагался на крыше станции Обухово, это на расстоянии примерно 870 метров. Каждые три часа запускался воздушный шар, вроде детского, но покрупней и оболочка была потяжелей. Выпускали его в воздух и сразу с двух пунктов наблюдали. Одновременно определяли...
Читать дальше

А там же болота одни. В траншее постоянно воды по колено. Но так в этой жиже и жили. Вшей море. В туалет в эту жижу и ходили. А потом, чтобы не сильно воняло, саперной лопаткой свои сюрпризы на нейтралку забрасываешь. После лопатку кое-как протрешь, помоешь в этой жиже — и картошку на ней печь. Как на сковороде. А она мерзлая,...
Читать дальше

На следующее утро полковник привез меня в Киверцевский лес. Там стоял артиллерийский полк. Они относились к войскам 4-й гвардейской армии 3-го Украинского фронта. И вот он вызывает командира 41-й окружной артиллерийской мастерской. Поручает ему заняться моей судьбой. Тот меня приводит к себе в расположение, подзывает какого-то...
Читать дальше

На исторической реке Угре (здесь был положен когда-то конец татаро-монгольскому игу ) наша дивизия пошла в наступление. Я был политруком пулемётной роты. Река мелкая, по пояс, форсировали её вброд. Пулемёты, боеприпасы, - всё на себе. Даже противогазы были, но многие их побросали. Кому-то показались лишними и саперные лопатки,...
Читать дальше

Но дни подготовки пролетели очень быстро. Вот только чего не помню, это сколько провели генеральных репетиций - то ли две, то ли три. Всего в Параде Победы участвовало четыре суворовских училища, а от нашего Орловского была целая "коробка" - 200 человек. Плюс еще впереди два командира взвода и роты. Я шел, по-моему, в 7-м ряду,...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты