Антропова Галина Сергеевна

Опубликовано 06 марта 2018 года

1976 0

Родилась я в 1926 году, в феврале месяце. Родилась я в поселке «Красный Октябрь», здесь, в Сталинграде. Мой дедушка был родом тоже отсюда: за Тракторным заводом был овраг, в нем деревня была, вот в той деревне он и родился. Он отпросился у своего отца чтобы поехать в Царицын, тот отпустил его с условием, что он наймется на работу к какому-нибудь богатому человеку. Дедушка приехал и жил в купеческом доме, этот дом до сих пор сохранился и располагается напротив железнодорожного вокзала, в нем музей сейчас.

После того как дедушка узнал о начале строительства завода, он ушел от купца, у которого служил и перебрался жить к строящемуся заводу, который стал впоследствии «Красным Октябрем».

Когда дедушка приехал в свою родную деревню и сказал отцу, что он работает на заводе, тот снял вожжи и отлупил его за то, что дедушка без разрешения отцовского сменил место работы. Но потом буквально спустя непродолжительное время, все родные дедушки переехали в Царицын.

Папа мой, так же, как и дедушка, работал на этом заводе. Причем работать он там начал еще мальчишкой. Папа принимал участие в Первой мировой. В 30-х годах его от завода отправили учиться в институте. Учеба его продлилась два или три года, пока он там учился, мы с мамой жили здесь и нам помогал дедушка. По окончании учебы папа стал инженером и работал до самого начала Сталинградской битвы.

Мама моя родом из семьи священника. Ее папа, мой другой дедушка, до революции служил в церкви на территории завода. Старший брат мамы погиб во время войны.

- Выходит, Ваша династия полностью связана с историей завода «Красный Октябрь»?

- Да, полностью связана.

- Сколько классов Вы успели закончить перед войной?

- Я закончила девять классов.

- Учились здесь же, на «Красном Октябре»?

- Да. Уже когда началась война, нас часто вместо занятий посылали выполнять всякую всячину.

- Куда, например?

- Где-нибудь что-то собирать или другую какую-нибудь работу выполнять.

- К работам на заводе вас не привлекали?

- Нас, девчонок, привлекали совсем к другому. Мы ходили по госпиталям. Я ходила в Дом Техники, который стоял рядом с заводом на берегу Волги. Там находилась площадь, на которой буквой «Г» располагались здания Дома Техники и Дома Приезжих. Дом Приезжих раньше был жилым домом, в котором проживали сотрудники с завода, а потом из него сделали дом отдыха для заводских рабочих.

Вот в этом Доме Техники был оборудован госпиталь №3239. Вернее, под госпиталь были отданы оба здания, поэтому госпиталь получился громадным. Мы туда ходили вместе с одноклассницами.

- Что вы там делали?

- Когда мы туда приходили, мы там помогали что-нибудь по хозяйству. Нас постоянно заставляли что-нибудь поднести, унести. Но там был очень хороший комиссар госпиталя. Он был уже возрастом, как мой папа, его сын учился у нас в школе. Уже потом, во время Сталинградской битвы, когда комиссар был в Астрахани, к нему привезли и его сына. Сын был ранен во время бомбежки, и он с самого начала хотел забрать его к себе в госпиталь, но ему не разрешали.

- Во время учебы в школе у вас были какие-нибудь специализированные кружки, например, медицинской подготовки?

- У нас уже в девятом классе, когда началась война, появились занятия и по военной подготовке и по медицинской.

- Как Вам запомнился день 22 июня 1941 года? Как Вы узнали, что началась война?

- Мы только сдали экзамены после восьмого класса, и все утречком пришли в нашу двадцатую школу на комсомольское собрание. Собрание прошло хорошо и весело, на нем меня избрали в Совет комсомола. В конце решили летом еще раз собраться на комсомольское собрание и разошлись по домам.

Во время войны наша школа №20 была разбита, ее восстанавливать не стали, а рядом построили новое здание школы, которая получила номер 35.

Я шла домой по улице, а потом свернула в сторону базара. Когда шла по базару, вижу, навстречу мне идет девочка, которая училась вместе со мной. Она у меня спрашивает: «Галя, ты в школе была?» - «Да. А что случилось?» - «Война началась!» Я ей говорю: «Да ты что, смеешься? Какая война?» Я тут в таком замечательном настроении иду, и вдруг – война! Она мне говорит: «Нет, война действительно началась! Это правда!»

- Несмотря на то, что началась война, на базаре были люди?

- Да еще мало кто знал о ее начале. Даже в школе у нас еще не знали! Пока мы там были, в это время объявили, что началась война.

Я, узнав от подруги о начале войны, бегом побежала вниз, к Волге. А жили мы тогда на Малой Франции, так назывались жилые дома около самого завода. Все эти дома были деревянными.

Подхожу ближе к своему двору, вижу, папа выходит из дома. Я у него спрашиваю: «Папа, это что, правда?», он мне говорит: «Правда, девочка, правда. Началась война. Иди домой, к маме, успокой ее немножко». Ну вот, значит, прибежала я к маме, разговариваю с ней. У меня еще был брат, на три года старше меня. Он закончил школу на «отлично» и после школы пошел в военное училище. Он сначала хотел поступить где-нибудь поближе к дому, но в Сталинградское авиационное его не взяли по здоровью, что ли. Поэтому он уехал поступать в военное училище в Ленинград.

- В каком училище он там учился?

- Я не знаю. Знаю только, что он там уже один год отучился и этим летом должен был приехать домой в отпуск. Он все-таки стал офицером и потом где-то в 1943 году погиб в Белоруссии.

На следующий день мы все, не сговариваясь, собрались у себя в классе. Мальчишки наши, конечно, готовы все были пойти записаться добровольно в армию. Но в девятом класса их, разумеется, не брали.

Вот так для меня началась война…

Однажды поздно вечером папу кричат с улицы: «Сергей Иванович! Сергей Иванович!» Он выходит, через некоторое время возвращается и говорит: «Я еду в военкомат, меня призывают».

- Куда его призвали?

- Сначала его держали в районном военкомате, а потом отправили в центр города. Там, насколько я помню, был штаб дивизии, в которую поступали танки с нашего Тракторного завода. И вот они должны были помогать принимать эти танки.

- Его на фронт не отправили?

- Нет. Его иногда военкомат призывал в помощь, когда не хватало людей для каких-нибудь целей. Даже еще до войны.

Но потом он заболел и его, прямо с рабочего места, увезли в госпиталь. После того как он подлечился и снова стал ходить, он пришел на завод, где и остался работать.

- После объявления о начале войны изменилась ли Ваша школьная жизнь? Сократилось ли количество уроков?

- Как я уже говорила, у нас было введено обязательное военное дело. На эти занятия ходили и девочки, и мальчики. Ну и нас периодически на завод водили, если там что-то привезли и надо было это разгрузить.

- Как происходило распределение на работы?

- Сначала так было: прибегали мы в госпиталь, а там нас уже ждали: раз девочки пришли, значит, можно их использовать на тех местах, где требовалось. Потом к нам стал выходить комиссар госпиталя. Комиссар был очень хорошим, прежде всего он хорошо знал больных.

Однажды я прихожу, а мне санитарка говорит: «Тебя к себе комиссар звал». Я прихожу, он говорит: «Знаешь что, вот тут у меня есть палата, в ней двое ребят лежат. Они бывшие студенты из разных институтов. Ты пройди к ним, поговори с ними». Я и раньше ходила по палатам, разговаривала с ранеными, потому что просто лежать – это очень тоскливо.

Пришла я к этим студентам, мы сразу нашли с ними общий язык, стали разговаривать о том о сем. Один из них, который был тяжело ранен, говорит мне: «Слушай, а у тебя краски и кисточки есть?» Я говорю: «Есть. И у меня, и у брата есть. А что?» - «Ты принеси их мне, пожалуйста».

А другой студент говорит: «Да он учился в художественной школе. Ему хочется рисовать». Я говорю: «Хорошо, я сегодня принесу» - «Да что ж ты, сюда ради красок приходить будешь что ли? Уже вечер наступит, поздно будет – завтра принесешь».

У нас с братом были альбомы, я выбрала самый целый из них и взяла его утром с собой вместе с красками и кистями. Прихожу, отдала ему все это, а он альбом схватил и прижал к своей груди так, будто это самое ценное, да так с ним и лежал. Вот такие вещи случались, понимаете? Этот эпизод для меня и сейчас незабываем.

- Когда Вы начали ходить в госпиталь, он находился только в стадии формирования или в нем уже были раненые?

- Раненые в нем были уже.

- В каком году это было? В 1942-м?

- Нет, еще в 1941 году. Ведь Сталинград в то время был еще в глубоком тылу, поэтому раненых привозили отовсюду издалека. Правда, это «издалека» слишком быстро докатилось и до наших краев, очень быстро.

Когда я приходила в госпиталь, меня уже раненые знали и ждали. Комиссар мне говорил: «Бери газеты, разноси по палатам. Если где надо, то посиди, почитай». Вот я и разносила газеты, читала.

В один прекрасный день мне опять говорят: «Иди, тебя комиссар спрашивал». А я к тому времени в госпиталь приходила уже каждый день.

- В госпиталь Вы бегали после занятий?

- Нет, до занятий успевали сбегать. А потом я прихожу к комиссару, а он мне говорит: «Знаешь что, дружок, у нас хорошая библиотека, а женщина-библиотекарь, которая в ней работала, заболела. И ее, больную, уже нельзя на работе оставлять. Давай-ка мы тебя возьмем прямо на работу. Иди, принимай библиотеку».

- А как же со школой вопрос решался?

- А это было уже летом 1942-го года, мы окончили девятый класс, занятия закончились.

Родители мои согласились тоже на то, чтобы я стала работать библиотекарем. Приняла я библиотеку, произвела опись всех книг, записала чего у меня сколько, а потом опять стала по палатам ходить.

Помещение библиотеки было довольно просторным. У меня там был стол, стеллажи с ящиками, на которых размещались книги, и несколько кресел еще стояли в помещении. Ко мне в библиотеку заглядывали ребята и, рассаживаясь в этих креслах, сидели меня «охраняли», при этом друг на друга тихонько прикрикивая: «Сиди тихо, не мешай ей!». Ну что скажешь, ведь я еще совсем девчонкой была…

- Что Вам дало официальное устройство на работу? Вам выплачивали зарплату или Вы получали вместо денег продовольственный паек?

- У нас в госпитале для работников была столовая. Не бесплатная, конечно: мы там платили деньги и нас кормили. Деньги мне тоже платили, но сколько – я сейчас уже не помню.

- В этот госпиталь забрали кого-нибудь из Ваших подруг или одноклассников?

- Там были девочки, но они были из других школ. Из моего класса никого кроме меня не было.

- Вы все время в библиотеке работали или совмещали работу в библиотеке с помощью санитарам?

- Когда я была библиотекарем, я уже меньше помогала санитарам.

Однажды нам сказали, что наш госпиталь должны вывезти в Астрахань. Причем эвакуированы должны быть не только больные, но и весь персонал и все хозяйство госпиталя. Все мы должны были садиться на пароход и ехать в Астрахань.

- В каком месяце происходила эвакуация госпиталя?

- Это или в конце лета было или осенью, не помню.

- Эвакуация проводилась до августовской бомбардировки Сталинграда или Вы ее застали еще в городе?

- В городе мы ее застали. Я в это время дома одна была. У меня из всех членов семьи свободного времени больше было, чем у других: мама на работе весь день, папа тоже.

Папа сказал, что надо у дома вырыть яму, называется «щель», в которой мы должны прятаться при бомбардировке. И я копала эту яму.

- Вы сами копали эту щель?

- Сама. Папа приезжал домой с работы очень редко: побудет немного и снова уезжает.

- Щель Вы выкопали еще до начала налетов на город?

- Тогда уже случались какие-то налеты, но они были редкими.

- Ваш госпиталь тоже подвергся бомбардировке?

- Конечно подвергся.

- Разрушения зданий госпиталя были?

- В тот день, 23 августа, в сам госпиталь бомбы не попали, но упали недалеко. А когда была первая бомбежка, то первые бомбы упали в небольшой сад, который был неподалеку от госпиталя. А в этом саду тоже были выкопаны ямы, для того чтобы прятаться. Но никто из раненых во время первой бомбежки не пострадал – в этих ямах не было людей.

- То есть в госпитале погибших от бомбежек не было?

- Нет, не было.

- Кем работала Ваша мама?

- Она сначала работала на заводе где-то в конторе, а потом перешла работать в госпиталь.

- В тот же, в котором работали и Вы?

- Нет, в другой. А потом, перед самой эвакуацией, она перешла работать в наш госпиталь. Она вела бумаги по учету всех раненых, все истории болезней у нее хранились.

Перед началом эвакуации мне выдали три громадных ящика, в которых я должна была сложить все книги своей библиотеки. Я всю свою библиотеку сложила в эти ящики, а в один из них я положила и свои учебники за десятый класс, по которым мне предстояло учиться.

Позже, когда мы их из Астрахани, через весь Каспий, направились в Гурьев, там я все эти книги сдала.

- Кому и зачем Вы сдали библиотеку?

- Там, в Гурьеве, наш госпиталь расформировали. Мне помогли открыть тот ящик, в котором лежали мои учебники, и я их забрала с собой. Я десятый класс, кстати, закончила на «отлично».

- Госпиталь эвакуировали еще до того, как немцы вошли в Сталинград?

- Они уже были где-то очень близко.

- Как проходила эвакуация госпиталя?

- Мы ехали на пароходе. На нашем пароходе были в основном работники госпиталя и немного раненых.

- А основную массу раненых на чем везли?

- На тех же пароходах. Только их отправляли кого раньше нас, а кого и позже.

- Для погрузки раненых пароход причалил рядом с госпиталем?

- Нет, нет. Он не был близко к госпиталю.

- Как доставляли раненых из госпиталя на берег для погрузки на пароход?

- По-разному: кто шел, кого везли, кого несли. Все наши девочки ехали с ранеными. И таскать раненых тоже досталась им. Я тоже пыталась помогать нашим санитаркам таскать раненых, и меня около ступеней, ведущих вниз к воде, меня задержали: «Куда?» - «Раненых помогать на пароход грузить» - «Вот встань здесь - тебе с парохода будут говорить, куда нести, а ты будешь тут стоять и направлять». И вот я только стояла и говорила всем: «Туда, вам туда, а вам туда».

- То есть Вы распределяли раненых при погрузке?

- Распределяла. А потом мне сказали: «Молодец! Все делала правильно!»

- Вы потом погрузились на этот же пароход, погрузку на который и распределяли?

- Да, на него же и села потом. Мне удалось разместиться на маленькой такой решетчатой ступени. А за этой решеточкой был, видимо, моторный отсек. Я помню, что там было что-то большое и железное.

Прохожу я по краю борта парохода, а раненые, которых там разместили, просят воды: «Сестричка, дай мне водички, пожалуйста!» Я им отвечаю: «Сейчас!», а сама помчалась туда, где можно было найти кружку и налить в нее воды.

Принесла раненому воды, он попил и говорит: «Эх, бросили меня здесь, а у меня ноги больные. Может поправишь мне ноги, чтобы лежать удобней было?» Я думаю, как же так? Как я буду ему поправлять его больные ноги? Потом беру одеяло, которым он был укрыт, поднимаю его, а ног у него по коленки нету!

Меня сразу как будто ударило от увиденного! Это же невозможно! Куда я должна бежать, кого позвать? Но потом я мысленно заставила себя сделать это. Нагнулась к нему, поправила все: одну культю положила, другую и укрыла его одеялом. Он мне говорит: «Ой, спасибо тебе! Так легче стало!» Вот это был настолько запомнившийся эпизод…

- На пароходе от Сталинграда до Астрахани за один день не дойти. Чем вы питались все это время?

- Да там было что-то. Я не знаю. Для раненых продукты загружали на пароход. Кормили, конечно, не шикарно, но полностью голодать не приходилось.

- Остановки по пути следования были?

- Нет, остановок мы не делали. Если и останавливался, то редко и ненадолго. Я этих остановок даже и не замечала, особенно на это внимания и не обращала.

После того как мы прибыли в Астрахань, не прошло и месяца, как туда тоже начали подходить немцы. Они стали бомбить город. А в Астрахань привезли-то не один госпиталь - их много там собрали!

В общем, нас опять посадили на пароходы и увезли в Гурьев. Персонал госпиталя разделили на несколько частей и погрузили вместе с ранеными на разные пароходы. А раненых было загружено на пароход очень много.

- Сколько ваш госпиталь пробыл в Астрахани?

- Наверное, недели две мы пробыли там.

- Где он был там развернут?

- Трудно сейчас сказать. Где-то на окраине города.

- Вам под госпиталь было выделено здание или разбиты палатки?

- Там была школа и нам выделили в ней несколько комнат, в которых поставили кровати. А поскольку этих комнат не хватало, то рядом со школой ставили и палатки.

- Почему под госпиталь выделили не всю школу, а лишь несколько комнат? Там продолжали учиться?

- Нет, занятий в школе не было. Просто это здание было выделено не одному нашему госпиталю, а также там были размещены и другие госпитали.

- Какова была специализация вашего госпиталя?

- Там было все: и хирургия и терапия. Еще в сталинградском госпитале было так: внизу было громадное пространство и кровати, кровати, кровати…

- Здание госпиталя в Сталинграде было многоэтажным?

- Оно было двухэтажным. И Дом Техники тоже был не больше, чем в два этажа.

- Были случаи, чтобы раненые умирали во время перевозки их из одного города в другой?

- Были, конечно.

- Как поступали с их телами?

- Подождите, сейчас я Вам одну вещь расскажу, пока вспомнила. Ехали мы в Астрахань. Доехали до одного места, сейчас не помню название. Вдруг вечером уже крик: «Капитан!» Наш капитан отвечает: «В чем дело? Что случилось?» - «Я знаю, где мина! Вы к ней подходите уже». Они перекрикиваются, а мы, все, кто находится на пароходе, все это слышим. Стоит полная тишина, а они так громко перекрикиваются. Капитан говорит: «Ну, давай, иди на пароход, покажи нам».

- Это кто-то с берега сообщил о мине?

- Нет. Это кто-то на лодке подплыл к нашему пароходу. Наверное, бакенщик. Он сказал капитану: «Нет, я на пароход не пойду. Я буду на лодке плыть, а вы идите за мной, я вам покажу, как пройти мимо мины», - «Хорошо, давай так».

И вот стоит такая тишина: никто слова не произнесет, никто не стонет. Все нервно молчат, никому не хочется, пережив сражения, погибнуть от немецкой мины. А потом все слышим, с лодки кричат: «Капитан, все, мы прошли мину! Езжайте дальше спокойно! Счастливо!» Вот, благодаря этому человеку, мы остались целехоньки.

Как мы позже узнали, на этом месте раньше погиб пароход с людьми, подорвавшись на такой же мине. Да и вообще на Волге много подрывалось на поставленных немцами минах, ведь там много ходило пароходов, перевозивших и раненых и гражданских людей.

Когда наш госпиталь разместился в Астрахани, нас, девчонок, отправляли еще несколько раз в Сталинград за ранеными. В эти рейсы уже набирали девочек и из других госпиталей, не только из нашего. И мы возвращались из Сталинграда уже по горящей Волге. А Волга, я Вам скажу, была горящей не только в Сталинграде – в Астрахани она тоже горела: это горела нефть, которая шла вниз по течению.

- Вы раненых забирали из сражающегося Сталинграда?

- Нет, в тот раз мы в сам Сталинград не заходили, а вставали неподалеку от города, на самой его окраине. И когда шел пароход с ранеными по Волге, не с госпиталем, а с ранеными, Волга просто бурлила и кипела.

- Кто решал, сколько брать раненых на борт парохода?

- С нами обязательно был кто-нибудь из старших. Например, комиссар госпиталя. Он не остался в Астрахани, а ездил каждый раз с нами в Сталинград. Я говорю, что это был исполнительный человек – надо, значит надо!

Когда мы жили в Астрахани, ему с другим госпиталем привезли сына. Я не знаю всех подробностей, знаю только одно, что комиссар очень волновался и хотел забрать его к себе в госпиталь.

- Забрал?

- Нет, не дали ему.

- Много раненых загружалось на пароход?

- Очень много! Я не считала, сколько их. Раненых везде размещали, даже в машинном отделении!

- Гонялись ли немецкие самолеты за вашими пароходами во время эвакуации госпиталя и раненых?

- Гонялись! И обстреливали постоянно! Ой, как это было страшно, обидно и стыдно!

- Как спасались от налетов?

- Бывало, что пароход идет посередине реки, а потом – раз! – и к берегу быстро уходит. И идет дальше уже вдоль берега. Это почему так? Да потому что если попадет в него бомба или снаряд, то он сможет подойти еще ближе к берегу и высадить людей. Было неоднократно, что с разбитого парохода раненых поднимали на берег жители прибрежных деревень. Да и у берега река гораздо мельче, поэтому пароход полностью не затонет.

- На пароходах стояли пулеметы для защиты от вражеской авиации?

- Сначала ничего не было. А потом за каждым пароходом шел маленький катерок, на нем была команда человека три. Вот этот катерок и был вооружен пулеметом.

- В Гурьев вас эвакуировали на тех же, речных пароходах, или там уже был морской транспорт?

- В Астрахань привозили по морю грузы на больших кораблях. Вот в один из таких кораблей нас и погрузили. Он был очень большущий и многоэтажный! И самое примечательное в этом корабле было то, что если идти вдоль борта, то там настолько узкий проход, что два человека еле разойдутся. И лестницы там были довольно крутые.

Однажды, уже после нашего возвращения в Сталинград, папа встретился с кем-то из знакомых, кто со мной был в Гурьеве, и в разговоре сказал обо мне: «Трусишка она у меня!» А тот говорит: «Ага, трусишка! Ты бы ее видел, как она бегала по этой лестнице, держа в руках миски с едой для раненых! А вниз она просто по поручням ездила. Какая же она трусишка!?»

Я не знаю, мне кажется, когда там, на пароходе, подходишь к лежащему раненому, становишься совершенно другим человеком.

- Когда Вас ввели в штат госпиталя, Вам присвоили воинское звание?

- Нет. Я же была библиотекарем - гражданским вольнонаемным работником. Хотя часто приходилось исполнять обязанности санитарки.

- Была ли у госпиталя какая-нибудь охрана?

- А я и не знаю. Во всяком случае, никаких охраняющих нас солдат я не встречала. А если они и были, то их было очень мало.

- Вы говорили, что продолжали на пароходах ездить в Сталинград за ранеными. А как же библиотека?

- А библиотека была в ящиках. Как увезли ее из Сталинграда, так она в тех ящиках и лежала. Мы ее даже в Астрахани не распаковывали. А потом она, в Гурьеве, была мной сдана. Я только вынула из ящика свои учебники, по которым дальше продолжила учебу. При сдаче количество и наличие книг у меня никто не проверял, просто забрали ящики и все.

- Сколько времени пробыл ваш госпиталь в Гурьеве до момента его расформирования?

- Я уже и не помню. Когда расформировывали, помню, погода уже совсем плохая была. Наверное, расформировали его уже когда закончилась Сталинградская битва. Большинство женщин в госпитале были военнообязанными и их просто перевели служить в другой госпиталь. А мне начальник госпиталя сказал: «Девочка, а ты езжай и учись! Тебе надо учиться, запомни это!»

- Ваши мама и папа были военнообязанными?

- Нет, папа по здоровью был комиссован, а мама военнообязанной не была.

После того как наш госпиталь расформировали, нам надо было возвращаться самостоятельно в Сталинград.

В то время наш завод «Красный Октябрь» был эвакуирован в Челябинск. И мы сели на паровоз и отправились в этот город. В Челябинске я ходила по городу и однажды я узнала, что там, в здании какого-то магазина, располагается наш сталинградский механический институт.

Я нашла этот магазин, поднялась по крутой лестнице на второй этаж этого здания. В этом институте я даже встретила своих знакомых из сталинградской молодежи. И вот эти знакомые подсказали мне, что в этот институт можно устроиться на работу.

Пришла я, сказала, что хочу учиться или работать. Меня спросили, что я могу делать. Я сказала, что умею чертежи чертить. Меня сразу приняли на работу, и я занималась тем, что чертила чертежи. И, видимо, делала это хорошо, потому что меня часто хвалили.

- А поступить в этот институт возможности не было?

- Так мне же для этого надо было сначала окончить десятый класс!

- Вы в институте работали до момента его возвращения в Сталинград?

- Нет. Мы решили самостоятельно вернуться в Сталинград. Но нам сказали, что в сам город на поезде проехать невозможно, поэтому мы решили сначала доехать до Волги, а потом вдоль Волги поехать вниз, к Сталинграду. Это уже была весна 1943 года.

Доехали мы до Куйбышева, даже в сам город мы не заехали – нас туда не пустили. На какой-то маленькой станции мы сошли с поезда, потому что он шел в Москву, а нам туда не нужно. Но нам сказали, что в Сталинград пока никого не пускают и предложили остаться поработать в деревушке неподалеку от этой станции. Председатель в этой деревне сказал мне: «Раз уж ты приехала, то поможешь женщине-учетчице вести документацию». Мы остались, но поработали мы там совсем немножко. За мою работу мне давали немного молока, муки и других продуктов понемножку.

А потом мы опять отправились в Сталинград. Правда, я уже не помню сейчас, на чем мы добирались от Куйбышева до Сталинграда. Наверное, все-таки, на пароходе мы спустились вниз по течению.

Сошли мы в Сталинграде уже вечером и пошли в город. Вещи все свои тащили сами, разумеется. Хотя, какие там вещи-то? Когда шли, то видели весь тот ужас, который случился с нашим городом, видели все разрушенные дома.

Поднялись от Волги до центра города, надеялись сесть на поезд, который бы нас подвез до «Красного Октября». Но поезда не ходили, а из транспорта были только машины. Эти машины были вместо автобусов: в них люди залазили и стоя ехали, кому куда надо было. Залезли в кузов машины и мы.

Когда мы подъехали к заводу, мы не узнали местности перед ним: там не было ни одного целого дома. Когда мы приехали, мы сначала пошли к маминым и папиным знакомым, которые жили неподалеку. Утром, когда я вышла на улицу, я увидела, что от нашего дома стала видна Волга и идущие по ней пароходы! Вдруг паровозный гудок загудел. Я смотрю и вижу, как по склону Мамаева кургана идет поезд. Вот такие были разрушения в городе, что стало видно то, что раньше было скрыто за зданиями. Это было, конечно, ужасно. И самое главное, что в городе не осталось деревьев. Помню, что летом на одном оставшемся разбитом стволе дерева появились листья – это было просто чудо.

- Ваш папа оставался все время в Сталинграде?

- Нет. Папа тогда еще совсем больной был и нам его удалось забрать со своим госпиталем. Он все время со мной был: и в Астрахани, и в Гурьеве, и в Челябинске.

- Он в этом госпитале на лечении был?

- Нет, не на лечении. Просто ехал с нами. Там разрешалось сотруднику госпиталя брать с собой одного кого-нибудь из членов семьи: мужа, жену, бабушку, дедушку или детей. Конечно, в госпитале мы были все вместе, а вот когда на пароходе за ранеными ездили – тут уж я была одна.

- Где вы жили по возвращению в Сталинград?

- Сначала жили немножко у знакомых. Потом нам дали жилье. Если ехать от завода в сторону центра города, то неподалеку, по правую сторону, стояло двухэтажное здание, в котором до войны была глазная поликлиника. Это здание после войны восстановили одним из первых и сделали из него жилой дом. В этом доме нам дали маленькую комнатку, в которой мы и жили до тех пор, пока не начали массово строить дома. В Сталинград привезли «финские» дома, поставили их в Вишневой балке, и мы переселились в один из таких домов.

- Чем Вы занимались по прибытию в город?

- По прибытию я занималась учебой. Часто нас, школьников, привлекали к расчистке завалов и уборке мусора. Причем, на такие мероприятия шли все, это даже не обсуждалось.

- При разборке завалов много попадалось трупов?

- Нет, я бы не сказала. Да нас к трупам и не подпускали, там другие работали. Мы ведь школьники, за нами взрослые следили. Иногда привозили нас на завод помогать расчищать его от мусора.

- Завод уже работал тогда?

- Да, завод тогда уже работал и работал хорошо. Папа мой опять пошел туда работать.

- Как Вы узнали о том, что закончилась война?

- В это время я уже в институте училась. Закончила десять классов и сразу же поступила в институт.

- В какой?

- В тот же, в котором пришлось поработать – в механический. Только они не могли вспомнить, что я у них работала. Да это потому, что я тогда еще девчоночкой молоденькой была. Да я особо никому там и не говорила, что я у них работала.

А по поводу Дня Победы не вспоминается почему-то ничего… Все то тяжелое, что давило, то еще помнится, а вот этого вспомнить почему-то не могу…

- Родина Вас как-то отметила за участие в этих событиях?

- Конечно отметила. У меня медаль есть за Сталинград, мне ее после войны вручили, и еще другие юбилейные медали.

Интервью и лит. обработка: С. Ковалев


Читайте также

Когда я очухался и стал подниматься на ноги, меня вызвали к начальству. Начальством у нас были офицеры с фронта. Когда я явился, то меня спросили: «Товарищ Сапелкин, а почему Вы остались живы? - вот такой прямой был вопрос, - Вы должны были погибнуть от такой мины. Что Вы сделали, что Вы предусмотрели? Нам очень интересно. Такое...
Читать дальше

Но один полицай, который был охранником, дал им по клочку бумаги, карандаш, чтобы они написали домой записочки. Так мы получили от папы весточку: «Жив…» И, наверное, адрес там тоже был, потому что дедушка, бабушкин брат и мама сразу собрались в дорогу. Взяли продукты и поехали туда. Мама рассказывала, что когда они увидели папу,...
Читать дальше

В институте продолжались научные исследования. Животных, в т.ч. и собак, кормили травой. В институте жила пара шимпанзе Рафаэль и Роза. Роза умерла от голода, из нее сделали чучело. Рафаэль очень тосковал без нее. Его вывезли в Москву, но не спасли.
Читать дальше

Нас часто бомбили. Помню, не доезжая до Селигера начали бомбить. Самолеты налетели, а мы дети, не понимаем. Какие-то чёрные штучки с неба летят как дождь… Лошади на дыбы встают, мама нас собой накрывает… Столько всего насмотрелись, убитых лошадей, страдания и кровь людей… Помню, впереди нас тоже повозка с семьёй ехала. Бомба...
Читать дальше

Люди попрятались, кто куда успел. Мать осталась в машине, она не могла подняться. Когда вернулись, ее уже не было в живых. Ее и еще несколько трупов вынесли и положили рядом с дорогой. Хоронить, рыть мерзлую землю ни у кого не было сил. Нас погрузили в вагон. Павлик был совсем слаб. В вагоне люди умирали. Когда поезд остановился,...
Читать дальше

28 марта 1942 года пришел уполномоченный,  нас всех выгнали из домов. Сети остались в море. Из Ломоносова по заливу нас перевезли в Лисий Нос. Мороз был – 28°С, а я осталась в осеннем пальто и резиновых ботинках. От холода спас шерстяной платок. Нас долго возили по стране, потом посадили на пароход. 6 июня 1942 года высадили в...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты