Брагина (Павлова) Антонина Федотьевна

Опубликовано 26 декабря 2010 года

5556 0

Я Добринская из Суровикинского района. Мне тоже пришлось не сладко, но не было даже и мысли, что мы потерпим поражение.

"Черепашка" напала на пшеницу и всех учеников взрослых вывозили на "черепашку", наш 10 класс в Зрянино вывозили, в Суровикино, оттуда мы вернулись, выпускной вечер: мы танцуем, пляшем, веселимся, мы дружили 6 девчат, у нас отличница была такая хорошая заводная девчонка: "Пойдемте ко мне!" И уж рассвет встретили, у нее немного уснули, переоделись и все идем в центр Суровикино, смеемся, радуемся, и идет к нам навстречу директорский сын Вовка, Пух, мы его дразнили - идет печальный. "Пух ты чё такой печальный, ведь мы же закончили 10-й класс!?" "А вы разве не знаете? - Война началась!" Мы танцевали на выпускном, а в это время Киев бомбили, нам объявили, что началась война! С этого дня, в институт поступила - учиться не пришлось! - потом окопы под Сталинградом, оборонительные рубежи… Какая земля! Какие руки были - не руки, а клочки, остатки кожи! (17-й год только шел) Уже вот-вот немцы подходят, а нам один добрый умный человек говорит: "Девчата, вы знаете, что немец наступает? Вы отсюда не успеете добраться! Вы свою смену отработали?" Мы там собрались несколько человек - и пошли пешком на Кузьмичи, на Городище, ночевали в Кузьмичах, нас человек 5 было. Потом встретилась с семьей. Со скотом мы эвакуировались колхозным, папа, мама, все сестры мои, все дети.

Мы все двинулись к Виновке, там была переправа, но поскольку наш зять был военный, в МВД работал, жену свою снабдил документами, чтоб оказывали ей содействие, она с ребенком эвакуировалась. Мы подъехали к переправе и папа (грамотный у нас человек, умный) сразу пошел, встретился, а они говорят: "Только завтра будем переправлять". Погрузили нас на этот паром военный в Виновке. Это громаднейший паром, мы плывем через Волгу, а тут немец бьет, тут стреляют наши, все по нам, но как-то доплыли…Были и раненные, но в основном ребята молодые, они не эвакуировались, а куда-то часть что ли шла…в общем народу! Там этом пароме громадина целая и эти все наши телеги, будки и взяли и на руках вынесли! Со скотом эвакуировались.

Мы когда переправились через Волгу, когда собрались немного с умом, детей собрали в кучу, быки тут и все…глянули - а Сталинград горит! Еле-еле успели.

Отец был неплохой специалист, нужен был работник, детей много, и мы некоторое время жили в Николаевке, напротив Камышина. Камышин бомбили, нефтебазу - мы были там, мы спасали скот. Мы ехали на быках из Суровикино на подводах из Городище. Такой голод - мама была опухшая, и говорили папе: "Вы зарежьте быка-то!" А папа: "Что вы! Мы документы должны сдать все!" Как-то выжили, одну пару быков сдали, документы у нас на руках, не придеретесь!

- Отступающих помните?

- Как раз мама заболела желтухой, я бросила институт. Да какой институт, когда вот уже немцы! И в Добринку полк целый пришел, очень много военных, расселяли по 10 человек на ночевку, а утром собирались дальше идти под Сталинград, отступали, и вот я их видела: вся улица забита была солдатами. Эти отступили, еще пришли, а потом меня забрали на оборонительные рубежи. Какой-то период я их не видела, но много было отступающих. Но какая была солидарность! Дружба! Ведь мы потом жили не скажу, что хорошо, а у нас постоянно стояли два солдата, никогда не садились ужинать, пока не придут Николай и Петро! Мама что-то сварит, и вот они пришли в обмотках, а у нас переправу тут через Волгу строили, и их увозили, они были саперы что ли, или стройбат, в общем одежонка, шинелишка, ботинёшки какие-то не первой свежести и новизны, замерзнут - придут! Мама: "Давайте, ребята, скорее!" Петро был учитель, скромный, скажет: "Степановна, да мы уж поели!" - "Да что вы там ели!?" Пока не накормит, она не отстанет. Вот садимся все за стол - ложками стучим, не было: это мое, а это твое. Трудно жили, но выжили.

- Вы работали учителем?

- Я там, дома начала работать учителем, а тут я работала в конторе Загтзерно. Все областные организации из Сталинграда переселились в Николаевку, и папу взяли туда бухгалтером в контору областную, и я там работала. А потом из райкома комсомола разыскивали своих, кто где, мы связь не теряли. И мне: "Выезжайте в освобожденный район!" Все мы с МТС приехали. Так услышали, что мы возвращаемся, ну, видно людям мало делали зла, что хорошо относились к нам, услышали, что мы едем, далеко-далеко за Добринку вышли встречать нас ребятишки. Целуют быков этих! Там не осталось ни одной коровы, ни одного быка, а тут быки. Ребятишки целуют этих быков, и мы тут рады, что вернулись. И я начала работать учителем. Еще бои шли, мы вернулись в Добринку - 13 апреля 43 года. Приехали домой, а у нас немцы в доме жили. Большой флигель, потолка нет, пола нет, окон нет, они все пожгли. В нашей землянке жили соседи. И мы помещались первое время: и соседи, и мы 8 человек, все вместе, и все ладили, все дружно жили. Еще налеты были, у нас конференция была учительская. Вся тяжесть и голод и все!

Я сначала работала в Евсеевке, а потом хутор Савин. Всех забрали на фронт. Ни одного коммуниста! Только наша комсомольская организация. Я - секретарь комсомольской организации, член пленума райкома комсомола и вот…бороны не ремонтируют, а с меня душу трясут: "Почему не организовала!?" То топить нечем школу. "Ребята, поедемте дрова рубить!" Потом уж стали приходить раненные.

Один раз, из района задание дали. Прослышали, что один полицай-калмык пошел вроде отступать с немцами и вернулся. И сказали, что он дома, никто его не видит, а говорят: Он дома! Подозревают. "Установите, комсомольцы, контроль, посты, чтоб проверить дома он или нет". И это было. Там и ума-то было не палаты, и умения, однако, старались выполнять дежурства. И все-таки выследили, не в мое дежурство, выследили - этот полицай дома, в семью вернулся.

- За новостями следили?

- Во-первых, мы связь все время держали. Мы жили у людей в доме с подвалом в Николаевке, хозяйка наверху жила и ни одного военного она не пустила переночевать! "Идите вниз, там эвакуированные живут". И все в одной комнате, все у нас. И была у нас мастерская швейная - еврей Пикер, старичок какой-то, прям мне казалось, что он дед. Он так отлично шил! Командирам всем шил шинели. Ой, как шил! У нас полный угол завален был этими шинелями. Тут и мы, тут и дети, тут и вши. И приходит кто - заказывать или забирать - приходили к нам часто как к добрым людям вообще и говорили, что там и где. Военные рассказывали, теперь там и там бои, следили за обстановкой.

- Кто похоронки по хутору разносил?

- Колька одноглазый на лошаденке развозил. Конечно, все боялись его. Похоронки были - слышишь, там голосят! Раньше же в деревне обязательно голосят, приговаривают, причитают над умершим человеком, и вот там голосят - значит, получили похоронку. "Маша, Даша, у тебя работы много?" - "Нет". - "Соберитесь с Дашей, пойдите к той-то - голосит, наверное, похоронка пришла, - идите успокойте, помогите". И так все время как белка в колесе. Страшное дело.

А вот станешь вспоминать - все, как вчера было. И окопы эти, и оборонительные рубежи, и голод, и все - все - все.

- Отношение к партии, к Сталину сейчас поменялось?

- Сталин - это значит все! Мы верили! Роль его - сплотил людей и вселил веру, что СССР победит.

Ведь мы раньше не все знали, не говорили, это сейчас и Чубайса хотели подстрелить - мы знаем, какая-то продажная артистка приехала сюда - мы это знаем, а раньше мы ничего этого не знали. Даже то, что Левитан вещал не из Москвы, а из Куйбышева! А ведь мы все считали, что Левитан и Сталин в Москве, мы не знаем, может и Сталин выезжал, но, однако вера была вселена в нас очень глубоко! И верили в правительство, в Сталина и русский народ! Знали, что все равно мы победим! Многие жалеют то время, что прошло. Сейчас вот вылезли, жена московского мэра - самая богатая женщина мира - да она где же заработала? Мы пенсию по три тысячи получаем! С первого дня войны - и ни одного дня покоя, ни одного дня безделья, 45 лет отработала! А она где и что делала?

- Как узнали о Победе?

- Работала я учителем в Савинке, где не было и парторганизации никакой, а все лежало на нас, на молодежи, на комсомольцах, и была ответственность большая, слушались меня как секретаря. Вот как сказала: дрова - значит надо, кизяки лепить - значит надо! Мы ведем уроки, а уже чувствовалось, что скоро должна быть Победа объявлена. Едет письмоносец, мальчишка кривой Колька, на лошаденке с сумкой почтальона, и машет, и чего-то кричит, прям мчится через пустырь к школе. "Война кончилась!" Мы сразу с учительницей одной: "Пойдем сейчас же детям скажем!" Мгновение одно: только обернулись сказать чтоб, а дети уже наши шементом из классов выскочили, все побежали по домам и сумки побросали! И мы сразу побежали в правление колхоза, в сельсовет, и люди уже со всех концов все бегут. "Война кончилась!" (не могу без слез до сих пор вспоминать) Патефон у меня был - взяли его с пластинками. Радуются: кто Ура! А кто голосит и голосит! У кого погибли. И одна женщина молодая красавица-казачка, трое детей у нее, мал мала меньше, она вот так вот обняла их, и с горы идет (на мельнице жила), так голосит, так плачет! Собрали всех, кто плачет, кто что, кого успокаивают, кого сразу посылаем: "Идите к бабке Дуне, она теперь одна, она не знает". Все с заданием. Митинг сразу. А кто митинг? - Опять же я. Потом уже, пришел Семен без ноги…

Интервью и лит. обработка:А. Чунихин
Набор текстаТ. Синько


Читайте также

Когда я очухался и стал подниматься на ноги, меня вызвали к начальству. Начальством у нас были офицеры с фронта. Когда я явился, то меня спросили: «Товарищ Сапелкин, а почему Вы остались живы? - вот такой прямой был вопрос, - Вы должны были погибнуть от такой мины. Что Вы сделали, что Вы предусмотрели? Нам очень интересно. Такое...
Читать дальше

Занимались тем, чем и должны заниматься СМИ во время войны: проводили пропаганду против фашизма, гитлеризма, всё как обычно. Передавали фронтовые сводки, рассказывали о победах союзников, писали статьи на разные темы. Утром собирались, намечали программу на день, после чего выходили в эфир в несколько смен. Причём, все выпуски...
Читать дальше

Партизани по селах почувалися вільно. Пам’ятаю, 7 січня 1943 року в нашій хаті справляли Різдво. Оскільки моя бабуня Параска і моя мати пекли партизанам хліб, то вони часом до нас навідувалися. От і сидять на Різдво у нас гості, серед них і Дмитро Розбіцький, перекладач німця-агронома. Він знав німецьку мову, бо його мати була...
Читать дальше

28 марта 1942 года пришел уполномоченный,  нас всех выгнали из домов. Сети остались в море. Из Ломоносова по заливу нас перевезли в Лисий Нос. Мороз был – 28°С, а я осталась в осеннем пальто и резиновых ботинках. От холода спас шерстяной платок. Нас долго возили по стране, потом посадили на пароход. 6 июня 1942 года высадили в...
Читать дальше

Местные жители ненавидели эвакуированных, их называли «выковыренные». Ненавидели за то, что многих уплотняли для предоставления жилья таким бедолагам, как мы. Цены на рынках бешено подросли, в магазинах становилось пусто... В больнице, а потом и в учреждениях, в очередях, всюду слышался один и тот же рассказ, о том, как шел...
Читать дальше

Был и еще случай. Мы очень похожи были на евреев – я был страшно рыжий, у сестры волосы вообще были темно – медного цвета. Волос курчавый, потому что отец курчавый и мать курчавая. И про мать некоторые говорили, что вроде бы еврейка. Ну, тогда не было проблем – еврей ты, украинец, русские – какие вопросы, не было вопросов.

Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты