4477
Гражданские

Чубарь Николай Лукьянович

Я родился 5 мая 1926 года в селе Чайковка Новониколаевского района Запорожской области. Родители были простыми колхозниками. В семье воспитывалось две сестры: Анна, 1929 года рождения, Люба, 1935 года рождения, и я. Учился плохо, окончил всего несколько классов. В 1930-х годах семья переехала в еврейскую деревню Камрад Ак-Шейхского (ныне – Раздольненского) района Крымской АССР. Деревушка была маленькая, всего три хаты. Вся родня с нами в Крым перебралась. Даже бабушка и прабабушка жили у тетки в 16 километрах в другом селе

22 июня 1941 года мы узнали о начале Великой Отечественной войны от вестового из района. Пошла мобилизация мужиков, из родственников забрали дядю Колю и дядю Ваню. Остались в деревне одни женщины. Председатель колхоза собрал шестнадцати- и семнадцатилетних пацанов, пожилых женщин и мужчин, не подлежащих мобилизации, и отправил в Красноперекопский район копать окопы и рыть противотанковые рвы. Там Сиваш рядом, комарня заедала. Подростки заболели малярией, нас отправили обратно.

Осенью 1941 года об отступлении наших войск от Перекопа мы догадались по поспешному отступлению солдат пограничного поста, расположенного на берегу моря, в сторону Евпатории. Вскоре пришли немцы: на дороге появилась одинокая танкетка, которая двигалась на Ак-Шейх от Верхнего Бакала (ныне – Стерегущее). Затем прибыл комендант, быстро выбрали старосту, тот назначил полицая.

В 1942 году немцы начали забирать подростков в Германию. Никаких облав не было: в деревню приехала полиция из райцентра, взяли старосту и нашего полицая, пошли по хатам. Нас было немного в деревушке: Ленька, Катя, Валя, я и еще пара подростков. Всего шестеро. На подводах забрали в Евпаторию, где посадили на поезд.

Привезли куда-то на шахты в Западную Германию, ближе к границе с Францией. Это был тяжелейший труд. В шахтах мы делали самую грязную работу, которую и не хотели, и не могли делать взрослые мужчины. Немцы долбили угольные месторождения, после чего породу мы голыми руками ссыпали куски угля в шестиметровые корыта, которые лебедкой таскали наверх. Кормили ужасно, прямо как поросят, какими-то помоями. Лишь бы на ногах стояли.

Когда перевели на поверхность из шахты, я решил сбежать. Осмотрел место работы: когда вытаскивают из горы уголь, его высыпают вниз на ленту, которая ссыпает в вагоны. Мы должны были перебирать породу во время прохождения по ленте, отбрасывали простые камни вниз в специальные вагонетки. Меня вскоре как самого внимательного поставили на конце этой ленты ближе к выходу. Усмотрел, что сразу же после загрузки последнего вагона состав тут же уходит без проверки. Но при этом за нами наблюдал часовой на вышке. Постоянно покрикивал: «Лосс! Лосс! Арбайтен! Швайне!» Других слов от него не слышали.

Рядом со мной на ленте стоял Иван Развожаев, земляк из Ак-Шейхского района, я хотел с ним вдвоем сбежать, но он побоялся, что если поймают, то повесят. Ну, в общем, в августе 1943 года удалось улучить момент, когда часовой отвлекся, уголь как раз засыпали в один из вагонов, и я незаметно залез внутрь, сел в углу. Сам себя немного присыпал углем. И удалось с составом уехать.

Верх открытый, воздух свободно попадает. Тепло, хорошо. Ночью решил спрыгнуть с состава, когда мы выехали из промышленной зоны, и, судя по направлению, попал во Францию. Соскочил с поезда на ходу у какого-то леса. Так уморился, что забрел на поле, залез в сложенное в копны сено, и уснул. Утром слышу, как лягушки квакают в реке. Рано утром хозяйка пришла раскидывать сено на просушку. И она заметила мои ноги, постукала по ним, я вылез. В общем, догадалась, что я русский и сбежал из немецкого лагеря. Вытащила из корзинки взятый на поле завтрак, и накормила меня не отбросами, а человеческой едой: вареным мясом лягушки, это для французов деликатес. Отвела меня в свое селение, состоявшее из трех домиков, прямо как наши украинские хутора. Неделю у нее прятался, после научились понемногу общаться, выяснилось, что ее муж находился в плену в Германии. Во время облавы немцы меня поймали, и привезли обратно на работу.

К счастью, на этот раз попал в хорошее место: на маленькую фабрику, которая выделывала крючки и детали для телефонов. На работу из лагеря ходили шестеро девчат и трое ребят. Передвигались свободно, без конвоя. Кормили намного лучше, причем готовила еду полтавчанка Нина Ивановна. Бауэр попался добрый. Один немец рубил железо на крючки, и бросал мне на тележку, которую я отвозил к газовой печке. Там стоял второй рабочий-немец, он вырабатывал крючки. Это был коммунист, хороший человек, и советом помогал, даже обедом делился: разламывали бутерброд напополам. Что еще сказать: жили в бараке, совершенно не похожем на лагерь. Рядом находились в таких же условиях французы. Длинный и широкий барак разделялся на две части, с одной стороны поселились женщины, с другой мужчины. Из охраны был только один комендант, хороший и отзывчивый человек.

В 1944 году на фабрику часто налетали американские самолеты. Особенно сильно сеяли разрушение большие бомбардировщики. Освободили нас в 1945 году американцы, пришедшие огромным нескончаемым войском. Собрали всех в пустующей казарме, где раньше стояла какая-то кавалерийская часть. На пол накидали соломы, на которой мы спали. Настойчиво приглашали уехать в Америку. Многие соглашались. Но я домой хотел, к родне.

Вернулся в Крым, работал в колхозе на поле. Затем переехал в село Крымское Сакского района. В 1986 году вышел на пенсию.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов

Рекомендуем

Я дрался на Ил-2

Книга Артема Драбкина «Я дрался на Ил-2» разошлась огромными тиражами. Вся правда об одной из самых опасных воинских профессий. Не секрет, что в годы Великой Отечественной наиболее тяжелые потери несла именно штурмовая авиация – тогда как, согласно статистике, истребитель вступал в воздушный бой лишь в одном вылете из четырех (а то и реже), у летчиков-штурмовиков каждое задание приводило к прямому огневому контакту с противником. В этой книге о боевой работе рассказано в мельчайших подро...

Ильинский рубеж. Подвиг подольских курсантов

Фотоальбом, рассказывающий об одном из ключевых эпизодов обороны Москвы в октябре 1941 года, когда на пути надвигающийся на столицу фашистской армады живым щитом встали курсанты Подольских военных училищ. Уникальные снимки, сделанные фронтовыми корреспондентами на месте боев, а также рассекреченные архивные документы детально воспроизводят сражение на Ильинском рубеже. Автор, известный историк и публицист Артем Драбкин подробно восстанавливает хронологию тех дней, вызывает к жизни имена забытых ...

Мы дрались на истребителях

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ. Уникальная возможность увидеть Великую Отечественную из кабины истребителя. Откровенные интервью "сталинских соколов" - и тех, кто принял боевое крещение в первые дни войны (их выжили единицы), и тех, кто пришел на смену павшим. Вся правда о грандиозных воздушных сражениях на советско-германском фронте, бесценные подробности боевой работы и фронтового быта наших асов, сломавших хребет Люфтваффе.
Сколько килограммов терял летчик в каждом боевом...

Воспоминания

Показать Ещё

Комментарии

comments powered by Disqus