Иванова Валентина Константиновна

Опубликовано 24 июля 2013 года

3453 0

Я родилась 26 октября 1928-го года в городе Горловка Сталинской области. Отец трудился на железной дороге, наша семья тогда жила около рудника имени Карла Маркса. В 1931-м году после папиной смерти вся наша семья: бабушка, дедушка Андрей, мама Мария Андреевна и я переехали в Ленинград. Дело в том, что старший дедушкин сын Алексей Андреевич перешел в военную академию имени Михаила Васильевича Фрунзе в Москве, а его ленинградская квартира осталась пустой. Она находилась в небольшом доме на окраине около Финляндского вокзала. Район был полусельским, состоявшим из двухэтажных домиков, рядом находилось кольцо трамвая. Единственной высоткой было здание Ленинградского индустриального института. Мы поселились там. Пошла в школу в первый класс в 1935-м году. Мама работала в аптеке, а дедушка трудился рабочим-посудомойкой в столовой какого-то научного института, расположенного поблизости от нашего двухэтажного дома. Печку топил, котлы мыл. Я ходила к нему на работу, потому что мы бедно жили, обедала в столовой. Увидев меня, официанты кричали: «Дядя Андрей, внучка пришла! Проходи, покормим тебя».

В 1939-м году началась советско-финская война, многих мужчин их соседних домов призвали в Красную Армию. У соседки с верхнего этажа, Елизаветы Васильевны, на этой войне убили мужа, дядю Гошу, очень хорошего человека. Тетя Лиза за него пенсию получала.

В 1941-м году я окончила пять классов. Мы с одноклассниками решили прийти и посмотреть на школьный выпускной вечер, который должен был состояться вечером 22 июня. Я мечтала, что когда окончу 10 классов, то обязательно поступлю в Ленинградский индустриальный институт. В этот день на улице было тепло, и тут в 12-00 по большим громкоговорителям предупредили, что сейчас станет выступать нарком иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов. В небе ярко светило солнце, люди выскочили на улицу, собрались около рупора, и вот мы слышим слова: «Сегодня, в четыре часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас». Жившая по соседству с нами тетя Маша как услышала эти страшные вести, стала волосы у себя на голове рвать и причитать. Я смотрю на нее и недоумеваю, в чем дело, ведь финская война быстро кончилась, думала, что и немцев скоро победим.

Жительница блокадного Ленинграда Иванова Валентина Константиновна

Валентина Константиновна Иванова

с мамой Марией Андреевной,

г. Ленинград, 1940-е годы

Первые дни мы жили мирной жизнью. Затем стали узнавать о том, что Белоруссию быстро захватывали, а наши войска начали отступать по всему фронту. Городские власти приказали возле каждого дома силами жильцов выкопать траншею, Провели несколько учебных воздушных тревог, в ходе которых громкий голос по радио просил не выключать громкоговорители даже на ночь. В сентябре 1941-го года начались настоящие воздушные тревоги. Только завоют сирены, а люди уже знают – начинается бомбежка. И радио предупреждает голосом Юрия Борисовича Левитана: «Воздушная тревога! Воздушная тревога!» Тогда надо было бежать в бомбоубежище, сделанное в подвале той большой образцовой школы, в которой я училась. Каждый раз во время тревоги мы с вещами спускались в этот подвал, но нас как-то не бомбили, немец больше по вокзалам бил, ведь в Ленинграде тогда было шесть вокзалов. Расположенный по соседству с нами Финляндский вокзал также был основной целью для бомбометания. Как-то, еще трамваи ходили, мы с подружками поехали к этому вокзалу, и я увидела дом, рассеченный наполовину. На привокзальной площади стоял памятник Владимиру Ильичу Ленину на броневике, немцы, видимо, по нему целились, хотя он был укрыт футляром из досок с насыпанным внутрь песком, но попали в дом. Хорошо помню, как я увидела красивую люстру на потолке наполовину отсеченной квартиры. В нашем районе остались жить в основном женщины и дети, потому что большинство мужчин или ушли добровольно в армию, или их мобилизовали.

В сентябре 1941-го года началась блокада Ленинграда. Но еще до того, как немцы полностью окружили город, появились первые трудности с продовольствием. В городских магазинах перестали выдавать хлеб по карточкам, и мы с мамой ходили через мостик в расположенную неподалеку деревню Гражданка, где в магазине еще можно было получить хлеб по карточкам. Дедушка Андрей, которому было 65 лет, продолжал работать в институтской столовой, приносил домой котлетки из конины. Мы очень надеялись на Бадаевские склады, по радио уверяли, что продуктов в них хватит надолго. Но в начале блокады немец их разбомбил. Там произошел огромный пожар, загорелся сахар, которого на складах было очень и очень много. Кое-как этот пожар потушили.

Уже в первые дни блокады стало холодно, на траве по утрам появлялся иней. Каждый день звучали сигналы воздушной тревоги. Люди сидели в бомбоубежищах с маленькими детьми на руках и большими узлами. В октябре 1941-го года проходили большие бои по обороне Ленинграда. Мама стала пешком ходить в аптеку, трамваи к тому времени перестали ходить, приходилось самой добираться за Финляндский вокзал в пятиэтажное здание, в котором на первом этаже находилась аптека. Вскоре аптечных работников мобилизовали, и мама по ночам с противогазом дежурила на крыше и тушила зажигательные бомбы, которые кидал на город немец. Она в кучу песка эти бомбы бросала специальными щипцами. Тем временем фугасные бомбы разрушали целые дома и убивали множество людей.

Блокада была сильная, по радио узнали о том, что начались большие трудности с продовольствием. Начался голод. Нашу семью спасла дедушкина предусмотрительность. Дело в том, что рядом с нашим домом стояли небольшие сарайчики, и в 1940-м году дедушка Андрей вместе с соседкой Елизаветой Васильевной решили завести маленького поросенка. Он по вечерам из столовой приносил ему пищевые отходы, а она кормила и ухаживала за поросенком. Когда началась блокада, дед испугался, что свинью заберут, и стал ночевать в этом сарае. Потом зарезали мы ее и тушу разрубили пополам, так что сало и мясо нас хорошо поддержало.

Жительница блокадного Ленинграда Иванова Валентина Константиновна

1-А класс (Валентина Константиновна Иванова вторая справа), 1935-й год

 

Ближе к зиме мы решили отправить дедушку, который совсем расхворался, к его старшему сыну Алексею Андреевичу, который как специалист по артиллерии работал в Свердловске. Мы с мамой вдвоем остались в двух комнатах своей квартиры. В декабре 1941-го году стало совсем холодно, да еще и канализация перестала работать, приходилось топить снег, чтобы набрать воды. У мамы была хорошая подруга Лиза, только-только родившая девочку Тамарочку. Она жила у Мариинского театра, куда постоянно сыпались бомбы, и Лизина мама попросила нас взять к себе дочку. Мама согласилась, и Лиза переехала к нам. Она тоже где-то работала, а я оставалась дома как нянька грудной Тамары. Тем временем становилось все холоднее и холоднее, поэтому брат Лизы Василий устроил нам «буржуйку», он работал на заводе и имел «бронь». До этого в квартире стояла печь «голландка», которую топили дровами, а они стали большим дефицитом в блокаду, в ее трубу дядя Вася и провел «буржуйку». Сразу стало тепло, но при этом, если не топить, квартира также быстро остывала, как и нагревалась.

Дела с продовольствием становились все хуже и хуже, хлеба давали все меньше и меньше. Сначала выдавали мне по 200 грамм, потом дошли до 125 грамм. Настолько ослабла, что почти не выходила из дома, только гуляла среди соседних пяти или шести двухэтажных домиков и обходила вокруг здания научно-исследовательского института. Декабрь 1941-го года стал тяжелейшим месяцем за всю блокаду. Одна соседка на первом этаже умерла, двух сестер, живших на втором этаже, призвали куда-то на фронт, остались во всем доме я с мамой и Елизавета Васильевна, потому что Лизу с ребенком Василий смог эвакуировать в Ярославль.

В голод пошли страшные слухи. Мама рассказывала, что на маленьких базарчиках продавали холодец, в котором нашли человеческий ноготь. Мертвых людей варили, было дело. В начале 1942-го года стало тяжелее, потому что женщины первое время как-то держались за счет собственного жира, а ранней весной стали массово умирать. Многие добровольно шли на любую работу, ведь там давали хоть какой-то паек. Несколько раз с мамой я ходила на пепелище, оставшееся от Бадаевских складов, раскапывали землю и находили горелый сахар, который кушали пополам с землей. Страшный голод был.

Нам на окраине города попроще было, а тем людям, кто жил на Литейном или Невском проспектах, пришлось туго. Ведь они жили в высотных домах, где не работала канализация, и каждый день приходилось тратить и без того маленькие силы на то, чтобы спуститься к Неве и ковшиком черпать пресную воду из реки. Канализация не работала, и все выливали через окна на улицу. Появилось множество свободных квартир, пожалуйста, заходи в любую, но никто не зарился на квартиры в центре города, которые в мирное время казались пределом мечтаний.

Жительница блокадного Ленинграда Иванова Валентина Константиновна

Семья Валентины Константиновны Ивановой, дедушка Андрей сидит справа,

его старший сын Алексей Андреевич сидит слева

Я уже в 1942-м году видела огромные траншеи на Пискаревском кладбище, где в братских могилах похоронены десятки и сотни тысяч умерших от голода ленинградцев. Из-за холода тела в квартирах не воняли и сандружинницы, молодые девчата, ходили по домам, из последних сил вытаскивали умерших, грузили в машины, и везли на кладбище. Кто мог, тот на саночках вез тела, кто тащил завернутые в простыни. Мне знакомая рассказывала, что из-под ее умершей матери, жившей в другой квартире, соседи даже перины вытащили, когда увидели, что она умерла. Это зимой было, знакомая приходит маму проведать, а та валяется мертвая на полу.

В 1942-м году весной, когда наконец-то закончилась суровая зима, руководство района собрало всех выживших школьников, и с помощью оставшихся учителей решило нас подкормить. Здесь я увидела, как много одноклассников умерло, от нескольких полнокровных классов осталась небольшая группка. В конце мая школьники стали ходить на работу в совхоз «Ручей». За труд в поле давали горячее питание. Стало получше, даже небольшая тарелка манной каши на воде утром в столовой казалась царским угощением. Так что меня хоть как-то поддержали, а мама попала в госпиталь от истощения. В той школе, где я училась, сделали военный госпиталь, внизу располагалось бомбоубежище. Раненых и истощенных там также содержали, и мама оправилась.

Летом 1942-го года в районе дали электричество, какая-то станция заработала, и в квартиры пошла вода. К тому времени небо над Ленинградом прочистилось, из-за заводов оно всегда казалось закопченным, а тут стало чистым и ясным.

Зимой 1943-го года в январе провали блокаду Ленинграда. Стало полегче. Начали прибавлять паек, давали перловую крупу, из которой мы с мамой варили на буржуйке супчик – вода, перловая крупа и немножко соли. Этим и питались. В 1944-м году немца окончательно отбросили от Ленинграда. Маме аптечные работники выхлопотали медаль «За оборону Ленинграда».

2 мая 1945-го года стало известно о том, что пал Берлин. А вечером 8 мая я почему-то сказала, что завтра кончится война. На следующий день мои слова подтвердились, и наш город ликовал.

Жительница блокадного Ленинграда Иванова Валентина Константиновна

Выжившие в блокадном Ленинграде семиклассники, Валентина Константиновна

Иванова в нижнем ряду слева сидит, 1943-й год

Жительница блокадного Ленинграда Иванова Валентина Константиновна

Мама Валентины Константиновны

Ивановой Мария Андреевна

на купальне

- Видели ли Вы в небе над Ленинградом осветительные бомбы?

- А как же. В первые недели я несколько раз по ночам наблюдала за тем, как вражеские агенты сигнальными ракетами во время бомбежек показывают немецким самолетам цели. Потом ракет стало поменьше, и противник стал во время бомбежки выбрасывать осветительные бомбы, чтобы было легче бомбить важные объекты. С ними у нас был связан курьезный случай. Дедушка Андрей был уже старенький, на работе сильно уставал и во время бомбежек твердил: «Я никуда не пойду, пускай убивают». Однажды ночью вдруг проснулся, а немцы как раз выбросили светящиеся «фонари», которые медленно опускались на землю. Дедушка проснулся и толкает маму, кричит ей в ухо: «Маруся, Маруся», мы горим, горим!» Решил, что пожар начался, мы выскочили из дома, а это оказался «фонарь». Он спросонья нам поначалу даже не поверил, что это осветительная бомба.

- Вы видели, как наши зенитки сбивали немецкие самолеты?

- К сожалению, ни разу. Возле нашего дома установили зенитную пушку, которую обслуживали молодые, и два прожектора. Когда немецкий самолет летит, они прожекторами поймают его, и начинают стрелять. Надо сказать, что вражеские машины всегда летали высоко, причем издавали какой-то особый низкий гул. Прямо страшный такой. Зенитки били по ним, а мы толпились в коридорчике дома, соседи рядом с нами. Хорошо помню, что моя мамка первое время сильно дрожала, а я ее успокаивала, что это наши зенитки бьют. Она думала, так падают бомбы. Грохот стоял все время стрельбы, и хотя я постоянно выглядывала в окна, но ни разу не видела, чтобы по какому-то самолету попали. Они очень высоко летали. Зенитчики у нас не квартировали, а отдельно жили, в районе было полно свободных квартир.

- Со вшами не сталкивались?

- Вши были. Боролись с ними просто – мать печку затопит, корыто поставит, в нем и Лизиного ребеночка мыли, и сами кое-как мылись. Зимой 1941-го года мама меня наголо остригла, чтобы вшей не было. Но потом в складках моего фланелевого платья все равно завелись большие бельевые вши. И у деда они имелись. Смогли от насекомых избавить только тогда, когда восстановили работу канализации.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

Занимались тем, чем и должны заниматься СМИ во время войны: проводили пропаганду против фашизма, гитлеризма, всё как обычно. Передавали фронтовые сводки, рассказывали о победах союзников, писали статьи на разные темы. Утром собирались, намечали программу на день, после чего выходили в эфир в несколько смен. Причём, все выпуски...
Читать дальше

Партизаны все жили в Тормосине, а когда надо было, то уходили в пески. Партизанами руководил Матвеев, он был первым секретарем райкома. Он, как говорили, три раза переходил фронт. А потом партизан выдали немцам. Нашелся один предатель из наших. Нашим надо было бы установить связь с партизанами, а то, конечно, подло получалось –...
Читать дальше

Нас часто бомбили. Помню, не доезжая до Селигера начали бомбить. Самолеты налетели, а мы дети, не понимаем. Какие-то чёрные штучки с неба летят как дождь… Лошади на дыбы встают, мама нас собой накрывает… Столько всего насмотрелись, убитых лошадей, страдания и кровь людей… Помню, впереди нас тоже повозка с семьёй ехала. Бомба...
Читать дальше

Сказали: «Собирайтесь». Из нашей семьи поехало пять человек: родители, я, сестра и брат. Было объявлено явиться на станцию Мельничный Ручей. Когда мы переезжали Ладожское озеро, то некоторые машины уходили под лед. Несколько месяцев нас возили по стране, даже не помню, что мы ели. Когда нас привезли на море Лаптевых, то через 7...
Читать дальше

В 1942 году 6-7 апреля была организована последняя эвакуация по Ладожскому озеру, и наша семья оказалась в списках. Это было продолжение тяжких испытаний. Почти все озеро было покрыто водой. Без преувеличения можно сказать, что все мы смотрели смерти в лицо в тот момент. Машины одна за другой уходили под лед. Наш водитель, совсем...
Читать дальше

Был и еще случай. Мы очень похожи были на евреев – я был страшно рыжий, у сестры волосы вообще были темно – медного цвета. Волос курчавый, потому что отец курчавый и мать курчавая. И про мать некоторые говорили, что вроде бы еврейка. Ну, тогда не было проблем – еврей ты, украинец, русские – какие вопросы, не было вопросов.

Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты