Хянникяйнен Ялмар Павлович

Опубликовано 04 октября 2015 года

3784 0

Я родился 20 октября 1926 года в деревне Мустапя (по-русски Черная голова) Всеволожского района Ленинградской области. Такой деревни на карте теперь нет. Она вошла в состав деревни Хапо-Оё. Деревня находилась на окраине очень темного леса, возможно, поэтому у нее такое название.

У брата моей мамы до коллективизации был большой двухэтажный дом в деревне Озерки, 25 коров. Он не хотел вступать в колхоз, и его выслали за 101 км. Через несколько лет он вернулся, но в 1937 году его опять выслали, на этот раз в Магнитогорск. Больше мы о нем ничего не слышали.

Отец был председателем колхоза «Молот», но недолго. Когда нашу деревню соединили с Новой Пустошью, отец заболел и подал заявление в отставку. Родители работали в колхозе. В деревне были три русские семьи. Они учились с нами в одной школе и свободно говорили по-фински.

На каком языке Вы учились в школе?

У нас была 7-летняя школа, до 1938 мы учились на финском. В 1938 все учебники на финском языке были изъяты, пришли русские учителя. Куда делись учителя-финны – я не знаю. Я хорошо учился по всем предметам, но по-русски до сих пор пишу с ошибками. Когда нам давали диктант, я говорил маме: «У нас сегодня диктант. Можно я пойду копать огород?» Мама всегда говорила: «Иди». Хорошо помню учительницу по русскому языку Марию Дмитриевну Ларионову. Она немного говорила по-фински, всегда старалась нам помочь.

Как Вы узнали о начале войны?

Я был в магазине в деревне Пустошь. Пришла почтальон Вера Петрова и рассказала, что по радио объявили о начале войны и уже бомбят города. В тот же день на дорогах появилась военная техника, пушки. Я вернулся домой и рассказал все отцу. Он не поверил. А уже вечером в небе появился первый немецкий самолет. По нему стреляли из зенитных установок, с аэродрома в Манушкино поднялись истребители. Чем кончился бой – я не знаю. Этот аэродром бомбили много раз, в нашу деревню бомбы тоже попадали.

Кого из Вашей семьи забрали на фронт?

В августе призвали брата Ивана. Он прошел почти всю войну. В 1944 его как квалифицированного электрика взяли на строительство завода в Гурьеве. Другой брат, Матвей, прошел финскую войну в артиллерии. В 1941 году его вызывали в военкомат, но в армию не взяли.

У Вас была корова, огород?

В августе вышел приказ, чтобы все сдавали коров и урожай картофеля. Старший брат сдал нашу корову, и нам выдали документ, что после войны выдадут новую корову. Пришли военные, забрали картошку. Нам оставили несколько мешков на всю зиму.

В последний день августа мы с отцом ездили в Ленинград. Кругом были большие очереди. Пошли слухи, что 1 сентября будут эвакуировать финнов, но этого не произошло. В сентябре начались бои в Невской Дубровке. Было видно, как горят заводы.

Где Вы работали?

Я начал работать на лесозаготовках. Лес увозили в Ленинград. Ходить на работу надо было в Южную Самарку. Мы пилили лес лучковыми пилами. Норма выработки составляла 1м3, за нее давали 500 г. хлеба по синему талону. Люди были истощены, норму приходилось выдавать за несколько дней. В нашей деревне умерло несколько человек.

Через нашу деревню проходили войска на Невский Пятачок. Обратно почти никто не возвращался. Один раз в Коркино поймали немецкого шпиона. Я видел, как его доставили в штаб. В нашем доме всю зиму жили несколько солдат-регулировщиков. Они регулировали движение войск флажками.

26 марта 1942 года мы вернулись с братом из леса, и нам объявили, что начинается эвакуация. Мы взяли с собой немного одежды, пришли на станцию Мельничный Ручей, переночевали там. Утром мы приехали на поезде на берег Ладожского озера, там нас погрузили в машины. Военный спросил: «Какой Вы национальности? Садитесь в эту машину». Русских и финнов перевозили отдельно. Нас везли через Ладогу по льду в автобусах. Было холодно, женщины и дети плакали. Лед уже начал таять. На том берегу в Жихарево нам дали гороховый суп и колбасу. Многие не могли удержаться, наедались и умирали. Нас повезли дальше в поезде, где были только финны и немцы. Кормили один раз в день.

Месяц нас возили по стране, мы часто стояли в тупиках. Кругом были вагоны и платформы с военной техникой. Наконец нас привезли в Иркутскую область на станцию Суйтиха Тайшетского района. Брата направили работать на лесопильное производство. Я начал работать в колхозе с отцом. Мы жили в бараках. Осенью 1942 года нашу семью вызвала военная комиссия и отправила нас в Хабаровский край. Там я работал сначала на лесозаготовках, потом в шахте на добыче молибдена. Мы должны были отмечаться каждый месяц в комендатуре. В марте 1945 года умер отец, в сентябре того же года – мать. В день Победы пришел сосед и начал палить из ружья. Женщины заплакали от радости, для нас это был большой праздник. Мы были уверены, что мы в эвакуации и скоро можно будет вернуться домой. Но мы продолжали отмечаться в комендатуре.

Ялмар Павлович в 1949 г.


Когда Вы вернулись на родину?

Брат Матвей уехал в 1947 году, потому у него был паспорт и военный билет. Он получил документы до войны. У меня не было ни метрики, ни паспорта. Я получил паспорт только в 1954 году. Наш бухгалтер спросил меня: «Почему ты не уехал? Все уже уехали». Я объяснил, что у меня нет паспорта. Бухгалтер написал письмо Ворошилову. В разгар трудового дня на лесозаготовки приезжает шофер: «Срочно поезжай, получи паспорт». Я ответил: « Завтра поеду. Сколько лет не давали, могут день подождать». На родину я вернулся в 1960 году. Сначала остановился у двоюродной сестры. Пришел в паспортный стол во Всеволожске, а мне говорят: «У Вас не прописки». «Как нет прописки? Я в блокаду лес пилил, снабжал Ленинград дровами!». Я пошел в Смольный, долго ходил по разным кабинетам. Наконец, мне дали прописку, участок в Невской Дубровке. Несколько лет мы с женой строили дом на участке, жили в землянке. До пенсии я проработал на тарном заводе.

Интервью и лит. обработка: Я. Э. Ильяйнен


Читайте также

Немцы бомбят мост. Милостью Божией поезд пролетает, буквально пролетает через мост, мост рушится. И, по рассказу моей старшей сестрички Маечки, последний вагон зависает над бездной и силой удивительной инерции пролетает и остается невредимым.
Читать дальше

Когда я очухался и стал подниматься на ноги, меня вызвали к начальству. Начальством у нас были офицеры с фронта. Когда я явился, то меня спросили: «Товарищ Сапелкин, а почему Вы остались живы? - вот такой прямой был вопрос, - Вы должны были погибнуть от такой мины. Что Вы сделали, что Вы предусмотрели? Нам очень интересно. Такое...
Читать дальше

Когда кончилась война долгожданной Победой, мы остались калеками – три Омские девчонки с бруцеллёзом. Клава Рудских с туберкулёзом костей. А у нас с читинской Шурой Булгаковой – хронический ревматизм.
Читать дальше

Партизаны все жили в Тормосине, а когда надо было, то уходили в пески. Партизанами руководил Матвеев, он был первым секретарем райкома. Он, как говорили, три раза переходил фронт. А потом партизан выдали немцам. Нашелся один предатель из наших. Нашим надо было бы установить связь с партизанами, а то, конечно, подло получалось –...
Читать дальше

Питались чем придётся, собирали летом траву, долбили берёзовую кору которую добавляли к выдаваемой муке. Мы, женская часть семьи, была на трудовом фронте в тылу. Я была зачислена бойцом пожарной охраны, мы по два человека дежурили по двенадцать часов, делали обходы следя за пожарной безопасностью. Топить печи разрешалось...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты