Николаева (Беляева) Бася Ивановна

Опубликовано 24 апреля 2014 года

2965 0

Я родилась 5 августа 1930 года в Донузлаве Ак-Шейхского (ныне – Раздольненского) района Крымской области. Семья жила в Кара-Мерките, просто появилась на свет в донузлавской больнице. В родном селе стояло домов сорок или сорок пять. Жили в них такие фамилии, как Волковы, Артюховы, Костенко, три семьи Озеровых, Кротенко, Логвиновы, Киндеры. Беляевы занимали три или четыре двора. Все жители Кара-Меркита являлись выходцами из России. Крымские татары проживали в расположенной за десять километров деревне Ак-Сакал-Меркит. В целом в округе крымских татар было немного. Евреи жили в село Смидович (ныне – Березовка), куда мы ходили в начальную школу.

В Кара-Мерките создали колхоз «Красный Борец». В МТС имелись трактора, автомобили и даже комбайн. По балке неподалеку от села шел лесок, также в округе рос большой сад. Воду добывали лошади из колодцев.

22 июня 1941 года по радио объявили о начале Великой Отечественной войны. Осенью 1941-го пришли румыны. Они забирали по дворам курей и живность. Немцы появлялись проездом. Вражеский гарнизон расположился в Ак-Шеихе. Вскоре начались массовые аресты евреев. Их грузили как скот в грузовики, и расстреливали. Вывозили несчастных за бугор, на котором стоял маяк. Дядьку моего также расстреляли, он в НКВД трудился.

Гарнизоном в Кара-Мерките немцы не стояли, разве что размещались в Смидовиче время от времени, но не постоянно. На месте колхоза создали общину. Мы продолжали в ней работать, председателем стал староста Федор Волков. Люди сами выдвинули его. Он был очень добрый дядька. Никогда никого не обижал. Я с мамой жила в большом доме, который был разделен напополам стеной, так что мы только одну часть хаты занимали. И когда в 1943 году собрали большой урожай, то его некуда оказалось прятать. Решили вторую половину нашего дома использовать как склад. Затем все зерно раздавали людям. Но как и теперь, так и тогда были предатели. Местный полицай по фамилии Сосна написал на маму в жандармерию донос. Мол, прячут урожай в нашем доме. Гестапо тут же маму забрало в Ак-Шейх, где она находилась две или три недели. Не скажу, чтобы сильно издевались, но допросы вели с пристрастием. К счастью, староста поехал туда и маму вырвал. Кстати, после освобождения села советская власть Федора Волкова не арестовала. Его забрали куда-то, но все село встало на дыбы и потребовало старосту освободить, потому что он никому вреда не делал.

Кстати, предателю его деятельность вылезла боком. Однажды пришли немецкие каратели, всю семью Сосны поставили над стенкой, даже дедушку с бабушкой. И расстреляли. При этом родственники просили хотя бы маленького ребенка оставить в живых. Но и его расстреляли.

Что еще могу вспомнить? Во время оккупации школа была только начальной, четырехклассной, располагалась все так же в Смидовиче. Семилетку закрыли. Больше четырех классов немцы не считали нужным нас учить.

Зимой с 1942-го на 1943-й появились партизаны. Костяком группы стали дядя Саша и дядя Федя Волковы. Так как наш дом стоял крайним в селе около лесной полосы, то партизаны стали приходить к нам по ночам. Раньше скот зимой в домах жил, поэтому большие скирды сена держали в половине хаты. Партизаны под нашей скирдой вырыли яму, вроде как зайцев ловить, а на самом деле держали там оружие и снаряжение. Кроме того, в нашем сарае дядя Саша Волков поставил четырех коней. С ними решил уйти в лес отец. Я была маленькая росточком, мне на руку привяжут поводья коней, и я на край села иду к колодцу. Водила лошадей поить. Долго партизаны у нас не были. Месяц, с полтора, потом ушли в крымские леса. Отец воевал с ними, оттуда попал на фронт, и пришел инвалидом зрения в 1945 году. Совсем слепой. Злословили, что он с товарищами напивался этилового спирта, да ослеп. Всю жизнь лечил глаза.

В апреле 1944 года освободили село. Нас отправили на «полуторках» ГАЗ-АА в сельский совет. Повсюду веселье и радость. Радио советское заговорило. Организовали большой митинг. Проводили его какие-то приезжие из района начальники.

В Кара-Мерките восстановилась советская власть. Сразу. Только сегодня немцев прогнали, а завтра восстановили. В школе открылся четвертый класс, я в него пошла. Колхоз полностью воссоздали. 9 мая 1945 года мы учились в школе. Объявили о Победе. Мы, девочки, оделись в коротенькие платьишка. Организовали школьный вечер. Танцевали и пели, других радостей в селе не было.

В село Ивановка Сакского района мы перебрались в 1945 году. В 1946-1947-х годах разразилась страшная голодовка. Я к тому времени училась в Евпатории, а летом возвращалась домой. В две-три смены работали на поле. Я веялку руками крутила. По возвращении домой со смены, где видим куст зеленой лебеды, тут же рвали. И макухой питались. Пирожки или коржи из нее делали. Пускали в дело все, даже отруби. В 1950 году вышла замуж за ивановского парня Федора Яковлевича Николаева. Его во время оккупации хотели забрать на работы в Германию, но, как мне рассказывала свекровь, живший у них на квартире немецкий летчик посоветовал моему будущему мужу лечь в постель и притвориться больным тифом. Немцы очень боялись заразных болезней и не взяли его. А сестру забрали. Он же остался дома.

После взросления работала в колхозе фуражиром. На разных работах трудилась. Первое время бедно жили. Но все равно давали фасоль, зерно и буряк. На трудодень выходило пять копеек в конце года, не больше. Затем виноградники и сады пошли. Колхоз развивался. Жить стали шиком. В 1987 году вышла на пенсию.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

У Камышина простояли совсем недолго, нам дали направление идти до Казахстана. Шли долго, но дошли. Нам приходилось, вместе с мамой, ходить чистить и мыть крупнорогатый скот, который разместили в заранее подготовленных сараях. Сараи, честно говоря, были так себе. Волков там было очень много, эти твари по крышам даже могли...
Читать дальше

И я как раз была у них, когда по радио началось выступление Молотова… У Анастасии Львовны муж был немец, но его в 37-м арестовали, а сама она немецкий язык преподавала. И когда услышали объявление по радио, она так горько заплакала… А я, дурочка, подумала: «Чего плакать-то? Вон с Финляндией три месяца и всё…» А оно вон как...
Читать дальше

Всё-таки в нас жалость была сильнее страха. И не было брезгливости, ведь мы не просто выступали, но ещё и как могли, помогали медсестрам. И судно приходилось выносить, и бинты брали домой, потому что в госпитале их просто не успевали стирать. Где мама стирала, а где и я. Поэтому всякий раз нам в госпитале были искренне рады, к тому...
Читать дальше

Когда кончилась война долгожданной Победой, мы остались калеками – три Омские девчонки с бруцеллёзом. Клава Рудских с туберкулёзом костей. А у нас с читинской Шурой Булгаковой – хронический ревматизм.
Читать дальше

Партизани по селах почувалися вільно. Пам’ятаю, 7 січня 1943 року в нашій хаті справляли Різдво. Оскільки моя бабуня Параска і моя мати пекли партизанам хліб, то вони часом до нас навідувалися. От і сидять на Різдво у нас гості, серед них і Дмитро Розбіцький, перекладач німця-агронома. Він знав німецьку мову, бо його мати була...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты