Гречнев Петр Александрович

Опубликовано 12 февраля 2018 года

1572 0

- Я родился в Ставропольском крае, в станице Барсуковской в 1914 году. В школу ходил в Ставрополе, а в 36 году окончил ветеринарно-зоотехнический институт в городе Новочеркасск около Ростова. В институте был у нас по штату военрук, у которого даже был военный кабинет. По желанию студенты могли в течении 5 лет обучаться военному делу, а при окончании института им присваивалось воинское звание. Я и еще полтора десятка студентов с нашего курса два часа в неделю ходили туда, в этот кабинет военный, и когда окончил институт, мне было присвоено звание военный врач 3-го ранга – шпалу в петлицу получил сразу. По распределению меня направили в Североосетинскую республику, где работал преподавателем в ветеринарной республиканской школе, которая выпускала младших ветеринарных фельдшеров. В 1938-ом школу расформировали, я вернулся в Ставрополь, где встретил однокурсника, который работал врачом в пригородном совхозе. Он сказал, что у них есть свободная должность ветеринарного врача. Совхоз занимался овцеводством поголовье насчитывало 55 00 овец. Кроме того имелось 100 лошадей и 300 свиней. Всем этим хозяйством правила фельдшер – врач уехал в другую область. Я обратился к директору, и он не отказал. Я там стал работать и там же я женился на дочери фельдшера – она была очень интересная. В 40-м году меня призвали в армию. Вызвали в ставропольский военкомат. Получил назначение врачом младшим в легко-артиллерийский полк 158-й стрелковой дивизии, квартировавший в станице Ленинградской, недалеко от Ростова

- Приехал я туда, а место занято – в полку служил мой однокурсник. Вопрос решили быстро – его перевели в тяжело-артиллерийский полк, а меня взяли на его место. У нас пушки были 76-мм калибра, а у них больше. Стал я служить… Это уже при советской власти станицу назвали Ленинградской, а раньше она называлась станица Уманская, там лагеря были царские, богатые, хорошо оборудованные. Все ставропольские и ростовские военнослужащие приезжали на учебу туда. Перед самой войной нас перевели в Кущевку.

В июне 41-го меня направили в Орловскую область за лошадьми для полка. Причем сказали, что когда я вернусь, полк будет уже в другом месте. Полк был укомплектован конским составом по штату мирного времени, а тут пришел приказ получить 50 лошадей – уже штат боевой готовности. Честно говоря мы не знали и не чувствовали, что надвигается война. Дали мне взвод солдат, приехали на место, погрузили лошадей в вагоны. Поехали к дому. На какой-то станции вдруг погасли огни и кричат, чтобы огни не разводили. Что такое? Никто не поймет… Приехали на свою станцию. Начали разгружаться. Лошади у нас разбежались – ловили по степи… Я поехал на туда, где должен быть полк – его там нет и не понятно куда он ушел. Что делать? Лошадей отвели в лесополосу, привязали, пошли в село, попросили косы, накосили траву, накормили их, ведрами натаскали воду – напоили. Пробыли двое суток. Солдат местные жители кормили, приходили, носили нам хлеб. Вдруг приезжает сержант и говорит: «Собирайтесь! Поехали!» Ехали целый день и только к вечеру догнали полк. Они далеко не ушли – пушку должны четыре лошади везти, а по штату было только две на орудие. Полк шел к Смоленску. Полная неразбериха – где наша дивизия никто не знает, распоряжений ни каких нет. Пока дошли до места назначения выяснилось, немцы забрали Смоленск. Дали нам место сосредоточения. Половина полка до места сосредоточения не дошло – дивизионы раздергало начальство. Приехали - артиллерии нет, приехал только штаб, подразделения обслуживания: разведка, санчасть, боепитание. Стояли наверное около недели и вдруг приказ срочно ночью уходить – немцы! Стали уходить и вышли к небольшой речке. Мост. Перед ним скопление войск. На другой стороне стояла зенитная батарея. А вскоре появились танки немецкие… В общем разбили нас там. Мы с одним фельдшером, который был призван, но еще был в гражданской одежде рванули через реку. Конь мой застрял – еле вытащили. Подъезжаем к селу, на встречу женщина идет за водой: «Куда вы претесь?! Полное село немцев! Танков полно еще со вчерашнего вечера». Мы обратно в лес. Уже измучились, кушать нечего, устали, не спали. Добрались до опушки, легли спать прямо около дороги. Вдруг едет какая-то женщина на повозке, увидела нас: «Немцы кругом! Что вы так лежите?!» Мы вскочили, смотрим, недалеко трасса, по ней идут немецкие танки. Перед трассой поле – крестьяне уже косят хлеб – август. Пошел к косарям. Выяснил, что за трассой лес. Ночью перебрались через дорогу и пошли. Натолкнулись на группу из 17-ти таких же солдат и уже со своими пошли. Все без оружия – только у одного винтовка. Среди них был парень с этой местности. Он предложил идти к ним в село. В селе стоял штаб, который собирал всех этих людей, вышедших из окружения. Документы мы спрятали при переходе дороги – думали, что вернемся. Фельдшер был партийный и свой партбилет засунул под стельку сапога - боялся, что если немцы поймают, то сразу убьют. Вот он достал его и сказал, что это наш врач, что выходил с ним вместе и вот доказательство – партийный билет. Нам приказали идти по дороге в лес на сборный пункт. Пришли, привезли кухню с едой, а у нас есть нечем. Те, кто уже там был вырезали из коры деревьев что-то вроде чашек и дали нам, чтобы мы смогли поесть. После этого я попал на формирование 161 стрелкового полка 95 стрелковой дивизии.

В январе 1943-го меня перевели в 231-го кавалерийского полка 83-й кавалерийской дивизии, который в последствии стал 50-м гвардейским кавалерийским полком 13 гвардейской кавалерийской дивизии.


Получилось так. Командир полка с начальником штаба ездили в какое-то село и оттуда наперегонки гнали лошадей, так гнали, что лошадь у командира полка от сильной гонки задохнулась, пала и получила воспаление легких. Было как раз собрание, комиссар полка собрал партийцев, я хоть не партийный, а комсомолец и офицер (тогда говорили командир), говорит: «Выступите, расскажите какие недостатки знаете в нашем полку, только говорите откровенно, мы коммунисты, мы должны говорить правду». Я думаю: «Раз такое произошло, раз командир полка лошадь загнал, могут другие так поступить». Я выступил и говорю, вот такой недостаток, командир полка с начальником штаба ездил, загнал лошадь, сейчас она в ветчасти, но она уже непригодна для службы это ненормальное дело. Но я же не знал, что комиссар передаст все это командиру полка. Командир полка сразу на меня положил зуб ругался на меня, матерился, такой был поганый человек, ужас. А вскоре пришел приказ о переводе меня в кавалерийский полк. Видимо командир полка решил от меня избавиться.

- Какова организация ветеринарной помощи в полку?

В кавалерийском полку больше 1000 лошадей. Поэтому было два врача – старший и младший и два фельдшера. У нас было две повозки, на которых размещались ящики с инструментом, лекарствами, спиртом.

Если мы останавливались в населенных пунктах, то тут же, вместе с остальными тыловыми службами, разворачивали ветпункт, ставили указатели от передовой, где он находится. Но конечно, прежде всего выясняли, не больны ли местные лошади, чтобы не заразить своих.

Раненых и больных лошадей мы лечили только на отдыхе. В наступлении мы просто забирали всех имевшихся лошадей у крестьян, а в обмен оставляли своих истощенных и раненных. Это входило в обязанности ветчасти. Лошадь лучше пустить на мясо, чем ее лечить.

Гречнев П. А. в центре


- Монголки приходили?

- Нас монгольскими лошадьми к концу войны снабжать. Хорошие, крепкие, выносливые лошади. Если по высокой траве ехать, то солдата видно, а ее нет.

- Трофейных лошадей брали?

- Не часто. У них мало было кавалерийских частей, в основном у них была разведка.

- Какая порода лошадей наиболее приспособлена для конного полка?

- Там были все лошади. А самая лучшая лошадь- это хорошая обозная лошадь, она очень сильная, крепкая. Для кавалерии нужна кавалерийская лошадь, верховая, специальная порода, но во время войны какая попадется, такую и седлали, потому что не из чего выбирать. Солдат без лошади - это уже кавалерист. Лошадь была дороже человека. Человека ранили, перевязали и он остается в полку. Лошадь ранили, но она уже в полку не остается

- Видели атаки в конном строю?

- Несколько раз. Помню мы наступали, а немцы отходили. Немцы, наверное рота или больше, вышли на поляну, а наш полк ее уже окружил. Вот весь полк ринулся на них с саблями и начали их рубать. Порубали их всех, но и наших они много постреляли. Но это редкий случай, в основном в пешем строю.

- Корм для лошадей всегда был?

- Летом проще – трава везде растет. Зимой сложнее, приходилось у крестьян забирать сено. И потом лошадь, как и человек, сутки двое без питания может спокойно обходиться.

- Часто вам присылали централизованно лошадей?

- Наверное раза 3-4 не больше, а то все брали у людей. В одном месте мы заехали, стояли отборные чистокровные лошади в количестве 46 штук, в клуне, сарае со стропилами. Зашел я туда и думаю: «Какие лошади! Это же прелесть! Буду завтра пополнять полк!» Потом пробомбили нас рано утром, я пошел посмотреть, не попала ли бомба к лошадям, зашел - начало этого помещения развалено, а все эти 46 лошадей лежали как селедка друг на друге, как положили их на одну сторону, все спиной с одной стороны, ногами с другой мертвые. Взрывная волна их убила.

- Вы были ранены?

Нет. Один раз ногу сломал. Нужно было зимой через речушку перебраться. Она шириной-то метров десять, но простреливается. На льду подо мной лошадь убило, она упала мне на ногу, сломала мне лодыжку. Коновод, который был со мной, соскочил с лошади, бросился мне помогать, а поднять ее не может – придавила мне ногу. Я ему сказал брать за гриву и поднимать ее. Кое-как выдернул ногу. Чувствую болит, я сел на лошадь, и мы поехали, а потом когда к месту доехали у меня сильно начала болеть нога. Понял, что повреждение сустава или кости. В санчасть обратился, взяли в хозчасти ящики с продуктами, оторвали 4 доски и зафиксировали голень. Три недели потом я на лошадь не садился – в повозке ездил.


- Пристреливать приходилось?

- Приходилось одну. Жалко, такая хорошая лошадь, перебило ей ногу. Приказано идти дальше, а она одна осталась, начала прыгать за нами – наша лошадь, с ветчасти, так привыкли друг к другу, я вернулся с коноводом и в голову застрелил ее. а обычно мы, если лошадь работоспособная для крестьянин мы ничего не делали

- Кониной приходилось питаться?

- Бывало. Старались выбирать гражданских лошадей, но и своих иногда забивали на мясо. Оно очень вкусное. Раз взяли небольшое село. Мы расположились в одном доме. Одну их хозяйских лошадей убили и зажарили. У меня был солдат в ветчасти, он знал, как все делать, зажарил. Только собрались покушать, и вдруг немцы с танками. Мы все побросали и тикать в лес. Через некоторое время наша артиллерия отработала, пехота пошла в атаку и село отбила. Мы обратно в эту хату, а еда еще не успела остыть, так мы сели кушать.

Интервью и лит. обработка: А. Драбкин


Читайте также

Верхом на коне я хотел атаковать пехоту. В это время повернулся направо, смотрю – с правой стороны танк немецкий. Я лошадь положил – раз! А сам под ней оказался. Он видел меня, но – объехал, уехал. Не остановился. Потом я помчался догонять своё подразделение, они уже атаковали. Смотрю – два немецких конника! Ну, я – давай за ними!...
Читать дальше

В общем, подошли к Новому Бугу, начался бой, наши наступают. А мы спешились, сняли ПТРы с лошадей, отдали лошадей коноводам и начали «работать». Вообще нашей основной целью всегда были танки, по пехоте мы из ПТРов не стреляли – это малоэффективно. Только по танкам (и то, легким), изредка по машинам или пулеметным точкам. Если...
Читать дальше

Во время марша вперед высылается головная застава, и где только возможность есть - то боковые заставы тоже. Как только выстрелы, бой - так сразу команда спешиться, коней коноводы в овраг уводят ну или в укрытие, в лес, конь же лечь не может от обстрела, а мы в бой как пехота идем, и танки поддерживали, особенно когда уже в...
Читать дальше

Началась битва за Варшаву, нас же бросили дальше по польской территории,  наш корпус начал наступление на г. Хелм, потом г. Люблин. Здесь были  очень сильные бои. Вслед за этими боями мы форсировали р. Висла, и  оказались на Сандомирском плацдарме на левом берегу реки, с которого с  боями вышли на территорию...
Читать дальше

Идти спокойно нельзя, немецкие самолеты летают, бомбят. На привал  встанешь, кухня только задымит – сразу немецкий самолет прилетает,  бомбит, кухню в клочья разорвало. Перешли за Волгу, идем все уставшие,  на ходу спишь… Оказывается, человек тоже может на ходу спать.  Чувствуешь, что идешь, а потом заснул –...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты