Букчин Семен Зиновьевич

Опубликовано 19 июля 2006 года

30909 0

- Г.К. Расскажите о своей семье, о Вашем пути в авиацию?

- Родился в мае 1922 года, в Молдавии, но в 1930 году наша семья переехала в Крым, в Зуйский район.Отец был простым рабочим, человек религиозный.

Мой старший брат Александр, родился в 1912 году, был секретарем райкома, погиб в партизанском отряде в Крымских горах в 1942 году.Средний брат Михаил был в 25 лет директором школы в райцентре, в войну моряк Волжской флотилии.

Рос я, как и большинство моих сверстников,идейным комсомольцем, и когда в 10-м классе к нам в школу приехал инструктор Качинского летного училища, набирать курсантов, я сразу стал проситься «в летчики». Нас отобрали 4 человека, и так и не закончив десятилетку, мы уехали в Симферополь, и следующие 5 месяцев занимались в аэроклубе. Здесь я совершил свои первые полеты на самолете У-2. В конце апреля 1941 года нас зачислили курсантами в училище.

Наш набор был -250 человек, большинство из Крыма.

- Г.К. Качинское училище считалось «кремлевским». Ведь в нем до войны учились сыновья многих партийных деятелей и даже Василий Сталин, сын «отца народов». Что Вы об этом помните?

- На старших курсах были Василий Сталин, сыновья Микояна, Тимур Фрунзе, сын Ярославского, да и первые Дважды Герои Советского Союза Смушкевич и Кравченко учились в Качинской летной школе.

Никто особо данный факт не подчеркивал. Рассказывали, что Василий Сталин на первом году обучения жил на отдельной квартире и с ним инструктора занимались индивидуально, да и повар был личный. Для его обучения выделили звено из трех самолетов. Но вскоре Иосиф Виссарионович об этом узнал, моментально прикрыл «санаторий» и пошел Вася в общую казарму. Парень он, по рассказам,был неплохой, но такие вещи как кросс, зарядка или помочь заправить техникам самолет -игнорировал начисто.Сын Микояна был со мной на одном курсе, просто и скромный человек.Дисциплина в училище была железная.Национальный состав был однородный -славяне, помню только еще еврея по фамилии Миронов и несколько крымских татар.Часто над ними неудачно подшучивали. Ребята придут в столовую, а кто-то из курсантов им кричит -«На обед свинина». Так они отказывались обедать.Отношения между курсантами были дружественными, никаких особых происшествий не припомню.

Да и времени свободного у нас было минут двадцать в день! Мы были страшно горды, что являемся курсантами - летчиками и все трудности казались мелочами.

Когда после окончания аэроклуба, мне дали отпуск домой, я приезжаю, а отец ушел молиться. Захожу в синагогу и заявляю отцу и его товарищам -«Нет вашего Бога!, Сколько раз летал а его не видел!»...Отец страдал от этих слов.

В те годы стать пилотом была высшая честь...

- Г.К. Как Вы встретили войну?

- Собрали курсантов, объявили о немецком нападении, сразу перевели училище на военное положение. Смутно помню тот период.Уже в августе 1941 года нас перекинули в Саратовскую область,в город Красный Кут. Это территория бывшей Республики Немцев Поволжья.Как мы там жили и голодали почитайте в воспоминаниях моего одноклассника Григория Кривошеева.Без обмундирования, на скуднейшей тыловой норме питания, замерзая в землянках. Без малейшего представления о нашей дальнейшей судьбе, а тем более о участи наших родных в оккупированном немцами Крыму. Когда вышел приказ № 227, известный как «Ни шагу назад!», мы обнимались и плакали, вот, думали, наконец то перестанем отступать, освободим родных и уничтожим проклятых немцев! Там же в училище, летом 1942 года, я вступил в партию..Что сказать о подготовке?.. Сделали для курсантов несколько полетов на УТ-2, УТИ-4, и кто неплохо держал биплан в воздухе, были выделены в отдельную группу, для ускоренной подготовки на фронт. Нас, таких счастливчиков было всего пара десятков со всего курса. А остальные...Кто подал рапорт и ушел в пехоту, кому-то удалось уйти на переподготовку на ИЛ-2, но основная масса закончила учебу уже к концу войны.Почти все рвались на фронт, были искренними патриотами, но судьба распоряжалась по своему.

Бензина на полеты выделяли мизер, самолетов,поначалу кроме «этажерок», не было, позже пригнали И-16 и несколько «Харрикейнов». За все время обучения не было ни одной учебной стрельбы, даже по «конусу». Групповой пилотаж не отрабатывался. Если говорить честно, то готовили просто кандитатов в покойники, по принципу « взлет-посадка». Ко времени выпуска у меня набралось чуть больше 20 часов полетов, но как истребитель я к настоящим боям готов не был. Вот вам еще пример. Ни разу в училище мы не совершили прыжков с парашютом!. Многим это потом вспомнилось с горечью...Самостоятельно я сделал всего 4 вылета. Осенью 1942 года, нас 10 человек, выпустили в звании сержантов из училища и направили в 22 ЗАП - запасной авиационный полк в город Иваново.

Выдали черные матросcкие шинели, на них мы нашили летные петлицы и в таком виде поехали навстречу войне.

- Г.К. Как Вы попали на фронт из ЗАПа?

- В Иваново к этому времени были собраны несколько сотен летчиков, как «желторотых» новичков, так и пилотов уже понюхавших пороха, в основном вернувшихся в строй после госпиталей. Самолетов не было.Дошло до того, что нас, «безлошадных» летчиков, использовали на хозработах. Приходили остатки полков с фронта на переформировку, набирали пилотов из ЗАП, по мере поступления техники формировали эскадрильи, проводили 10-20 учебных полетов и снова на фронт. Но из запасного полка отбирали как правило уже побывавших в боях, а мы молодежь с отчаянием ждали, когда же придет наш счастливый день. Рядом тренировалась эскадрилья «Нормандия -Неман», но не к французам же идти просить о зачислении!

Как всегда не было достаточно горючего, и за все 7 месяцев проведенных в запасном полку, мне удалось совершить всего несколько полетов на самолете «Киттихаук». В Иваново был расположен один из трех центров подготовки летчиков для полетов на американской и английской технике поступавшей по ленд-лизу.Уже с весны 1943 года стали приходить « Аэрокобры»,самолеты Белл Р-39, и здесь их собирали.Летом на аэродром прибыл на переформировку 27 ИАП под командованием подполковника Боброва. Этот полк в 1941 году участвовал в боях под Москвой, хлебнул лиха под Сталинградом, но особенно прославился в боях под Курском. Полк летал на МИГ-3,ЯК-1, а с весны 1943 года сражался на «Аэрокобрах». Из летчиков 1941 года к тому времени никого уже в живых не осталось. В составе полка летал старший лейтенант Гулаев, сбивший к тому времени 16 немецких самолетов, из них два таранными ударами.Гулаев уже был представлен на звание Героя.

И когда кадровик дал мне направление в эту часть, не было счастливей меня человека на земле.

- Как Вас встретили в полку?

- Весьма скверно. Гулаев, когда узнал., что меня назначили его ведомым, начал «разоряться»-«Зачем мне жида дали!!!». Да и комполка Бобров, мог себе позволить называть меня «Абрам», вместо звания и фамилии. Но оставим антисемитизм на его совести, может его Смушкевич в Испании к Герою не представил.. А с Гулаевым мы стали настоящими друзьями, и не раз спасали друг другу жизни. Кстати, он, лично в моем присутствии ни разу не позволил сказать вслух какую нибудь антисемитскую чушь. Если воюешь как надо, то всем плевать -еврей ты или русский.Но в начале... Друзья мои ко мне подходили и говорили- « Семен, зачем тебе надо это жлобство терпеть. Перейди в другой полк и всего делов то..» А перейти в другой полк означало еще месяцы ожидания отправки на фронт. Короче, я остался, а потом уже злобы ни на кого не держал. Позже к нам в полк попал еще один летчик, еврей по фамилии Фрид, воевал он неплохо и вскоре даже анекдотов на «нашу» тему не стало слышно.Это уже при Брежневе перестали принимать евреев в летные училища, а в войну в истребительной авиации было немало летчиков-асов евреев.Ривкин, Горхивер,Рейдель, Верников, Хасин, Левитан, Пейсахович, Нихомин...

Полк формировался из 15 летчиков старого состава и 20 новичков. Начали отрабатывать групповой пилотаж, имитацию воздушного боя, воздушную стрельбу, слетанность в паре, ориентацию в в воздухе. Сделали по 10-15 тренировочных полетов, и осенью1943 года полк убыл на 2-ой Украинский Фронт в район Кировограда.Тогда же нашему полку было присвоено звание гвардейского и он стал наименоваться 129 ГИАП.

- Г.К. Расскажите о своих первых боях.

- Первые вылеты не принесли побед, напротив, 2 раза я садился на вынужденную посадку на изрешеченном пулями самолете. Хорошо, хоть на своей территории. Гулаев, мой ведущий, пускал меня в бой вперед, а на земле терпеливо объяснял мои ошибки. Вообще к молодым летчикам в полку относились бережно. Гулаев был прекрасный ас, только летчики поймут то, что я сейчас скажу.

Он с расстояния в километр, одним залпом сбил на моих глазах немецкий бомбардировщик. А сбивать в одном бою по несколько немцев! Гулаев делал это неоднократно. А четыре тарана за войну! Николай был смелый бескомпромиссный воздушный боец.и если бы ни «его школа», вряд ли бы я выжил...

- Г.К. Расскажите как Вы спасли жизнь Гулаеву?

- Начнем с того, что для меня страшней смерти, была мысль,. что если Гулаева собьют, как я оправдаюсь перед лицом товарищей, что не уберег великого аса.Да и сам бы я себе этого не простил. Поэтому в бою, моя задача была «прикрывать спину « Гулаева, и не мешать его «сольному исполнению».

Был бой против 12 немецких бомбардировщиков Ю-87, сопровождаемых шестеркой истребителей Ме-109, мы называли их «худыми».Коля завалил двоих, на пара «мессеров» пристроилась ему в хвост и стала расстреливать почти в упор. Я кинулся под пули и прикрыл самолет ведущего, ну а Николай получил несколько драгоценных секунд и набрав высоту ушел от преследователей. На мое счастье все таки я, подбитый, дотянул до аэродрома. С тех пор наша дружба с Гулаевым стала крепкой на долгие годы.

Свой первый самолет я сбил только в декабре 1943 года.Это был «ФОКЕР»ФВ-189, ненавистная всем фронтовикам «рама», самолет разведчик. «Фокер» летел под прикрытием четвертки «мессеров», нас тоже было четыре самолета. Гулаев «врезал «по «раме», и немец резко снижаясь начал уходить к себе в тыл, в это время истребители сопровождения завязали с нам бой. И тут Гулаев по рации командует мне - «Семен, добей эту б...». А немец уже дымил слегка. Короче, «срубил « я его, и это была моя первая групповая победа. Через 2 дня мне вновь удача улыбнулась, сбил в одном бою 2-х «гансов», Ю-87 и Ме-109.

«Худого» сбил в лобовой атаке, он в последнюю секунду отвернул, нервы сдали.

Одним словом, повезло. Большинство немцев имели нервы, как канаты стальные.

Вот так началась моя настоящая война.

- Г.К. Сколько Вы сбили немецких самолетов за войну, сколько провели воздушных боев и какие награды заслужили?

- На декабрь 1944 года, было у меня 144 боевых вылета, проведено 44 воздушных боя, сбито лично 12 самолетов и в группе 4 самолета. Общий налет 352 часа. Обеспечил, как ведомый, сбитие 41 самолета противника. Это я вам зачитываю текст из боевой характеристики. За войну имею 2 ордена Боевого Красного Знамени, орден Отечественной Войны первой степени и орден Красной Звезды.Войну закончил лейтенантом, командиром звена. Уже после войны я получил ордена Красной Звезды и третий орден Боевого Красного знамени. Но высшая для меня награда была-участие в Параде Победы в 1945 году. Из нашего полка отобрали на парад 3-х летчиков, Колю Глотова, Михаила Лусто и меня.Даже при отборе «простили» мой невысокий рост.Уже в Москве встретились с Гулаевым, он тогда учился в академии.

Минуты, когда наш сводный батальон печатал шаг по брусчатке Красной Площади,одни из самых дорогих мгновений в моей жизни.

- Г.К. Расскажите о жизни пилотов на войне, с кем Вы дружили?

- Дружил с Гуровым, Гулаевым, Кошельковым, с Жорой Ремезом.Да все мы были как одна семья. Даже не знаю могу ли выделить кого-нибудь особо.

О бытие и быте летчиков на фронтовых аэродромах уже столько написано, что стоит ли повторять. Даже суеверия в многих полках были идентичны, не бриться и не фотографироваться в день полетов, не брать вещи погибших летчиков. Я. например, летал с маленькой куколкой в кабине. Моя будущая жена была радисткой в штабе дивизии и подарила мне эту куколку как талисман.

- Г.К. Расскажите о случаях, которые в виду своей исключительности, никогда бы не вошли в сборники воспоминаний, изданных лет 20 тому назад. То, что теперь называют «горькая правда войны». Были ли случаи приписки сбитых самолетов? Были ли трусы в полку?Случаи уклонения от боя?

- Я могу вам поведать историю как летчик Герой Союза избил тылового генерала, или кто и когда летал в бой пьяным. Или рассказать о такой «легендарной» личности как Бобров.Только зачем вам нужна эта «чернуха»? Что бы кто- то прочтя этот текст ехидно похихикал? Вот, мол «герои»....

Воевали люди, а не ангелы. Нас сейчас на земле,осталось два человека из летного состава полка, так что вы желаете, что бы я «травил байки» о людях, уже покинувших этот мир? Если кому-то интересна тема о войне в воздухе, так надо о героизме летчиков говорить, о том, как люди не щадя себя, каждый день на смерть шли.Давайте сейчас оставим разговоры о морали и нравственности летчиков в стороне.Никто в нашем полку не стрелял по немцам, выбросившихся на парашютах, после сбития. У нас в полку садистов не было. Принято было, если немец подбитый, сел на вынужденную на его территории, добить самолет, но целенаправленно в пилота никто не стрелял.А вот немцы, особенно в начале войны, наших пилотов расстреливали часто.

По поводу трусов. В полку был летчик, этакий «рубаха-парень». Так у него на каждом втором вылете, то мотор барахлит, то пулемет заклинит, то живот заболит. Когда эскадрильей взлетали, он мог еще в воздух подняться, но в паре или в четвертке - сразу «смертельно болен». Мало того что он своими бреднями про отказ мотора техников под «штрафную» подводил... Особистам его комполка на «съедение» не отдал, все надеялся перевоспитать. В конце концов перевели этого летчика в тыловую часть, и там, по слухам, он погиб в какой-то бытовой ситуации. Кроме этого единственного случая я не припомню подобных инцидентов. Про штрафные эскадрильи тоже ничего не помню. Но например, пришел к нам из соседней дивизии летчик, разжалованный в сержанты за происшествие не связанное с полетами, так он за год стал Героем Советского Союза и дошел до звания капитана.

По поводу учета сбитых самолетов противника. Хоть и стояли на «аэрокобрах» фотопулеметы, никто их не заряжал,(только когда летали на разведку). Поэтому было 2 критерия - подтверждение с земли, плюс подтверждение участников воздушной схватки. Если не было доказано, что немец врезался в землю, или сгорел в воздухе-победа не засчитывалась.Вел учет сбитых адъютант эскадрильи, он же передавал данные в штаб полка. Но например у Архипенко, в 1943 году, 10 личных побед вписали в групповые. У меня лично незасчитанных побед нет. А вот у того же Гулаева, наберется самолетов 8-10 за войну неучтенных. Победы он не дарил другим летчикам, в нашем полку «химию» не разрешали.Хотя две свои победы записанные как личные, я бы отнес к групповым, сбитым вместе с Гулаевым. В покрышкинской дивизии это явление было, кого до звания Героя подтянуть, кого до второй Звезды.Но чтобы записывать победы в обмен на унты или новенький реглан - это брехня.Или россказни как по указке политотдела все сбитые записывали на одного пилота, чтоб был свой Герой в полку,-не выдерживают никакой критики.

- Г.К. Сейчас, документально подтверждено, что Покрышкин сбил больше ста самолетов, а на официальном счету записано чуть больше половины. Или писали про Федорова, что сбил 140 немцев и испанцев, но по всем архивным данным нашли только подтверждение на 15 поверженных самолетов противника. У Сафонова записано 30 сбитых, а по документам архива фигурируют всего 8 побед. Может в высоких штабах корректировали данные собранные на полковом уровне?

- В сторону уменьшения заслуг вряд ли. Особенно в авиации. Мой 129 ГИАП, во время ВОВ уничтожил 546 немецких самолетов, и я думаю, что эта цифра достоверная. Наш полк по результативности вошел, как сейчас говорят «по рейтингу», в первую семерку истребительных полков Красной Армии.

Комиссары, особисты, финчасть, прочие штабные соглядатаи у нас строго следили за количеством сбитых немецких самолетов и приписки были невозможны. Причем здесь финчасть?..Так нам платили за сбитые. Если я не ошибаюсь, за истребитель давали 1000 рублей, за бомбардировщик 1500 рублей.

Эти премии мы переводили в фонд обороны.

- Г.К. Правда ли, что летом 1944 года был подписан указ о присвоении Гулаеву звания Трижды Героя Советского Союза, аннулированный через два дня после издания, якобы за пьяный дебош в московском ресторане? Известно ли Вам об этом что-нибудь?

- Я знаю другую версию происшедшего в Москве. Указа не было. Группа летчиков получила в Кремле звезды Дважды Героев СССР. После вручения был банкет, по завершении которого наши асы вернулись в гостиницу.На своих ногах, хоть и крепко «поддавшие».

Перепутали этаж, заходят в номер, а там сидят несколько турок в фесках и кофе пьют. Наши герои от такой наглости одурели, выкинули турецких «товарищей» в коридор и только потом поняли, что их номера находятся этажом ниже.

Инцидент замять не удалось,турки были из состава дипломатической миссии.Последовала жалоба в наркомат иностранных дел, Молотов доложил Сталину, ну а вождь приказал примерно наказать «отличившихся». Всех участников банкета вызвали к маршалу авиации Новикову.

Построили по ранжиру, и Новиков начал громогласно раздавать обещания послать всех в штрафбаты и в Сибирь. Подошел к Гулаеву и спросил -«Сколько сбитых на счету?». Гулаев отвечает -«57 сбитых, товарищ маршал»

Новиков в ответ -«Пока я жив, ты третью Звезду Героя не получишь!», -или сказал что такое в подобном духе. Но все обошлось, никаких репрессивных мер к ним принято не было. А Гулаев вообще остался в Москве, учиться в академии.

Других вариантов этой истории я не слышал.

- Г.К. Какую роль играл особый отдел в Вашей части, какое было отношение к особистам?

- Боялись их... Это точно...Если ты сбит над вражеской территории и вышел к своим не попав в плен,то трясли в особом отделе недолго, даже обходилось без отправки в фильтрационный лагерь. Если кто попал в плен, а потом сбежал -тем занимались вплотную.И неважно успел ты попартизанить или нет. Например,наш летчик Ремез бежал из плена, и буквально через месяц был возвращен в строй. Другой летчик Лебедев, после побега от немцев, еще несколько месяцев ждал разрешения на полеты. В конце войны проверки стали более жесткие, если не сказать жестокие.

Летчиков освобожденных из концлагерей вообще в армию не возвращали.

Мне рассказывали, что только в Дальней Авиации, по просьбе генерала Голованова, Сталин разрешил летчиков, сбитых над немецкой территорией и вышедших к своим, возвращать в строй без особых проверок.

Хотя хватает примеров, что летчики бежавшие из плена, такие как Лавриненков,Драченко получили звание Героя и т.д.

А так, особист гулял по аэродрому, но летчиков не «профилактировал». Если кто лишнее болтал, то сразу был «его клиент». Перелетов к врагу на моей памяти не было.Но командира нашей дивизии Немцевича, по прозвищу «Батя», сняли после одной истории.Его жена, служила начальником связи в нашей дивизии, в звании подполковника, и на самолете ПО-2 по ошибке села у немцев. На допросе она выдала все, что знала. Жора Ремез сидел у немцев в соседней камере и был в курсе происходящего.Через несколько недель Жора сбежал, перешел линию фронта.На «фильтре» в особом отделе, он поделился с чекистами услышанной информацией. После этого Немцевича перевели служить в тыловой округ, а что стало с его женой, я достоверно не знаю.

- Г.К. Приходилась ли Вам встречать на земле сбитых Вами немецких пилотов?

Нет, не доводилось. На моем боевом счету есть и две победы над румынскими летчиками, но их, после пленения к нам на «знакомство» не привезли.Кстати, румыны летали очень прилично и в бою не пасовали, что бы там сейчас о них в мемуарах не писали.. Это, я, только в кинохронике видел, летчик Гольдберг сбивает германского аса над аэродромом дивизии Покрышкина и немец просит показать победителя. Но один забавный случай хочу поведать. Наш полк прикрывала зенитная батарея. Все зенитчики были в возрасте примерно 35-40 лет и мы называли их «деды». Так они умудрились сбить американский бомбардировщик, кажется «Б-17», который после бомбардировки румынского порта Констанца, шел на посадку на советский аэродром. Союзник шел с подбитым мотором, на малой высоте, ну и наши «деды» по нему успешно поупражнялись. Потом оправдывались, мол силуэт незнакомый и так далее.Хорошо что американский экипаж успел выброситься с парашютами и все благополучно приземлились.Вот этих,«товарищей по оружию»,привезли к нам на аэродром. Английского в полку никто не знал, но с американским штурманом, немного поговорили на идише. Напоили и накормили союзников как в «лучших домах»,а на утро их увезли.И что самое примечательное, наших зенитчиков не наказали за «братскую встречу».

- Г.К. В Вашем полку было принято украшать самолеты лозунгами? Помните ли вы свои позывные, номера самолетов на которых летали?

- Позывные уже не припомню, обычно называли в воздухе друг друга по номерам самолетов, а в бою по имени. А вот прозвища некоторые в памяти сохранились. Голованов -«Юрик», Лусто -«Пупок», Бургонов -«Цыган», Никифоров -«Перепуг». Летал я первое время на «Кобре» №14, потом на №13 и №22. Номера наносились «серебрянной» краской, согласно нумерации по эскадрильям.Самолетов с лозунгами было в полку несколько, дарственные от рабочих и колхозников. У Гулаева такой был точно, а что там написано было уже не помню..Но драконов на бортах или пятнистый камуфляж- не рисовали, замполит не разрешал.

Количество сбитых отмечали на фюзеляже звездочками,с левой от пилота стороны, рисовали их по трафарету.Сбитые в групповом бою тоже. Одно время была мода красить коки самолетов в красный цвет.Командиры эскадрилий свои самолеты не выделяли нарисованными полосами или эмблемами.

- Г.К. Расскажите о сильных и слабых сторонах «Аэрокобры»?

- Об этом уже столько написано! В штопор самолет переходил легко, чуть ручку перетянешь и «привет». Центровка была нарушена. Многие по началу боялись использовать в полете фигуры высшего пилотажа из за опасности свалиться в штопор. Хотя в бою выжимали из машины максимум.. Еще одна неприятная вещь -стрельба «шатунами» Что добавить к уже известным фактам? Покидать самолет с парашютом было непросто. На «кобре» нажатием рычага левая дверь кабины сбрасывалась и при прыжке летчик часто погибал от удара о стабилизатор. В нашем полку так погиб, на моих глазах, Сергей Акиньшин.

Часто рули заклинивало.Во всех полках было принято переводить оружие на одну гашетку, но у нас крыльевые пулеметы не снимали. Боекомплект к пушке М-4 был 30 снарядов, к пулеметам синхронным по 200 патронов, к крыльевым по 1000 патронов. Одного точного залпа хватало, чтоб сбить самолет врага. Стреляли как правило наверняка, иначе боекомплекта и на 3 минуты боя не хватит

А вообще самолет очень комфортабельный. Представьте, даже писсуар был!

По боевым характеристикам « кобра» ничем не уступала отечественным истребителям. Но это мое личное мнение. Хотелось бы напомнить такой факт,что немало советских асов летало на Р-39. Покрышкин, Амет-хан, Речкалов, Глинка,Гулаев. Список впечатляющий и его можно продолжать.

- Г.К. Расскажите о воздушном бое 30 мая 1944 года под Яссами..Печальная и героическая страница Вашего полка и лично Ваша....

- Вылетели шесть летчиков из нашей 2-ой эскадрильи во главе с Гулаевым

Над линией фронта встретили 30 самолетов Ю-87 под прикрытием восьмерки «мессеров».Завязался бой, потом еще 16 немецких МЕ-109 подошло. Гулаев сбил 4-х немцев, я двоих, остальные ребята еще 5 «юнкерсов», но и нас всех посбивали.Гулаев,раненый, дотянул до аэродрома, Громов и Акиньшин погибли. Алексей Козинов, Леонтий Задирака и я, на парашютах выбросились над своей территорией.

Все трое с ранениями. Я покидал самолет на высоте 3 тысячи метров.Моя «кобра» горела, да еще мне кисть правой руки перебило, кровь хлещет.Выпал из самолета, рванул левой рукой кольцо, а парашют не раскрывается.Лечу к земле камнем, а в голове одна мысль, о том что родители плакать будут узнав о моей гибели..Меня в воздухе крутануло пару раз и на счастье парашют раскрылся, где то на высоте 700 метров. Как потом выяснилось,семь строп были перебиты пулями. Свои меня подобрали, отправили в госпиталь, а через неделю, с загипсованной рукой, я сбежал обратно в полк. Прилетел ПО-2, привез раненого летчика из соседнего полка. Ну я и уговорил пилота, потом выкрал свое обмундирование в кладовой госпиталя и вернулся в 129 ГИАП

Больше меня не сбивали, Бог хранил....

- Г.К. Потери в Вашем полку были большие?

- На последнем этапе войны, в 1945 году истребители гибли сравнительно редко.Последняя потеря у нас была 8 мая, за день до Победы.Немецкий реактивный МЕ-262 сбил летчика Степанова. Это у штурмовиков, до самого конца войны каждый вылет был как последний.Вот вам пример. В боях на Курской дуге, каждый летчик нашего полка делал в среднем по 5-7 вылетов.На каждого сбитого немца тогда приходился один наш сбитый летчик.В середине 1944 года полк терял один самолет на каждые пять немецких, нами сбитых.

При этом в 129 ГИАП почти не было полетов на «свободную охоту».Было много вылетов на сопровождение штурмовиков.На разведку мы летали парой. Помню как сами сделали 5 вылетов на штурмовку,прикрывая танковую армию Ротмистрова......Тяжело вспоминать о военном лихолетье. Победили мы, заплатив страшную цену. Но выстояли....Наш 129 ГИАП дрался геройски и хотелось чтобы помнили о летчиках моего полка, погибших за Родину.

Интервью:

Григорий Койфман

Лит. обработка:

Григорий Койфман




Читайте также

Гибли наши летчики, когда пытались уйти на скорости, а от Ме-109 не уйдешь. Смотришь - не маневрирует... все - сбит. Я истребителей противника не боялся. Я владел своим самолетом в совершенстве. Они меня ни разу не сбили!. Самое страшное - это попасть в зенитный огонь и атаковать бомбардировщик, когда от твоей кабины на 1,5 -2 метра...
Читать дальше

Я сближаюсь с замыкающим второй девятки и с короткой дистанции сбиваю "лапотника", горит второй. Пара Капустянского ведет бой с "мессерами", сбивает "месса". С командного пункта передали по радио: "Молодцы, подойдите к нам поближе". Мы шестеркой развернулись, подошли в зону прикрытия и приняли прежний боевой...
Читать дальше

Прикрывали разведчика Пе-2 четверкой Як-7Б. Разведчик шёл за линию фронта. На нас навалилась шестерка "мессеров". Пошла "карусель"! Несмотря на это, разведчик полета не прекратил, сфотографировал всё, что надо было, и только после этого лёг на обратный курс. Мы уже были над линией фронта, когда "мессер" мне в крыло...
Читать дальше

Развернувшись в облаках, затем, пройдя немного, нырнул под облачность. Вижу: впереди, вытянувшись друг за другом, идут две пары Ме-109. Ведущий одной из пар меня заметил - в вираж и в облачность, а ведущего второй пары я успел отсечь очередью от облаков, затем взял в прицел и дал по нему несколько очередей. Он свалился на крыло и...
Читать дальше

Я в основном специализировался на разведке - из порядка 200 боевых вылетов, что я совершил на истребителе, 86 - на разведку. Помню, однажды уехали мои товарищи за новой порцией самолетов, а мне дали поручение на разведку со штурмовкой, "свободную охоту". Во время таких вылетов мы жгли автомашины, взрывали склады, корабль один...
Читать дальше

Меня всегда удивляло, почему так мало было приборов. Даже и после на ЯК-7Б так и не появился авиагоризонт. А у немцев давно стояли эти приборы. Прибор этот пилоту крайне необходим. Вот, к примеру, стояли мы под Артемом, там угольные шахты. Как-то звеном ночью должны были лететь. Мне задание - догнать и пристроиться слева к ведущему....
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты