О Качинском летном училище
В мае 1942 года я был направлен в Качинскую Краснознаменную военную авиационную школу имени А.Ф. Мясникова. До этого азам лётного дела я учился в 21-й авиационной школе первоначального обучения (ВАШПО), созданной в первые дни войны в Махачкале (затем она переехала в Телави). Там нас обучали летному делу по ускоренной программе - сразу на самолете УТ-2, а не на малопилотажном У-2, который до этого использовался на начальном этапе обучения летчиков. Среди курсантов 21 ВАШПО были выпускники политучилища. Они должны были стать летающими комиссарами авиационных частей. Один из них (на снимке первый слева) был старшиной нашего отряда. У него было хорошее чувство юмора. Помню, как мы смеялись над его замечанием кому-то перед строем: «Товарищ курсант, почему вы стоите в строю, согнувшись, как кривая второго порядка?!»
К тому времени Качинская школа была перебазирована из Крыма в Красный Кут (под Саратовом) на аэродромы рядом с поселками, из которых были депортированы немцы Поволжья (Учхоз, Фриденфельд и др.). Наша эскадрилья состояла из двух отрядов. В одном отряде курсантов готовили летать на истребителе УТИ-4 (И-16), в другом - на истребителе Як-1.
У нас были замечательные инструкторы. За короткий срок они обучили новичков летать по маршруту, строем, на типовые атаки. Наши инструкторы, кроме учебного процесса, участвовали еще в боевых вылетах и атаках на немецкие самолеты-разведчики. Война была рядом. По ночам на горизонте были видны лучи прожекторов и вспышки зенитных снарядов. Немцы жестоко бомбили саратовский нефтеперегонный завод, завод «Комбайн», производивший самолеты Як-3, аэродром Разбойщина. Но железнодорожный мост через Волгу им разрушить так и не удалось.
Помню своего инструктора по фамилии Исаков. Однажды он меня выручил из очень неприятной истории. После взлёта я почувствовал, что внутри лётного комбинезона у меня кто-то бегает по всему телу. Я растерялся и потерял управление. Исаков перехватил штурвал и благополучно посадил самолет. Оказалось, это была мышь, которая забралась в летный комбинезон еще на земле.
Из-за близких боев подвоз продовольствия к нашему училищу был нарушен, и всю зиму 1942-43 годов мы просидели практически на одной мерзлой капусте. Правда, на полётах выдавался дополнительный паек – по куску мяса, хлеба и сахара, и для вечно голодных курсантов это было настоящее счастье. Отапливали помещения сухой травой и хворостом, которые собирала в степи специально отряжаемая группа курсантов-лыжников. Зимой на шасси самолетов вместо колес ставили лыжи, а на аэродроме плотно утаптывали снег. Помню, что как раз за этим занятием нас застала радостная весть об окружении немцев под Сталинградом.
Полётов было мало из-за недостатка бензина. Фактически летала только небольшая группа курсантов-отличников, куда я входил. Из-за сильных морозов (за –30о) и открытых кабин в самолетах нам приходилось надевать на лицо матерчатые маски, но кончики носов всё равно были обмороженными.
К весне 1943 года у меня на счету было только 42 вывозных (учебных) полета, и с группой других качинских выпускников меня направили для дальнейшей учебы в Учебно-тренировочный центр истребительной авиации ПВО в Пензе. В Пензе нас быстро переучили на английский истребитель «Харрикейн» и, наконец, направили по боевым частям, чего мы все с таким нетерпением ждали.
При выпуске из Качи нам присвоили звания младших лейтенантов и выдали недавно введенные погоны. Из обмундирования выдали только ботинки с обмотками (очень не хватало шапок и фуражек), из-за чего мы имели вид не бравый, как положено летчикам, а весьма затрапезный, и вот в таком виде прибыли в свои части.
Несмотря на понятные трудности военного времени, о Качинском летном училище у меня остались самые теплые воспоминания. Его преподаватели и инструкторы сделали из нас - вчерашних школьников - настоящих летчиков-истребителей. Эта выучка помогла нам впоследствии в действующих частях: мы сумели быстро войти в боевой строй полка, совершать ночные вылеты, участвовать в боях, перегонять поступающую по ленд-лизу технику – «Харрикейны», «Спитфайры» и «Киттихауки». Но это уже другая история…
О Крымской конференции 1945 года и госпоже Черчилль
Для моего поколения годы Великой Отечественной войны стали самым важным и значительным событием в жизни. Приходилось встречаться с людьми и прикасаться к событиям, которые, без всякого преувеличения, можно назвать историческими. Расскажу о двух таких событиях.
Начало 1945 года наш истребительный авиационный полк встретил в Румынии. Однажды наша эскадрилья получила приказ срочно перелететь в Крым. Погода была отвратительной, в полете началось обледенение самолетов. Но приказ был очень жестким - лететь, несмотря ни на что. Под низкими облаками, чтобы уменьшить обледенение, к Перекопу мы подлетали на бреющем полете. Под нами проплыл Турецкий вал. Местность внизу напоминала лунный пейзаж. После жестоких боев она вся была покрыта воронками и изрыта траншеями.
По прилете на аэродром техники подготовили вооружение на наших самолетах, и мы приступили к несению боевого дежурства, в готовности к немедленному вылету. На аэродром тем временем прибывали эшелоны с зенитной артиллерией. Что происходит, к чему быть готовыми – никто не знал. Между собой мы решили, что идет подготовка к войне с Турцией.
Лишь через несколько дней, вернувшись в свою часть, мы узнали, что наше подразделение выполняло особо важную и почетную оборонную задачу – прикрывало с воздуха участников знаменитой Крымской конференции трёх великих держав, членов антигитлеровской коалиции. Благодаря беспрецедентным мерам секретности, предпринятым организаторами конференции, немецкая разведка ничего не узнала, и дело обошлось без налетов фашистской авиации.
В конце войны я находился в госпитале в Одессе, который посетила госпожа Черчилль, супруга премьер-министра Великобритании. Клементина Черчилль являлась в годы войны председателем Комитета помощи России, организованного в Великобритании, и посещала военные госпитали в Советском Союзе с благотворительной целью. Через переводчика я обменялся с ней несколькими фразами. Сказал, что участвовал в авиационном прикрытии Крымской конференции, то есть защищал, в том числе, и ее супруга. Рассказал, что летал на самолетах «Харрикейн», которые поставляла нам Великобритания по ленд-лизу. Госпожа Черчилль в те годы делала очень много для оказания помощи нашей стране и была награждена Орденом Трудового Красного Знамени.
Ну, а сам Ливадийский дворец, где проходила знаменитая конференция, я увидел много лет спустя, когда приехал туда как турист.
Воспоминания присланы дочерью ветерана Ириной Каменской.
