Дементеева (Михайлова) Раиса Григорьевна

Опубликовано 10 февраля 2015 года

6996 0

Начало войны я встретила в городе Витебск. В 40-м году я окончила 10 классов, поступила работать в 6-ю дистанцию сигнализации и связи Западной железной дороги, при которой после школы заканчивала курсы телеграфистов. Жили мы трудно: отец умер, семья была большая, а мама одна.

В воскресенье, 22 июня, мы договорились со своими одноклассниками собраться в парке. Я вышла, вдруг слышу, объявляют, что началась война. На душе стало тяжко, никакой у нас встречи не получилось. Вскоре начались бомбежки. Город горел, кругом пожары. Нас эвакуировали настолько поспешно, что я не смогла сообщить маме, которая жила в 8-ми километрах от города о том, что уезжаю. Как потом выяснилось, ей кто-то сказал, что видел меня убитой при бомбежке. Так она и жила три года, считая меня погибшей.

Наш эшелон разгрузился на станции Богуруслан. Там нас распредели по квартирам. Я попала на квартиру в семью военного. Они были очень добрые люди, приняли меня как родную дочь. Он - военный врач при военкомате, она - сотрудник сбербанка. Меня определили на работу учетчицей на стройобъекте № 488 УАС НКВД. Строили специальный аэродром. Строительство шло три месяца, а по его окончании семья, в которой я жила переехала в Челябинск, а я пошла работать корреспондентом в центральное справочное бюро при НКВД. Бюро занималось розыском потерявших друг друга людей. Со всего Союза приходили письма с просьбой разыскать своих родных и близких. Мы, корреспонденты, эту почту регистрировали, искали человека и как же мы радовались, когда нам удавалось его найти! В остальном, как и все в тылу, жили трудно, впроголодь.

В 1942-ом году я случайно узнала, что военкомат набирает добровольцев на фронт. Пришла туда, меня приняли, а на работе, меня не отпускают. Что делать? Я - без разрешения, не получив расчета и трудовой книжки, фактически сбежала на фронт. Вот так 11 мая 1942 года я оказалась в эшелоне, который шел на Кавказ. Попала я в 49 ШМАС (школа младших авиаспециалистов), в которой обучались одни девушки. В этой школе, на отделении радиооборудования, я училась до декабря, т.е. около восьми месяцев. Конечно, нам было трудно: день и ночь шли занятия. Очень много занимались строевой подготовкой. Частенько ночью курсантов поднимали по тревоге и мы с полной выкладкой, с винтовками и пулеметами бежали в горы. Там занимали оборону, а потом возвращались обратно в казармы. День учимся, вечером дежурим. И потом климат совсем другой. Там было очень жарко, а мы к жаре не привыкли. Однажды, когда нас построили, я даже потеряла сознание. Получила солнечный удар и упала. Меня в госпиталь положили. Короче говоря, времена были трудные.

─ Что изучали в школе?

─ Радиотехнику и радиосвязь. В начале декабря 1942 года я, получив воинское звание сержант и специальность мастера по радиооборудованию, была направлена в 216-ю авиационную дивизия, а оттуда в 84-й ИАП, ставший в последствии 101 гв. ИАП. Командовал полком Середа Петр Сильвестрович. Назначили меня механиком радиооборудования. Полк был по началу вооружен И-16 и «Чайками», И-153. Радиостанции стояли в основном только на «Чайках», а остальные самолеты не были ими оборудованы. Так что особой работы по специальности у меня не было. Приходилось ходить в наряд, охранять ночью самолеты. В штабе работала - словом, где придется. В начале 1943 года самолетов в полку почти не осталось. Многих, Клубова Трофимова, Голубева и других летчиков передали в 16-й Гвардейский полк. А наш полк отправили в ЗАП в г. Вазиани для пополнения летным составом и переучивания на новую матчасть. Получили американские «Аэрокобры» и начали переучиваться на новую технику.

Раиса Михайлова, апрель 1943 г.


В октябре1943 полк перелетел на фронт. Вот тут-то у меня работки прибавилось, вдоволь стало. Приходилось самой и ремонтировать и настраивать радиостанции. Конечно крупный ремонт проводили в мастерских, а мелкий я сама делала.

─ Что обычно выходило из строя?

─ На «кобрах» стояли две очень хорошие радиостанции. В основном были боевые повреждения. Приходилось ремонтировать и приемники, и передатчики, и модулятор. Куда снаряд попадет. По штату у меня должен был быть мастер. К нам однажды прислали мастера-радиста. Молодые ребятки собрались, нашли гранату, начали ее рассматривать, а она у них в руках взорвалась, и все они погибли. Так что я в основном одна управлялась. Летчики прилетали с боевого задания, шли на КП для разбора полетов, а мы и техники тут же к самолету, и начинали готовить самолеты к следующему вылету, а ведь в день бывало и два, и три, и четыре и даже шесть вылетов. Но справлялась.

Когда мы с американцами стояли на одном аэродроме, они даже обращались ко мне за помощью, когда у них заболел радист. Пошла я к ним. У нас «кобры», а у них «Мустанги», но радиостанции одинаковые стояли. Настроила им все. Они были очень довольны. Все ни как не могли понять, как это так: девушка, а так разбирается в работе радиостанции.

─ Сколько примерно в полку было девушек?

Вначале двое: Шура Полева и я. Мы с ней окончили одну и ту же школу, там и подружились. Она была специалистом по электрооборудованию, а я по радиооборудованию. У нее работы по специальности особенно не было, и она стала работать оружейницей. Потом пришла Мария Гринева - парашютоукладчица. Потом в полку стало 12 девушек.

Инструктаж технического состава. Раиса Михайлова - вторая слева


─ Девушки вместе держались?

─ Да. Очень дружные были.

─ На фронте мужской коллектив. На сколько тяжело было женщинам на фронте?

─ Жили мы очень дружно. Ребятки относились к нам по-братски, а мы за них очень переживали. Помню в начале февраля 1945 года с аэродрома Модлинг под Варшавой, полк вылетел на штурмовку немецких войск под городом Данциг. Погсда была плохая, облачность низкая. Стало темнеть, а самолетов наших нет. Мы, техсостав, проглядели все глаза, а наших самолётов всё нет. Начали жечь костры, пытаясь обозначить аэродром. И вот появились первые самолёты. Как же мы радовались! Но вернулись далеко не все . Потом выяснилось, что некоторые самолёты сели на другие аэродромы уже в темноте, а некоторые на вынужденную. Слава богу все живы остались.

Ребята техники всегда старались помочь и по специальности и по хозяйству. Помню, стояли мы в одном месте, жили в землянке. Там болото было. Приходишь, в сапогах воды полно, ноги мокрые. Надо растопить печку в землянках. Ребятки подходят к нам, чтобы дров нарубить. Девчонки наши больше на меня надеялись, я как-то с ребятами больше дружила. Они ко мне очень хорошо относились, что ни попрошу - никогда ни в чем не отказывали. Если жили в землянке, то девочки отдельно, ребята отдельно.

─ Как был организован быт техсостава?

- Организовано все было нормально, кормили хорошо. Только в то время не хотелось ни есть, ни пить. Когда мы в школе учились, нас приглашают на обед, а ничего есть не хочется. На улице стояла колонка, только водички попьешь и все. И дизентерией мы там переболели. А в полку было все нормально.

Технический состав 101 Гв .ИАП измеряет девиацию компаса самолета. Раиса Михайлова - крайняя слева


─ Одеты вы были в юбках?

─ Зимой ватные брюки и ватная куртка. А летом в комбинезоне для работы на аэродроме, а в остальное время юбка и гимнастерка. Девчонки у нас все считались младшими авиаспециалистами, а я уже была средним. Я механик, а они были мастера и штабные работники. Поэтому питание у них было одно, у меня уже другое, как у механика. А у летчиков третье, как говорится. Иногда бывало так: сидим за столом, кушаем. Ребята из летного состава притащат что-нибудь вкусненькое: то один, то другой. А я стеснялась, стыдно было. Думаю: «Господи, чего они на меня обращают внимание?».

─ Вы пользовались успехом?

─ Было такое. Если был какой-нибудь праздник, они мне винцо предлагали. Если бы я своей любви предпочла какие-то близкие отношения с начальством, то у меня бы и ордена были и что-то хотите…

─ Были у вас в полку такие?

─ У нас в полку таких не было. Вот когда мы ехали с Борей в эшелоне в Полоцк, после моей демобилизации, с нами из других частей ехали девочки с орденами. Они были не из авиачастей, а из наземных, а там ведь жили одним днем. Поэтому, конечно, и награды получали, кто заслуженно, а кто и нет. А в наш полк из дивизии радиоинженер приехал, тоже клинья ко мне подбивал. Я ему, конечно, хороший отпор дала. Он сказал: «Я тебе отомщу». Меня представили к ордену Красной Звезды, а прислали только медаль «За боевые заслуги». А мне не нужно никаких орденов. Я подготовила больше 1000 боевых вылетов и ни одного отказа радиосвязи по моей вине не было и я этим горжусь. У меня есть медали «За боевые заслуги», «За взятие Кенигсберга», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией». Все, что у меня есть, то - мое. Мне и это не обязательно. Главное, что у меня была честь. Я им всем говорила, что вы мне все, как братья, все одинаковые. Другие девочки у нас тоже были очень скромные. С командиром полка одна была, но это их дело.

─ По беременности никто не уезжал?

─ Нет. Вообще у нас очень скромные девчонки были.

─ Тяжело было Бориса Степановича из полета ждать?

─ Всех тяжело было ждать. Пришлют к нам в полк молодежь, уже через день кто-то из них погиб... Молодежь только из школы, еще не облетались. Был у нас один летчик, знаю, что его звали Мишей, а фамилию и не знала. Он говорит: «Ты мне только скажи, что после войны за меня замуж выйдешь, только пообещай, что выйдешь». Погиб… А вот, Борис Степанович без моего ведома пошел к командиру полка…

Раиса Михайлова и Борис Дементеев, 1945 г.


─ Вроде вы были не против?

─ У нас были дружеские отношения, но близости, конечно, не было. Я ему просто отдавала предпочтение. Мне было его жалко. Он так переживал. Я всем ребятам, говорила, что они мне, как братья. И тут вдруг Шурочка Полева говорит, что вот Боря так переживает, сказала бы ты ему, что вы будете друзьями. Это было в Польше. Мы там организовали танцы. Смотрю, инженер полка подошел, потом начальник штаба, сели рядом. Говорят: «Рая, о чем ты думаешь?! За Бориса замуж выходить! Да он же горячий, его же собьют. Что это ты придумала?!». Я ничего не знаю, а они уже слышали о приказе. Я отвечаю: «Какой есть, что будет, то будет». Никто из нас не знает, что его ждет. Вдруг появляется он. Говорит: «Я рапорт написал». Я говорю: «Ты что?!» – «Вы живете в землянке, девчонки все время тебя ждут, чтобы что-то сделать, печь без тебя растопить не могут. У них работы поменьше, а ты день и ночь на аэродроме. Мне тебя жаль. Давай поженимся и все». Помню, он мне унты как-то притащил, потому что знал, что я мерзну. Куда мне было деться, никуда не денешься, раз он уже написал рапорт. Командир полка одобрил. Тут у меня действительно переживаний прибавилось: то за всех переживала, а теперь за всех, да за него еще больше. Он горячий в бою, очень сильный летчик был. У него больше сбитых самолетов, чем записано, но для него главное было, что он сбил, что дело сделал. А запишут - не запишут, это его не волновало. И везде он такой. Но, славу Богу, выжил. И вот уже в марте было 61 год с тех пор, как мы поженились. Командир полка распорядился, чтобы нам дали жилье. На Украине в домах когда-то были умывальные комнатки. Вот такую отдельную комнатку нам и выделили. Там стоял широкий шкаф, мы его перевернули и на нем спали. Приходилось приспосабливаться. Но все равно было хорошо. Меня и наши командиры уважали. Расписались мы в Белоруссии. Когда война закончилась, Бориса командир полка в отпуск отпустил. Мы приехали в Полоцк, когда я уже демобилизовалась. Там и расписались 22-го августа 1945 года.

Интервью и лит.обработка: А. Драбкин


Читайте также

Дистанция между самолетами стремительно сокращалась. Я молниеносно повернул пулемет в сторону истребителя и дал очередь из пулемета. Далековато, надо подождать, как подлетит поближе. Снова навожу пулемет и ловлю самолет в прицел. Пора, и нажимаю спусковой крючок. Но что это? Пулемет не работает. Пулемет перезаряжаю, опять...
Читать дальше

Пришел шторм, ледяной ветер. Объявили тревогу, и мы все бросились к самолетам. Мой самолет относительно близко стоял, вместе с экипажем и механиком добежали до самолета, быстренько расчехлили. Один мотор запустили, другой мотор не запускается. Застыл уже…

Читать дальше

Вообще, это уникальный самолёт, он был предназначен только для одной цели. На нём нельзя было как, допустим, на бомбардировщике куда-то. Так у него совершенно правильное название - штурмовик. Он одномоторный, мог летать на небольшой высоте; причём, скорость у него очень маленькая, я уже точно сейчас не помню. Там стрелок-радист. У...
Читать дальше

Когда немецкие самолеты налетели, набросали на аэродром бомбы, и обстреливать начали… Стоянка была как по линейке, и у кого прострелили мотор, у кого шасси. Вывели из строя две или три эскадрильи. А четвертая была на опушке леса, и она сохранилась - немцы, наверно, не видели ее - четыре часа было, еще темновато, заходили они со...
Читать дальше

В Актюбинске я окончила школу, записалась на курсы медсестер. Эти курсы  находились на другой стороне Актюбинск, рядом с лепрозорием и я ходила  туда. Но я еще хотела устроиться на работу, чтобы получить рабочую  карточку. К тому времени я познакомилась с соседями, это были люди, в  30-е годы высланные из...
Читать дальше

Пришли на место уже затемно. Зашли в подземное помещение барачного типа,  горит свет. Положили свои вещи, дальше нас отвели в столовую, где  официантками работали девчата, а мы же доходяги все, худющие. За столами  офицеров обслуживали, рядом с ними мотористы сидели. Покормили хорошим  ужином, да еще и подали...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты