Top.Mail.Ru
8207
Летно-технический состав

Огородов Иван Никифорович

Я родился в 1921 году в Кировской области. Семья у нас была большая, отец, мать и девять ребят. Но двое детей в детстве умерли. Родители у меня были колхозниками. До пятого класса я учился в деревенской школе, а потом поступил в железнодорожную школу, которая была в городе, в 10 км.

После окончания 7 класса я поступил в педагогический техникум, на базе которого позже был развернут педагогический институт, в котором я учился на историческом факультете.

В июне 1941 года я сдавал выпускные экзамены. 22 июня мы в институте готовились к сдаче очередного экзамена. Погода была жаркая, окна шторами закрыты. В это время в кабинет зашел товарищ и говорит: «Кончайте готовиться. Война. Гитлеровская Германия напала на Советский Союз». Мы все свои конспекты сложили и пошли в военкомат.

Пришли в военкомат, говорим, что хотим в армию, а нас оттуда завернули. Дежурный по райвоенкомату сказал: «Вас трогать мы не будем. Заканчивайте институт». 1 июля мы получили дипломы и я сразу же пошел в военкомат, к тому времени в нашем институте был развернут госпиталь.

Пришел в военкомат, а мне говорят: «Подождите. Пока что мы вам ничего не можем сказать». После такого ответа я уехал в деревню, к родителям. А через неделю, уже из деревни, снова пошел в райвоенкомат и говорю: «Я должен идти в армию». Так в июле 1941 года меня призвали в армию и направили в Киров, там тогда школу летную школу развернули. Приехали мы в Киров, отремонтировали здание и стали учиться. Изучали По-2, Р-5.

В декабре месяце наш набор направили в Сибирь, а в школе еще один курс набрали. В 1942 году я окончил эту летную школу и меня направили на запад, в запасной авиационный полк, который формировал авиаполки для фронта.

Спустя некоторое время меня направили на Калининский фронт, в котором были По-2 и Р-5. Наш авиаполк летал к партизанам, возили боеприпасы, медикаменты, вывозили раненых. Вечером к партизанам полетим, где-нибудь на поляне в лесу сядем, разгрузимся, и к утру обратно возвращались, а вечером опять к партизанам. Сколько наш полк летал к партизанам не помню, но потом снабжения партизан передали в гражданскую авиацию, а нас перебросили под Сталинград. Участвовали в Сталинградской битве, тут уже для нас война по-настоящему началась, не партизанская. После окончания Сталинградской битвы воздушную армию, в которой был наш полк, перевели на Центральный фронт, которым тогда Рокоссовский командовал.

В составе Центрального фронта наш полк участвовал в Курской битве. Там, под Понырями я был ранен и контужен. Немцы на наш полевой аэродром налетели, а я тогда за пулеметом дежурил, и попал под бомбу. После Курской битвы мы участвовали в форсировании Днепра, воевали под Киевом. Оттуда нас направили на 2-й Украинский фронт, в Румынию, а из Румынии мы были переброшены в Белоруссию, на 1-й Белорусский фронт. Участвовали в освобождении Варшавы, там наш полк стал гвардейским и Демблинским.

Прошли Польшу, дошли до Одера. Участвовали в штурме Берлина. Победу я уже в Берлине встретил.

- Спасибо Иван Никифорович, еще несколько вопросов. Когда началась война вы думали о том, что она будет такой долгой и тяжелой, или «малой кровью, могучим ударом»?

- Мы сразу думали, что с Германией воевать придется долго и серьезно.

- 1941 – 1942 год. Немцы под Москвой, у Сталинграда, на Кавказе. Никогда не было ощущения, что война проиграна, страна погибла?

- Нет, у нас этого настроения не было. Все говорили о том, что Германию обязательно разобьем.

- В каком звании вас выпустили из летной школы?

- Тогда нас сержантами и старшими сержантами выпускали. Офицерское звание я уже в Польше получил.

- После окончания школы какой у вас налет был?

- Я сейчас даже боюсь сказать. Но большой был.

- Чему обучали в школе?

- Сперва мы на По-2 летали, а потом ребят распределяли – кого в бомбардировочную авиацию, кого в штурмовую.

- Вы на фронте с 1942 года. 28 июля 1942 года был издан приказ № 227 «Ни шагу назад». Вы про него знали?

- Знал, конечно.

- Как вы оцениваете данный приказ?

- Он необходим был. Нас этим приказом не трогали, он направлен был против гитлеровской Германии. Это сейчас говорят, что этот приказ против нас был. Нет!

- Когда на задание летали, награды снимали?

- Нет.

- Приметы какие-нибудь были?

- Да нет, какие приметы?

- А самолеты украшали как-нибудь?

- Нет.

- Замполиты в полку летающие были?

- Да. У нас все замполиты летали, преимущественно штурманами.

- Как в полку относились к замполитам?

- Нормально относились. Они о личном составе заботились. У нас в полку вообще обстановка нормальная была.

- С органами СМЕРШ приходилось сталкиваться?

- Нет.

- Как кормили на фронте?

- Питание нормальное было.

- 100 грамм выдавали?

- Обязательно, это приказ был. Вечером, после возвращения с задания, на ужине рюмку водки выдавали. Перепивать не разрешали.

- Женщины в полку были?

- Да. Они, преимущественно, техниками были.

- Романы были?

- Нет. У нас только комэск женатый был.

- Как отдыхали на фронте?

- Да какой там отдых… Тяжелая обстановка, тяжелая работа.

- Ваш полк прошел Румынию, Польшу, Германию. Как местное население относилось к советским войскам?

- В Польше к нам с самого начала хорошо относились, а вот в Германии, сперва, не очень хорошо. Но потом и в Германии к нашему брату хорошо относиться стали.

Мы тоже к местному населению и в Польше и в Германии хорошо относились.

- Трофеи брали?

- Да какие трофеи? В конце войны нам только посылки стали выдавать, чтобы на родину их отправить. А что там в этой посылке, неизвестно.

- Последний вопрос. Как вы узнали о Победе и какие были чувства?

- Когда узнали о Победе – никаких чувств не было. Только радость, что воевать больше не надо.

 

Благодарим сотрудников Южнобутовского районного совета ветеранов г. Москвы за неоценимую помощь в деле организации встреч с ветеранами района.

Интервью и лит.обработка:Н. Аничкин

Наградные листы

Рекомендуем

Мы дрались на истребителях

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ. Уникальная возможность увидеть Великую Отечественную из кабины истребителя. Откровенные интервью "сталинских соколов" - и тех, кто принял боевое крещение в первые дни войны (их выжили единицы), и тех, кто пришел на смену павшим. Вся правда о грандиозных воздушных сражениях на советско-германском фронте, бесценные подробности боевой работы и фронтового быта наших асов, сломавших хребет Люфтваффе.
Сколько килограммов терял летчик в каждом боевом...

Мы дрались против "Тигров". "Главное - выбить у них танки"!"

"Ствол длинный, жизнь короткая", "Двойной оклад - тройная смерть", "Прощай, Родина!" - всё это фронтовые прозвища артиллеристов орудий калибра 45, 57 и 76 мм, на которых возлагалась смертельно опасная задача: жечь немецкие танки. Каждый бой, каждый подбитый панцер стоили большой крови, а победа в поединке с гитлеровскими танковыми асами требовала колоссальной выдержки, отваги и мастерства. И до самого конца войны Панцерваффе, в том числе и грозные "Тигры",...

Я дрался на Ил-2

Книга Артема Драбкина «Я дрался на Ил-2» разошлась огромными тиражами. Вся правда об одной из самых опасных воинских профессий. Не секрет, что в годы Великой Отечественной наиболее тяжелые потери несла именно штурмовая авиация – тогда как, согласно статистике, истребитель вступал в воздушный бой лишь в одном вылете из четырех (а то и реже), у летчиков-штурмовиков каждое задание приводило к прямому огневому контакту с противником. В этой книге о боевой работе рассказано в мельчайших подро...

Воспоминания

Решили плыть на ту сторону. Разделились я и Седов третий остался на берегу с одеждой и оружием, Волга в этом месте неширокая метров 50 зашли в воду когда ракета погасла и поплыли, взвилась ракета плывем, видать берег и вроде что-то плавает у берега, подплываем ракета погасла, смотрим это у берега плавают трупы нашего брата становится страшно. Взлетает ракета и нам видно стоит лодка подплываем она на половину с водой, тихонько оттаскиваем не вылезая с воды, одни головы торчат. В таком виде нам ее не переправить, иду к берегу снимаю две каски с убитых и начинаем тихонько отливать воду, когда погаснет ракета. Большую часть воды отлили, и отплываем, толкая лодку поочередно, кое как перетолкали когда ноги достали дна подтащили к берегу. Наш товарищ начал отливать воду и видимо, мы увлеклись ракета осветила Волгу и произошел взрыв снаряда.

Перед городом была поляна, которую прозвали «поляной смерти» и все, что было лесом, а сейчас стояли стволы изуродо­ванные и сломанные, тоже называли «лесом смерти». Это было справедливо. Сколько дорогих для нас людей полегло здесь? Это может сказать только земля, сколько она приняла. Траншеи, перемешанные трупами и могилами, а рядом рыли вторые траншеи. В этих первых кварталах пришлось отразить десятки контратак и особенно яростные 2 октября. В этом лесу меня солидно контузило, и я долго не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни вздохнуть, а при очередном рейсе в роты, где было задание уточнить нарытые ночью траншеи, и где, на какой точке у самого бруствера осколками снаряда задело левый глаз. Кровью залило лицо. Когда меня ввели в блиндаж НП, там посчитали, что я сильно ранен и стали звонить Борисову, который всегда наво­дил справки по телефону. Когда я почувствовал себя лучше, то попросил поменьше делать шума. Умылся, перевязали и вроде ничего. Один скандал, что очки мои куда-то отбросило, а искать их было бесполезно. Как бы ни было, я задание выполнил с помощью немецкого освещения. Плохо было возвращаться по лесу, так как темно, без очков, да с одним глазом. Но с помо­щью других доплелся.

Показать Ещё

Комментарии

comments powered by Disqus
Поддержите нашу работу
по сохранению исторической памяти!