14959
Медики

Биричевская Аделина Петровна

Я и раненых перевязывала и выносила, и белье стирала. Понимаете, такая у меня должность была. В армии тоже очень много работы. Я добровольно пришла в армию с лесозаготовок, и попала в санроту. А санрота была - палатки стояли, и не кровати были, а были только такие стеллажи, и на них раненые лежали. Мы пришли, три девочки, нам по семнадцать лет было. Двух девочек в палату, а меня - белье стирать, представляете? А стиральная машина - две руки. Руками всю работу выполняла. Помимо этого, я еще на кухне была, были у нас две кухни военные. В одном котле я варила суп пшенный с селедкой, а на второе я варила кашу из гороха - круглые сутки. Мы стояли на болоте, не знаю, как ребята мне воду доставали, но надо было. Кончилась варка - я мою котлы, приходит врач, проводит внутри котла марлечкой - мой снова. Вот так, представляете? Это было все в сорок третьем году, уже февраль месяц. Потом наша дивизия отправилась, конечно, пешочком, во Всеволожский район, в Борисову Гриву, где мы формировались. И в апреле 1943 года наша 124я стрелковая дивизия уже была на передовой в Синявино. Вот там пришлось мне принять мое крещение боевое, в Синявино. А там дальше пошли бои, как пошли, и я вместе с дивизией двигалась, белье стирала, все время стирали. Мыло давали жидкое, и вода не всегда горячая. Стирали все время на улице. Вы представляете, что такое окопное белье солдата? Надо было, мы и делали. Прошли мы всю Ленинградскую область, и наша дивизия закончила войну в Восточной Пруссии, где она участвовала во взятии Кенигсберга. Там и встретили День Победы. День был прекрасный, что было! Это не передать было, что с мужиками творилось. Но немцы ухитрялись все-таки исподтишка нас там постреливать. Что немцам было надо? Что надо было Гитлеру от нас? Он хотел нас закабалить, но не вышло. Только он своих солдат очень много угробил, и наших тоже.

Как закончилась война, нас тут же 16 мая погрузили в составы, и состав не один шел. В нашей дивизии было свое подсобное хозяйство, пекарня, я и хлеб пекла. Коровушки даже были. Когда мы приехали на Дальний Восток, куда коров выпустить? Там растет один зеленый лук. Все - коровушек на мясо. Вот так продолжалась моя солдатская жизнь. Если кратко сказать, то я была солдатом куда пошлют - только скажешь "есть!" и пошла. Меня везли, я шла. Сколько пришлось пройти пешком! На Дальнем востоке, правда, я уже каши не варила. Там моя работа была только стирать и печь хлеб. У нас была своя хлебопекарня - как остановились, сложили из кирпичей, как поехали дальше - разобрали и уехали.

Февраль 1944 года. Нас вывели на пополнение в Рыбацкое. А я сама из Усть-Ижоры! Там одна остановка на электричке. Когда я домой сообщила, то родители ко мне приходили навестить. Потом по команде пошли пешком по Рыбацкому строем, стоят жители, плачут, крестятся, вы представляете. Нас с санитарными сумками нас поставили впереди строя. А нас на батальон было только две медсестры, да и то Маша Морозова осталась там, куда мы шли. Мы пришли на место ночью. Зима. Ребята наломали веток, лапника, набросали на снег, у кого были плащ-палатки, тот постелил, и мы легли отдыхать. Все одной кучей. Там немного побыли, а там было такое поле большое, а посреди был не то сарай, не то что-то такое. Постояли немного, ничего не происходит. И наши ребята решили пойти посмотреть, что там такое. Без разведки, просто так. И их оттуда так встретили пулеметным огнем. Вот здесь мы уже потаскали раненых. Тогда мне и дали "За боевые заслуги медаль", 8 марта 1944 года. Потом дальше пошли, выполняли то, что прикажут.

Иногда не спится ночью, перед глазами все стоит, как раненый кричит: "сестрица, сестрица, помоги, скорее!" Как-то раз стояли мы в Синявино на отдыхе - день или два отдыха выдались. День хороший, мы сидим кто на чем. Я сижу, солдат рядом. Вдруг солдат хлоп мне на плечо! Я смотрю: "ты что?" Снайпер снял. В меня или в него снайпер целился, факт в том, что солдатик этот на меня свалился. Снайпер. Очень часто вспоминается это все, и особенно во сне, как раненый кричит, зовет на помощь.

Интервью:
Баир Иринчеев

Лит. обработка:
Баир Иринчеев


Рекомендуем

Великая Отечественная война 1941-1945 гг.

Великая Отечественная до сих пор остается во многом "Неизвестной войной". Несмотря на большое количество книг об отдельных сражениях, самую кровопролитную войну в истории человечества нельзя осмыслить фрагментарно - только лишь охватив единым взглядом. Эта книга предоставляет такую возможность. Это не просто хроника боевых действий, начиная с 22 июня 1941 года и заканчивая победным маем 45-го и капитуляцией Японии, а грандиозная панорама, позволяющая разглядеть Великую Отечественную во...

Ильинский рубеж. Подвиг подольских курсантов

Фотоальбом, рассказывающий об одном из ключевых эпизодов обороны Москвы в октябре 1941 года, когда на пути надвигающийся на столицу фашистской армады живым щитом встали курсанты Подольских военных училищ. Уникальные снимки, сделанные фронтовыми корреспондентами на месте боев, а также рассекреченные архивные документы детально воспроизводят сражение на Ильинском рубеже. Автор, известный историк и публицист Артем Драбкин подробно восстанавливает хронологию тех дней, вызывает к жизни имена забытых ...

История Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. в одном томе

Впервые полная история войны в одном томе! Великая Отечественная до сих пор остается во многом "Неизвестной войной". Несмотря на большое количество книг об отдельных сражениях, самую кровопролитную войну в истории человечества не осмыслить фрагментарно - лишь охватив единым взглядом. Эта книга ведущих военных историков впервые предоставляет такую возможность. Это не просто летопись боевых действий, начиная с 22 июня 1941 года и заканчивая победным маем 45-го и капитуляцией Японии, а гр...

Воспоминания

Перед городом была поляна, которую прозвали «поляной смерти» и все, что было лесом, а сейчас стояли стволы изуродо­ванные и сломанные, тоже называли «лесом смерти». Это было справедливо. Сколько дорогих для нас людей полегло здесь? Это может сказать только земля, сколько она приняла. Траншеи, перемешанные трупами и могилами, а рядом рыли вторые траншеи. В этих первых кварталах пришлось отразить десятки контратак и особенно яростные 2 октября. В этом лесу меня солидно контузило, и я долго не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни вздохнуть, а при очередном рейсе в роты, где было задание уточнить нарытые ночью траншеи, и где, на какой точке у самого бруствера осколками снаряда задело левый глаз. Кровью залило лицо. Когда меня ввели в блиндаж НП, там посчитали, что я сильно ранен и стали звонить Борисову, который всегда наво­дил справки по телефону. Когда я почувствовал себя лучше, то попросил поменьше делать шума. Умылся, перевязали и вроде ничего. Один скандал, что очки мои куда-то отбросило, а искать их было бесполезно. Как бы ни было, я задание выполнил с помощью немецкого освещения. Плохо было возвращаться по лесу, так как темно, без очков, да с одним глазом. Но с помо­щью других доплелся.

Показать Ещё

Комментарии

comments powered by Disqus
Поддержите нашу работу
по сохранению исторической памяти!